Крис Вудинг – Пламенный клинок (страница 33)
В лазарете было тихо. Лихорадочное оживление, последовавшее за взрывом, давно улеглось, а большинство пострадавших поправились или скончались. Осталось лишь несколько, с переломами или заразными болезнями — или же притворщики вроде Кейда. Тех, на чье выздоровление надежды не было, убрали из лазарета. Когда Кейд спросил у Келлы, куда они делись, она уклонилась от ответа и помрачнела. Ему все стало ясно.
За время, проведенное в лагере при Саллерс-Блаффе, безысходность напоминала Кейду о себе всякий раз, едва он просыпался. Грудь сжимало холодное отчаяние, а потом вдруг накатывала пустота, все чувства словно обрубало. Он неохотно слезал с койки, брел в рудник, а потом весь день не ощущал ни радости, ни злости, только равнодушие и бесконечную усталость. Лишь к вечеру он накапливал немного грусти, чтобы всплакнуть.
Такой его жизнь была уже больше трех месяцев. Но нынешним вечером грусть пропала, угрюмая тяжесть не торопилась наваливаться на него.
Кейд вдохнул и выдохнул, осторожно смакуя новое ощущение: он снова чувствовал себя прежним.
Впервые со времени ареста к нему пришла надежда. За частоколом начнется настоящая свобода, будущее, которое не ограничится отцовской мастерской. Возвращаться в Шол-Пойнт нельзя; их с Ареном в считаные дни выдадут Железной Длани. А значит, впереди приключения! Возможно, они присоединятся к бродячим лицедеям. Или найдут корабль, которому нужен хороший кок, и уйдут в плавание. Кейд знал, что они смертельно рискуют, что их ожидают трудности, но все это бледнело в сравнении с возможностями, которые перед ними открывались. Ведь у Арена есть план. У Арена всегда есть план.
На лице у Кейда появилась улыбка, непринужденная и настоящая. Ему стало так хорошо, что он чуть не расплакался.
— Ну и ну! — воскликнула Келла, пробираясь к нему между койками. — У кого-то хорошее настроение. Тебе стало лучше?
— Ага, — ответил Кейд, приподнимаясь на койке. — В последнее время боль слабеет. Может, через день-другой совсем выздоровею.
— Отрадно слышать, — улыбнулась Келла. — Удивительная вещь — человеческое тело. Мы даже не представляем, на что оно способно.
Ее улыбка успокоила Кейда. Лицо девушки приносило умиротворение, напоминая о домашних плюшках возле очага, теплых объятиях под одеялом холодной ночью, растрепанных детишках, сидящих по лавочкам за кухонным столом. Кейд понял, что она к нему неравнодушна, и зарделся.
— Ага, и щеки зарумянились! — сказала Келла. — Но не будем тропить события. Лишняя пара дней в постели не повредит. — Она подмигнула и потрепала его по щеке — как показалось Кейду, по-матерински нежно и при этом ободряюще. — Сейчас я принесу тебе обед.
— Надеюсь, сегодня будет фазан в сливовой подливе.
— Ха! Думаю, тебе стоит здесь подзадержаться: ты явно бредишь. Ой! Чуть не забыла! Передай Арену, что о нем спрашивали в селении.
С Кейда мигом слетела веселость.
— Э-э… прямо о нем и спрашивали?
— Об Арене из Шол-Пойнта. Кажется, какой-то незнакомец заплатил Малышу Эдду, подручному пекаря, чтобы втихаря разузнать, в лагере ли Арен. Но он выбрал не того человека: Малыш Эдд неспособен держать язык за зубами, даже если от этого зависит судьба всего мира.
— А незнакомец назвал свое имя? — Кейд понятия не имел, что делать с этой новостью, но сознавал ее важность.
— Нет. Я думала, ты знаешь, кто это. Похоже, Арена хотят вызволить. Он ведь явно из высокородных. — Она взглянула Кейду в лицо и сразу понурилась. — Я думала, ты обрадуешься. Вы с ним из одного города… Наверное, и угодили сюда вместе. Он выйдет на свободу, и ты тоже.
Кейд задумался. Кто-то объявился в селении и спрашивал об Арене. Только об Арене. Что, если Арена собираются освободить, а Кейда — нет?
— Малыш Эдд рассказал, как выглядел незнакомец? — Кейд отчаянно искал зацепку.
— Ну да, — неуверенно ответила Келла. — Только звучало не слишком правдоподобно. Якобы у незнакомца был огромный шрам отсюда и досюда. — Она чиркнула пальцем по шее. Я к тому, что мало кто продолжает ходить по земле после того, как ему перерезали горло.
Кейда обдало холодом.
— Полый Человек, — пролепетал он.
Келла переспросила:
— Кто?
Но Кейд уже сидел на койке.
— Эй, ты куда! — воскликнула девушка. — Тебе нужен покой!
— Уже не нужен, — рассеянно ответил он, натягивая башмаки. — Мне гораздо лучше. Ты творишь чудеса, Келла.
— А как же боль?
Кейд сунул руку под подушку, достал флягу и сунул в карман.
— Наверное, просто живот пучило.
— Живот у него пучило! — Она начинала сердиться. — Мы неделю пичкали тебя успокоительным! Ты ведь кричал как резаный!
Не слушая ее, Кейд соскочил с кровати, но после долгого бездействия ноги ослабли, он пошатнулся, и только Келла удержала его от падения.
— Посмотри на себя! Ты даже ходить не в состоянии!
Кейд схватил девушку за руки и вернул себе равновесие. Они посмотрели друг другу в глаза, и он осознал, что между ними установилась крепкая связь.
— Спасибо тебе за все, — серьезно сказал Кейд. А потом, движимый внезапным порывом, добавил: — Ты очень красивая.
— Что? — Неожиданный поворот беседы озадачил Келлу.
Кейд понял, что выбрал неподходящее время для признания.
— Не бери в голову, — попросил он и поспешил прочь. От былой неуклюжести не осталось и следа. — Просто пучило живот! — бросил он через плечо и выбежал наружу.
ГЛАВА 17
Хмурый день подходил к концу, близился отбой, и на короткой грязной дороге к южным воротам царила толкотня. Узники, занятые в прачечной, мастерской и поварне, заканчивали труды и расходились. Некоторые селяне — слуги, работники лазарета и прочие — оставались в лагере на ночь, но большинство уходило еще засветло. Вереница повозок выстроилась у ворот в ожидании досмотра.
Арен и Граб околачивались в стороне, из-за угла наблюдая за происходящим. Скарл имел привычку держаться слишком близко, что доставляло Арену неудобства (от Граба воняло, будто от промокшего медведя), но юноша научился с этим мириться. После заключения ненадежного союза Граб то и дело ошивался рядом. Сначала Арен решил, что скарл старается не спускать с него глаз, но вскоре понял настоящую причину: с Грабом никто больше не хотел водиться.
— Вот он, — сказал наконец Арен.
По ту сторону дороги из поварни выходил Таг. За ним, застегивая куртку, вразвалку следовал толстяк Грен, главный повар, — добродушный кроданец с блестящей лысиной и отвислыми черными усами.
Арен с Грабом проследили, как Таг запирает кухню и протягивает ключ Грену, а тот опускает его в карман куртки из свиной кожи. В отличие от узников, селяне имели возможность одеваться по погоде.
— Правый карман, как всегда, — заметил Арен.
— Всегда один и тот же карман, да. Граб сунет в карман подложный ключ. До самого утра толстяк не заметит подмены. — Он помахал фальшивкой перед носом у Арена.
Этой грубой поделкой они обзавелись в мастерской: ее вырезал из металлического обломка узник, которого Арен соблазнил новыми башмаками из запасов Граба, пополнившихся после взрыва на руднике.
Арен с сомнением оглядел ключ. Эта часть плана не внушала ему уверенности: в основном потому, что сама идея с подменой ключа принадлежала Грабу.
— А ты уверен, что получится? Вытащить один ключ и подсунуть другой, чтобы повар ничего не заметил?
Граб взмахнул рукой, и ключ исчез на глазах, словно растворился в воздухе. Скарл смерил Арена презрительным взглядом.
— У тебя много дарований, — признал юноша. — Превосходный вор и несравненный воин.
— Иногда Граб сам себе дивится. А еще он умеет различать насмешку. Следи за своим языком, Паршивец.
И все-таки Арен сомневался. Он знал, что у скарлов запрещено подделывать историю и лгать о своих подвигах, иначе всякий мог бы наделать татуировок и объявить себя героем. Существовало даже какое-то жреческое собрание, именуемое Черной Троицей, которое проверяло подобные заявления. Однако рассказы Граба о собственном доблести плохо вязались с гадким задирой, которого никто не любил.
— Ну а когда ты подменишь ключ, что потом? — продолжал Арен.
Скарл закатил глаза.
— Граб пойдет на кладбище и заберет мешок, зарытый за высоким надгробием в северо-восточном углу. Но сначала Граб хочет знать, кто принесет туда мешок и что внутри.
— Грабу не нужно этого знать.
— У Граба есть пара кулаков, которые докажут иное.
— Тогда Граб проведет остаток дней в тюрьме, а когда помрет, вторая половина его тела останется чистой, как совесть слабоумного.
Побои еще были свежи в памяти Арена, но уже не чувствовал себя жертвой, как прежде. Скарл попросту бахвалится, ведь ему отчаянно хочется сбежать. Если не посвящать Граба в подробности, преимущество будет на стороне Арена.
Граб с рычанием оскалил зубы, но пошел на попятную и больше не вспоминал про пару кулаков.
— Чем займемся мы с Кейдом, пока ты будешь на кладбище? — спросил Арен как ни в чем не бывало.
— Спрячетесь в бане, куда вас впустит Граб, — с недовольным видом отчеканил тот. — Наденете теплую одежду и обувь, которой снабдит вас Граб.
Арен продолжил, не обращая внимания на его реплику: