Крис Вудинг – Пламенный клинок (страница 106)

— Письмо не врет, я знаю. Флюк погиб. Железная Длань убила его, когда нагрянула на ферму. А искали-то тебя.

Для Гаррика это не стало неожиданностью, хотя он до последнего надеялся, что все обошлось. Флюк не был ему другом; вполне возможно, он их и выдал. Но на Киля эта новость подействовала тягостно.

— Он был единственным кормильцем для Мариеллы и Теда, — сказал Киль. — Деньги, которые я принес, помогут им перезимовать, но потом… — Он запнулся. — Какой выбор мне сделать, Гаррик? Я должен их поддержать. Именно так следует поступить мужчине.

Гаррик подавил нахлынувшее на него раздражение. В иное время он выслушал бы друга с сочувствием, но не теперь, в окружении бочек с эларитовым маслом, когда вот-вот явится Вильхам, а ночью предстоят темные дела.

— Джадрелл арестует тебя, как только ты покажешься в Ракен-Локе, — сказал Гаррик. — Тебя заманивают в ловушку. Но если решишь уйти, Киль, вот тебе мое благословение, потому что я устал тебя уговаривать. Сегодня же садись на корабль. Побудь с семьей хотя бы несколько часов, прежде чем тебя схватят и вздернут.

Киль отпрянул, с обидой глядя на Гаррика.

— После стольких лет ты так легко отсылаешь меня прочь?

Гаррика переполнило отвращение. В этой плаксивой развалине он уже не узнавал собрата по оружию, бок о бок с которым сражался столько лет, бросая вызов морю, китам и могуществу Кроданской империи. Скавенгард подкосил Киля, а разлука с семьей сломила окончательно. Когда-то Гаррик тоже опустил руки. Сделался таким же жалким, как Киль. Возможно, потому-то было столь невыносимо Гаррику видеть падение своего лучшего друга. Теперь ему хотелось только оттолкнуть его.

— Какого ответа ты от меня ждешь, Киль? — вскричал он. — Уходи, если должен, оставайся, если хочешь; но, что бы ты ни выбрал, перестань меня изводить!

Киль вздрогнул от его слов, будто ужаленный.

— Я остаюсь, — сказал он. — По крайней мере, до завтрашнего вечера. Провожу тебя до винодельни и там распрощаюсь. Позволь мне хотя бы это.

— Ладно, — сказал Гаррик, натягивая платок обратно на лицо. — А теперь прощаемся до утра.

Киль замешкался — то ли ожидая продолжения, то ли намереваясь сказать что-то еще. Наконец, не говоря ни слова, он развернулся и зашагал прямиком к выходу из сарая.

Гаррик посмотрел ему вслед, и его гнев улетучился так же быстро, как и вспыхнул. Выяснять отношения с другом он не хотел, но не мог отпустить его на такой грустной ноте. Не успел Киль дойти до двери, как Гаррик окликнул его.

— Я не искусен в речах, — сказал он. — Да и не был никогда. Я лгал тебе. Прости меня за это. И за то, что произошло с Флюком и твоей семьей. Прости меня за все.

Киль опустил голову.

— И ты меня прости.

Гаррик подождал, пока дверь в сарай закроется, а потом выкинул Киля из головы и вернулся к работе.

Ночью резко похолодало, и первое дыхание зимы застелило легким туманом извилистые, багровые от лунного сияния улицы гетто.

Стена, выстроенная вокруг сардского квартала, имела значение скорее символическое, нежели оборонительное: всего в два человеческих роста вышиной, а толщины такой, что трудно было вообще назвать ее крепостным сооружением. Арен и Гаррик преодолели ее в два счета. Спрыгнув на булыжную мостовую, они в одночасье словно перенеслись из красочного живого города в немой пустынный мир, покинутый человеком.

Арен уставился на обступившие его обветшалые здания. В водосточных канавах скопились вонючие нечистоты. Неподалеку валялась дохлая собака, вокруг которой суетились крысы.

— Хватит пялиться, — буркнул Гаррик и сделал знак следовать за ним. Перейдя через улицу, они нырнули в какой-то закоулок и очутились в лабиринте сводчатых переходов, петлявших между теснившимися друг к другу домишками, в которых когда-то жили сарды, по целой семье в одной комнате. Арен видел странные настенные надписи, выполненные теми же незнакомыми ему буквами, как и метка у него на запястье.

Было зябко, но холодный воздух не шел в сравнение с тем ознобом, который пробирал Арена до костей от осознания, какое предательство он намерен совершить. Все нутро у него сводило; за обедом он даже не мог есть. С тех пор, как он отправил послание Клиссену, мысли носились по бесконечному кругу. Арен трепетал, представляя себе взгляд Гаррика в тот миг, когда кроданцы набросятся на него и Гаррик поймет, что его предали.

Но другой вариант был еще хуже. Арен вспомнил пыточный застенок в главном управлении Железной Длани. Мысль о Кейде, кричащем от боли и отчаяния, придала ему сил двигаться дальше.

Извилистый переход вывел их на еще одну захолустную улицу, узкую, грязную и сырую. Гаррик остановился, заглянул за угол и махнул Арену, чтобы тот спрятался. Со стороны улицы донеслись шаги и показался свет фонаря.

— Хочешь сигару? — раздался вопрос на кроданском.

— Я же не курю, — послышался ответ.

— Все равно решил спросить. Матушка вырастила меня вежливым.

— Однако не потрудилась привить тебе уважение к правилам?

— Да кто видит? Небольшое вознаграждение за гнусную службу.

В ответ раздался сдавленный смешок.

— Ну ладно. Дай и мне одну. Холод сегодня, как в гробу. Хоть чем-нибудь согреюсь.

Двое патрульных отошли в сторонку передохнуть. В воздухе разлился аромат сигарного дыма.

Арен смотрел Гаррику в спину. «Кадрак из Темноводья», — подумал он. Настоящее имя Гаррика, — так сказал Клиссен. У Арена наконец появился ключ, при помощи которого можно раскрыть все тайны.

— Видел, ты получил посылку, — произнес первый голос. — Опять от жены?

— Да, — ответил второй. — Пять пар хороших носков. Сама связала. Мои ноги поют ей хвалу.

— Хотел бы и я себе такую женщину, чтобы посылала мне носки.

— Никакие носки не заменят саму женщину. А я с весны не бывал в Кроде. По крайней мере, тебе не по кому скучать.

— Слабое утешение. Большая удача, когда есть кому о тебе заботиться.

Арен почти не слышал их. Он собрал в кулак всю храбрость, готовясь выполнить задуманное. Ему предоставилась последняя возможность услышать обо всем от самого Гаррика, пока они не добрались до дома Ярина, где их ожидала засада.

— Еще встретишь кого-нибудь, — заверил второй стражник. — Парень ты видный. А женщины падки на мундир.

— Думаешь, поэтому я и пошел в солдаты? — отшутился первый. — Давай лучше покурим на ходу. Стоять на месте не очень-то тепло, а у меня нет таких носков, как у тебя.

Арен и Гаррик переждали, пока солдаты отойдут подальше. Наконец Гаррик облегченно выдохнул и собрался продолжить путь. Самое подходящее время, чтобы все у него выведать, но, когда дошло до дела, Арен испугался вопросов, которые собирался задать. Не лучше ли и впредь питать иллюзии, сохранить память отца неприкосновенной? Но такую возможность он не мог допустить.

— Кадрак из Темноводья! — выпалил он.

— Где ты слышал это имя? — невозмутимо спросил Гаррик, но в приглушенном голосе промелькнула угроза.

— Киль сказал, — соврал Арен. — Он решил, что я заслуживаю знать правду.

— Да неужели? — убийственным тоном откликнулся Гаррик. И вдруг резко сменил тему: — Патруль ушел. А у нас еще дел невпроворот.

Он выскользнул на улицу. Арен поспешил следом. Крысы кинулись врассыпную к водосточным канавам, поверхность которых покрывали багровые отсветы безумного глаза Тантеры. На другой стороне улицы Арен нагнал Гаррика и схватил за руку.

— Ты в долгу передо мной, Гаррик, — процедил он сквозь зубы. — Мой отец погиб из-за тебя. Киль поведал мне, кто ты такой, но не рассказал об отце. Я хочу услышать это от тебя.

Глаза Гаррика вспыхнули.

— Сейчас не время, мальчишка! После поговорим!

— Меня зовут Арен. Я тебе не мальчишка.

Гаррик перехватил его взгляд. Решимость Арена, по-видимому, впечатлила его, поскольку он наконец сдался.

— Да. Пожалуй, ты должен услышать этот рассказ, пока еще не поздно. Тебе известен мой позор; нет причины утаивать остальное. Но если нас поймают, будет не до разговоров, так что пошевеливайся.

Гаррик довел его вдоль улицы до следующего поворота, за которым снова начинались извилистые переходы. Арен чувствовал одновременно воодушевление и страх. Его хитрость сработала; Гаррик решил, что если Арену известно его имя, то известна и вся история. Но что за позор он упомянул? И что расскажет об отце Арена? После стольких попыток добиться правды Арен вдруг понял, что лучше не ворошить прошлое.

— Когда я познакомился с твоим отцом, его звали Эккард, — спокойно повел рассказ Гаррик, когда они торопливо пробирались по узким переходам. — Эккард Стремительный. Раньше я не видел, чтобы кто-нибудь столь ловко орудовал клинком, да и после тоже — пока не повстречал страхоносца у ворот Скавенгарда.

Внутри Арена словно разверзлась бездна. Эккард Стремительный. Каждый слог этого имени обрушился на него, словно камень. Всю свою жизнь он даже не знал, как звали отца.

— Он попал к нам молодым и пылким. Постоянно лез в драку почем зря, — продолжал Гаррик. — Он нуждался в руководстве, а иначе просто погиб бы. Кесия отыскала его, распознала в нем выдающиеся достоинства, ввела в наш круг. Лучше бы она этого не делала. Тогда мир был бы совсем иным.

Арен едва удержался от вопросов — кто такие «мы»? кто такая Кесия? — но заставил себя промолчать. Если он перебьет Гаррика, сразу выдаст свою неосведомленность.

— Тогда я тоже был новичок, и того же возраста, — вспоминал Гаррик. Они подошли к перекрестку, где из обломанных сточных труб сочились нечистоты, а из окна свисало тряпье. На мгновение замешкавшись, Гаррик выбрал, в какую сторону направиться дальше. — Мы сразу подружились, а потом стали близки, словно братья. Мне первому следовало заметить неладное, но я слишком его любил. Присоединившись к нам, он отринул прежнюю жизнь, позабыл всех, кого знал, и никогда не оглядывался назад. Я принял это за самоотверженность, но ошибся. Он просто выбрал себе роль и следовал ей. Мне и в голову не приходило, что он может переменить ее снова, так же быстро и решительно.