Крис Риддел – Юная леди Гот и призрак мышонка (страница 2)
В одной комнате вошедших встречал портрет неизвестной с такой улыбкой, что увидишь – не забудешь; другая была битком набита китайскими вазами с драконами, а третья служила пристанищем для статуи прекрасной (правда, безрукой) богини.
Вдруг Измаил резко остановился и указал на двойные двери с бронзовыми кольцами вместо ручек.
– Здесь!
Ада взглянула. Перед дверьми стояла мышеловка с кусочком «Голубого громмера». Ада осторожно дотронулась до неё носком тапочка.
ЩЁЛК!
Мышеловка защёлкнулась. Ада нагнулась и подхватила её. И лишь после этого услышала с той стороны двери знакомый и довольно недружелюбный голос. «Ещё одна!» – взвизгнул он.
Двери со скрипом начали открываться. Ада повернулась и помчалась прочь.
Глава вторая
Ада сама не понимала, как долго бежала. Но ей казалось – ужасно долго.
Когда она наконец остановилась перевести дух и оглядеться, Измаила нигде не было. Девочка стояла в узком проходе, ведущем во внутренний двор поместья, залитый лунный светом.
Приглядевшись, она поняла, что оказалась позади дома. Сад вокруг казался диким и неухоженным. Там и сям торчали перепутавшиеся, непомерно разросшиеся кусты ежевики и шиповника. Маленькая деревянная табличка гласила: «Тылы внешнего сада (бескрайние)».
Ада давно собиралась хорошенько изучить этот сад, но ей всё никак это не удавалось из-за проблемы гувернанток.
Нет, у Ады не было проблем с гувернантками; как правило, они ей нравились, и она старалась себя хорошо вести и прилежно заниматься.
Проблемой были сами гувернантки.
Их поставляло «Телепатическое Агентство Гувернанток Клеркенвелла», и они все появлялись через минуту-другую после того, как лорд Гот изрекал что-нибудь о том, что Аде нужно хорошее образование.
Первую из них звали Мораг Макбее. Она была родом из Шотландии, во рту у неё торчал один зуб, на кончике носа – длинная бородавка, чем она, похоже, весьма гордилась.
Обнаружив, что Ада ничуть не трудный ребёнок и перевоспитывать её не требуется, Мораг Макбее была так разочарована, что немедленно вся покрылась сыпью и была вынуждена уехать в родные края – лечиться.
Вместо неё появилась Хэби Поппинс. Она ходила вперевалочку, как пингвин, и всегда что-то напевала. Обнаружив, что Ада (которой она очень понравилась) ничуть не робка и вполне счастлива, она заскучала и убежала с трубочистом.
Третья гувернантка, по имени Джейн Клейр, разочаровала ещё больше. Ада быстро смекнула, что вообще-то эта особа прибыла в поместье вовсе не для того, чтобы быть гувернанткой. Она только и делала, что гоняла чаи и стучалась в кабинет лорда Гота. Тому ничего не оставалось, как отослать её – после того как мисс Клейр чуть не спалила западное крыло.
После всего этого настал черёд Бабушки Дарлинг. (Вообще-то это была овчарка, воображавшая себя человеком.) Она без конца облаивала Аду, потому что была убеждена, что девочка собирается улететь в некое место под названием Данетландия. Лорд Гот дал ей баранью кость, и она от них отстала.
С Беки Торч дело оказалось намного хуже. В её прошлом явно имелись тёмные пятна, и когда она попыталась стянуть столовое серебро, миссис У'Бью просто вышвырнула её из Грянул-Гром-Холла, наподдав ей напоследок половником.
И наконец, Марианна Делакруа. Она прибыла одной грозовой ночью прямо из Парижа и называла себя революционеркой.
Ада многому у неё научилась: петь боевые песни, вязать чулки, возводить баррикады. Но как раз когда они вместе трудились над интереснейшим проектом – деревянной конструкцией, позволяющей одним движением отсекать головы куклам, Марианна, увлёкшись, надела слишком откровенную блузку, подхватила ужасную революционную лихорадку и была вынуждена уехать.
После этого лорд Гот, казалось, позабыл о необходимости образования для дочери – которого, впрочем, за то время, пока с ней были гувернантки, набралось порядочно.
Полная луна светила на Тылы внешнего сада (бескрайние), и Ада сделала себе мысленную зарубку – вернуться сюда при свете дня и как следует всё изучить. Потом повернулась и совсем уж собралась пуститься в путь вдоль стены западного крыла до хорошо ей известного стрельчатого византийского окна венецианской террасы – её обычной точки входа и выхода, когда до её ушей донёсся клёкот.
Ада подняла голову.
С чёрного неба планировала огромная белая птица с изогнутым жёлтым клювом и лейкопластырем, прилепленным крест-накрест на животе. Она скользнула над Адиной головой и приземлилась на крышу полуразрушенного каменного сооружения, наполовину ушедшего в землю. Потом, прямо на Адиных глазах, юркнула в дыру в черепице.
– Ух ты, никогда ещё… – пискнул голосок от земли.
Ада перевела взгляд и увидела Измаила, появившегося у её ног, маленького и серебряного в лунном свете.
– Если я только не сильно-сильно ошибаюсь, это не кто иной, как океанский альбатрос, – заявил он. – Уж я-то знаю! Ведь я мышь – морской волк!
– Вот как? – удивилась Ада.
– Я описал свои бесчисленные приключения в мемуарах. И как раз их закончил, перед тем… – он уставился на мышеловку в руках Ады, – перед тем, как
Ада размахнулась и забросила мышеловку как можно дальше в глубь Тылов внешнего сада (бескрайних).
– Благодарю тебя, – сказал Измаил. – А теперь давай узнаем, что альбатрос делает в старом леднике.
– Так это старый ледник? – удивилась Ада.
Новый ледник стоял в «кухонном» саду, сбоку от восточного крыла. Лорд Гот возвёл его для превосходного льда, доставляемого ему с пруда Уолден [2]в Новой Англии. Миссис У'Бью использовала этот лёд в приготовлении своего знаменитого пизанского падающего мороженого и сорбета «Пингвиньи язычки».
– Ну да. Моя подруга выдра жила здесь по соседству в водяной яме. И наслаждалась тишиной и покоем.
Ада, стараясь не шуметь, прокралась по высокой траве и сорнякам к старому леднику и обнаружила, что дверь его прикрыта неплотно. Измаил проскользнул внутрь, и Ада последовала за ним.
Ей понадобилось какое-то время, чтобы привыкнуть к полумраку.
Когда же это произошло, она убедилась, что старый ледник представлял собой одну огромную комнату с утопленным каменным полом, всю доверху заставленную ледяными глыбами, каждая размером с большой упаковочный ящик. В верхнем ряду прямо на ледяных глыбах примостилась громоздкая фигура, облачённая в морской бушлат, обмотанный корабельными снастями. На голову фигуры была нахлобучена двуугольная капитанская шляпа, а к ногам приделаны две дощечки – явно из палубных досок. На плече сидел альбатрос.
Лицо фигуры отличалось мертвенной бледностью. По вискам и щекам бежали голубые жилки, лоб прорезали глубокие морщины. Зрачки были жёлтыми, с голубыми ободками, а губы и ногти – чёрными.
Лорд Гот частенько приглашал странных людей погостить в Грянул-Гром-Холле. И порою, погруженный в своё поэтическое творчество, напрочь забывал об этом. Сталкиваясь в поместье с такими позабытыми гостями, Ада всегда старалась быть вежливой и гостеприимной, насколько это было в её силах.
Она сделала небольшой книксен и сказала:
– Добрый вечер. Надеюсь, вы удобно разместились. Меня зовут Ада. Очень приятно.
– Мне тоже очень приятно – незамедлительно ответила фигура, сдёргивая с головы двууголку. – Позвольте отрекомендоваться: я – Мекленбургский Монстр. Но друзья зовут меня Полярником.
– Вода, вода, одна вода, – неожиданно каркнул альбатрос. – Мы ничего не пьём!
– Кажется, мне ещё не приходилось знакомиться с монстрами, – заметила Ада.
Она хотела сесть на ледяную глыбу, но всё-таки не решилась.
– Неудивительно, – отозвался Полярник. – Мы очень редки, знаете ли. Я, да моя бывшая возлюбленная, да… да и всё. Понимаешь, меня сшил один блестящий молодой студент из университета Мекленбурга, это была часть его сумасшедшего исследования…
Ада подумала, что он соскучился по разговору.
– Вода, вода, одна вода, мы ничего не пьём! – повторил альбатрос.
Но Полярник не обратил на него внимания.
– Он собрал меня из останков павших на поле великого сражения при Баден-Баден-Вюртемберг-Бадене. Так что я получил ноги штаб-трубача, руки гренадёра, тело бригадира и голову сержанта-сапёра первого класса.
Полярник пригладил свои безжизненные прямые волосы и снова нахлобучил на них шляпу-лодочку.
– Мой создатель месяц выдерживал меня в банке с клеем, а потом вернул к жизни ударом молнии.
Он улыбнулся, показав зубы цвета морской травы.
– К сожалению, всё с самого начала пошло наперекосяк, – продолжал он, покачивая головой. – Мою левую ступню украла собака мясника. Студент пришёл в ярость. Он был своего рода перфекционистом. Сказал, что не может теперь показать меня профессору, и умчался в аудиторию. Он меня стыдился…
Полярник поскучнел, жёлтые глаза его наполнились слезами.
– Когда профессор спросил студента, где же его домашняя работа, тот ответил, что её съел пёс.
– Бедняжка, – посочувствовала Ада.
– Но я усвоил урок, – заявил Полярник, водя дощечкой по льду, – теперь на мне всегда шпоры.
Он уставился взглядом в землю.
– Дела шли всё хуже и хуже. Так что я был вынужден уехать.
Полярник вытер глаза и снова улыбнулся.
– Что ж, я нанял корабль и отправился на Северный полюс. Очаровательное место! Величественные пейзажи! Только вот поговорить особо не с кем…