Крис Вудинг – Пламенный клинок (страница 18)

Вдруг его взгляд привлекло движение в одном из верхних окон. Там стоял человек, освещенный последними лучами меркнущего солнца, и взирал на вереницу узников. Арен содрогнулся, узнав это очкастое лицо.

Клиссен!

Их глаза на мгновение встретились, а потом охранитель развернулся и исчез.

«Клиссен, — думал Арен, съежившись под задней дверью поварни. — Неужто и вправду он?»

Дождь лил как из ведра, барабаня по крышам бараков и превращая землю в грязь. От кандалов Арен избавился — узников расковывали, когда они возвращались в лагерь, — но башмаки пропускали воду, ногам было холодно и мокро, из-за чего волдыри набухали еще сильнее. Жаль, что у мертвеца не оказалось крепкой обуви.

Обхватив себя руками, чтобы согреться, Арен смотрел сквозь зыбкую пелену дождя на вздымающуюся перед ним изгородь. Она окружала пространство, где содержались заключенные, и образовывала защитное кольцо перед внешним частоколом. В высоту она достигала всего семи футов, и при желании через нее можно было перелезть. Но смельчаков не находилось: между изгородью и частоколом обитала свора кроданских костоголовых псов, безжалостных убийц, способных растерзать человека на куски. Арен слышал, как один из них рычит и поскуливает неподалеку. Но даже если удастся миновать собак, вдоль частокола тянулся высокий помост, по которому расхаживали лучники, готовые застрелить всякого, кто отважится на побег.

Мысли Арена вновь обратились к Клиссену. Тот мелькнул в окне лишь на миг, и юноша засомневался: возможно, он попросту видел кого-то похожего. В конце концов, в присутствии Клиссена смысла нет. Охранитель — высочайший чин среди инквизиторов, второй после главнокомандующего, руководителя Железной Длани в Оссии. Что ему делать в исправительном лагере среди гор, за тридцать лиг от всякой населенной местности?

Разве что он привез помилование? Эта мысль будоражила ум. А вдруг Клиссен явился отменить несправедливый приговор, вынесенный Арену и Кейду? В конце концов, ни тот, ни другой не принадлежали к числу смутьянов и мятежников, воров и убийц, в отличие от других здешних обитателей.

Арен фыркнул. Охранитель проделал столь долгий путь, чтобы привезти помилование двум безвестным оссианским мальчишкам? Смешно. Скорее всего, он здесь по другому делу, не имеющему отношения к ним. Или это вообще не он. От переутомления в голову лезут странные мысли.

Лучше сосредоточиться на насущном. Делать что должно. Выживать.

Дверь со скрипом приотворилась, и поваренок Таг высунул наружу веснушчатое лошадиное лицо. Удостоверившись, что кругом все чисто, он протянул Арену тряпичный сверток.

Развернув подозрительно легкую передачу, Арен увидел три сырных рулетика. Скудное угощение — кусочек старого чеддера в грубой лепешке; но в нынешних обстоятельствах — настоящий пир.

— Ты обещал четыре, — напомнил Арен.

— Больше не удалось раздобыть, — с оскорбленным видом ответил Таг. — Я и так головой рисковал. Бери или проваливай.

Он явно лукавил, но Арен был не в том положении, чтобы торговаться. Нахмурившись, он вытащил из внутреннего кармана две сигары. Таг тут же их выхватил.

— С тобой приятно иметь дело, — бросил он и исчез внутри.

Арен сунул один рулетик в карман, а сверток спрятал под рубашкой. Потом отскочил в сторону и выглянул из-за угла поварни. Из-за скверной погоды большинство стражников не показывались на улицу, но все равно лучше поостеречься. Если он попадется с контрабандой, ему несдобровать.

Не увидев никого, кроме других узников, Арен перебежал дорогу, ведущую к южным воротам, и скрылся среди дворовых построек.

У прачечной он столкнулся с Джаном, который как раз выходил наружу. Косоглазый и улыбчивый, Джан благодаря не то везению, не то сноровке пять дней в неделю был занят в прачечной, обстирывая стражников. Сейчас он катил деревянную тележку, полную мешков и покрытую клеенкой, конец которой он накинул себе на голову, чтобы не промокнуть.

— Принес что-нибудь для меня? — спросил он.

Арен вынул сверток.

— Два сырных рулетика, совсем свеженькие.

Джан взял сверток, пошарил под клеенкой и вытащил пару носков. Они были из плотной шерсти и, насколько Арен мог рассмотреть, почти не ношенные.

— Совсем свеженькие, — подмигнул Джан.

Где-то во мраке прозвонил колокол, последний перед отбоем.

— Пора идти, — сказал Джан. Арен кивнул, и каждый направился своей дорогой.

С легким сердцем юноша поспешал сквозь брызги дождя к бараку. Сегодня ему везет. Пусть он вымок, продрог и устал, зато у него есть четыре сигары, сырный рулетик и пара отличных носков. В лагере близ Саллерс-Блаффа редко выдавались такие удачные дни.

Барак провонял застарелым потом. Запах насквозь пропитал грязные одеяла, въелся в тонкие дощатые стены, и никакое проветривание не помогало от него избавиться. В тусклом блеске одного-единственного светильника узники пробирались между тесно расставленными койками, на их лица пятнами ложились тени. Многие, вернувшись с рудника, сразу повалились спать. Один из заключенных безостановочно кашлял, и окружающие невольно примолкли. Они узнали предвестие смерти, и это подействовало на них отрезвляюще.

Арен, вымокший под дождем, протиснулся по проходу мимо узников, которые еще не улеглись по койкам. Его место находилось в дальнем конце барака, куда мерцание светильника почти не доходило. Кейда он застал уже в постели. Тот лежал на одеяле полностью одетый и бессмысленно таращился вверх, на койку Арена.

Арен присел рядом на корточки. Их соседи уже спали, сопя и храпя, поэтому он тихонько позвал друга по имени. Кейд по-прежнему таращился перед собой; тогда Арен тряхнул его за плечо, и тот резко дернулся, но при виде друга разочарованно нахмурился.

— Я принес тебе сырный рулетик, — сказал Арен, — и хорошие толстые носки. — Убедившись, что никто не видит, он сунул подарки под подушку. — Уже холодает. Новые носки тебе не повредят.

— Спасибо, — пробормотал Кейд, но признательности в его ответе не чувствовалось.

Арен попытался не принимать это близко к сердцу. Однако он рассчитывал в благодарность за труды встретить хотя бы немного тепла. Ведь он запросто мог оставить носки себе.

— Носки надевай после отбоя, не то кто-нибудь стащит. А рулетик съешь сегодня же: тебе нужно подкрепиться.

— Да, так и сделаю, — безучастно проговорил Кейд и снова уставился вверх.

Его поведение встревожило Арена. Он положил ладонь на плечо другу.

— Что случилось?

Кейд фыркнул.

— Не знаю, Арен. С чего бы начать? — язвительно ответил он.

— Знаю, сейчас приходится туго, — кивнул Арен, — но я буду о тебе заботиться. Нам просто нужно потерпеть.

— Ради чего?

— Ради будущего освобождения.

Недоверчиво наморщив лоб, Кейд медленно повернул голову:

— Ты считаешь, нас выпустят?

Арен опешил.

— Ну да. Когда-нибудь они поймут, что мой отец не изменник. Отец Соры и губернатор возвели на него напраслину, ты знаешь это не хуже меня. Кроданское правосудие известно строгостью и справедливостью. Не то что старые продажные оссианские суды. Правда выйдет на свет, Кейд. Я уверен.

Кейд приподнялся на локтях.

— Ты ведь знаешь Барда? Того парня, который работает на кладбище. Он тут уже одиннадцать лет. И знаешь, что он сделал? В пьяном виде ругал императрицу. Только и всего. А Гаван, помощник квартирмейстера? Он был сыном лорда, но его упекли сюда, потому что нашли у него запрещенную книгу. Уже шесть лет! Джоттри из нашей бригады даже не знает, в чем провинился. Его просто забрали! — Кейд захлебывался злобой. Арен впервые видел его таким. — Так что позволь спросить еще раз: зачем нам терпеть?

— Потому что… — Арен призадумался. — Потому что еще не конец. Потому что мы живы. — Арен помрачнел. — Не отталкивай меня, Кейд.

Тот презрительно скривился.

— Ты по-прежнему надеешься, что нас выпустят, да? Полагаешься на их справедливость? Играешь по правилам, строишь из себя кроданца, и все впустую. — Он посмотрел Арену прямо в глаза: — Ничего не изменится. Нас отсюда не выпустят. И твой отец не воскреснет.

Арена потрясла неожиданная жестокость этих слов.

— Правильно мой папаша говорил про тебя, — добавил Кейд. — Ты пропащий. Кроданцы отняли у тебя все, а ты по-прежнему души в них не чаешь.

Он повернулся на бок спиной к Арену. Больше говорить было не о чем.

ГЛАВА 11

«Ненавижу его».

Кейд тщательно взвесил эту мысль. Отец говаривал, что у плохого столяра всегда рубанок виноват. Это значило: не перекладывай ответственность на другого. Арен ведь не просил о помощи. Никто не заставлял Кейда вставать на пути у того кроданского солдата.

Но, Девятеро, как он хотел повернуть время вспять!

Едва забрезжило утро, узников согнали во двор; в животе у них бурчало, а головы чесались от вшей и грязи. Стражники выстроились в ряд с мечами наголо. На помосте вдоль частокола стояли лучники со стрелами на тетивах. В дальнем конце двора возвышался деревянный столб, покрытый застарелой кровью и глубокими царапинами. К нему был привязан Дегган — тот самый, что продал передние зубы кукольному мастеру, а вырученные деньги проиграл. Он исступленно лепетал молитву Сарле, Красноокой Отроковице, Повелительнице Червей. Кейд подумал, что полезнее было бы воззвать к Оггу, Воплощению Зверей: возможно, Огг сумел бы усмирить двух истекающих слюной костоголовых псов, которые рвались с поводка, отчаянно силясь дотянуться до жертвы.