Крис Риддел – Юная леди Гот и Праздник Полной Луны (страница 7)

Черные грозовые тучи расступились так же быстро, как и собрались. Грянул-Гром-Холл со всеми своими лугами и парками снова окунулся в яркий солнечный свет, льющийся с голубого неба.

Уильям Теркер, привязанный к самой высокой ветке «Старины Харди», затрясся от ярости.

– Неужели так трудно соорудить мало-мальскую бурю? – завопил он, потрясая кулаком в сторону небес. – Хотя бы летнюю грозу, а? Ну хоть смерчик какой-нибудь! Верхушки деревьев, шпили, мачты – куда я только не забирался! И всякий раз одно и то же.

Теркер захлопнул блокнот и прислонил к глазам, как козырек.

– Мне даже на закаты пришлось переключиться…

Он отвязался от ветки и принялся спускаться.

– …Но они, чтоб им закатиться, и близко не такие живописные!

Ада и Эмили дождались, пока художник спустится и спрыгнет на землю. Эмили передала ему сюртук и цилиндр, тот вернул ей ящик с красками.

– С вами все в порядке, мистер Теркер? – поинтересовалась Эмили.

– Ну… да… Да, моя милая, – ответил тот, натягивая сюртук и водружая на голову цилиндр. – Порою я говорю себе: «Относись к своим картинам проще! Кому они нужны…»

– Что вы! Мне бы очень хотелось на них взглянуть.

– Конечно, увидишь, моя милая, – ответил Теркер, лицо его разгладилось. – На нашей выставке и лотерее во время Праздника Полной Луны и увидишь.

Он всмотрелся в гравиевую дорожку за парком и добавил:

– А вот, кстати, и шпигель-шатер прибыл. На кембрийской фуре.

Ада посмотрела туда же, куда смотрел художник, и увидела, как в ворота Грянул-Гром-Холла въезжает самая большая телега, которую Аде когда-либо доводилось видеть. Ее волокла целая команда из восьми длинношерстых волов[8], которыми управляла дама в огромном широкополом чепце трубой и темных очках.

Ада, Эмили и Уильям Теркер подошли к крыльцу. На его вершине стоял Мальзельо. Кембрийская фура подкатила туда же.

– Вот, шпигель-шатер привезла, – сказала дама в чепце трубой. – Куда заносить-то?

– На задний двор, – ответил Мальзельо. – Трубочист покажет вам дорогу.

Ада увидела Кингсли, идущего со стороны беговельных гаражей. Механики, разносившие вещи художников, высыпали из парадных дверей и присоединились к нему.

Откуда-то из глубин Грянул-Гром-Холла раздался протяжный печальный вой.

– Мне еще кое за чем надо присмотреть, – заявил Мальзельо механикам. – За старшего остается Кингсли.

Он повернулся и понесся внутрь дома, хлопнув дверью.

Кингсли, Артур и другие механики выстроились перед длинношерстыми быками, кембрийская фура снова пришла в движение, и вся процессия направилась в сторону Гостиного сада.

– Что ж, раз день такой чудесный, – сказал Теркер без особого энтузиазма, – думаю, надо сделать пару этюдиков на пленэре.

Глаза Эмили расширились от восторга.

– Можно мне с вами? – спросила она.

– Буду рад, – ответил Теркер, оживляясь. – Тут есть такая интересная штука, – с этими словами он указал на Холм амбиций, – которая сулит нам прекрасные виды!

– А как же пурпурная герань? – удивилась Ада. – Ты забыла, что мы должны ее пересадить?

– В другой раз, Ада! – крикнула Эмили, устремляясь вдогонку за Уильямом Теркером, который целенаправленно шагал в сторону беговелодрома. Ада с некоторой досадой посмотрела ей вслед. Потом повернулась на каблуках и пошла по гравиевой дорожке, прямо по глубокой колее, оставленной кембрийской фурой.

Добравшись до Гостиного сада, она обнаружила его в полном беспорядке. Всю мебель вынесли, и беговельные механики носились взад-вперед, стаскивая с фуры части огромного шатра и стараясь при этом не сшибить друг друга.

– Разобьете хоть одно – семь лет счастья не видать! – кричала дама-шофер ребятам, которые пытались управиться с огромными зеркалами в прихотливых рамах.

– И не гладьте волов! – добавляла она. – Это их только раззадорит!

Волы по-прежнему стояли в упряжи, не обращая никакого внимания на царящую вокруг суету, и, склоняя лохматые головы, пощипывали травку.

Кингсли раскрыл руководство по сборке и погрузился в чтение.

– Тебе помочь? – спросила Ада.

– Подожди, Ада, не сейчас… – ответил он рассеянно.

Потом почесал в голове, перевернул страницу и снова погрузился в изучение:

– Так-с, значит, папа-один идет вот сюда, а куда идет папа-два? Ага, вот сюда А мама-два? Ага, ей нужны два колышка…

Механики вокруг них по-прежнему носились взад-вперед.

– Осторожно!

Ада обернулась на крик. Посреди лужайки стоял Артур Халфорд, окруженный бухтами канатов и грудами колышков.

– «Папы» и «мамы»! – кричал он. – Не путайте их! Круглые колышки налево, квадратные – направо!

Ада принялась лавировать между стойками, декоративными зеркалами и ярко размалеванными полотнищами, быстро заполнявшими лужайку, пока не добралась до Артура.

– Я могу здесь чем-нибудь помочь? – спросила она.

– Все идет отлично, Ада, – улыбнулся он в ответ. – Это как на беговеле ездить. Держись покрепче и надейся на лучшее!

С этими словами он помчался на помощь товарищу, которого лягнул вол.

Ада медленно побрела прочь. В спальном саду она столкнулась с Уильямом. Скинув рубашку, он в свое удовольствие принимал цвет незабудок, на которых валялся.

– Уильям, я вот… – начала Ада.

– Извини, Ада, – прервал ее тот, вскакивая и заправляя рубашку. – Я опаздываю на урок вычислительной математики в китайскую гостиную. Вообще-то я туда и шел, но увидел эти великолепные пурпурно-желтые цветы и не удержался! Увидимся вечером в Чердачном клубе.

С этими словами он выскочил из сада и скрылся за углом.

Ада перешла в кухонный сад. Там она встретила Уильяма Кейка, поэта-кондитера, и Руби-буфетчицу. Они стояли перед железной печкой на колесах.

– Это просто поразительно! – сказала Руби, едва заметив Аду. – Я помогаю мистеру Кейку стряпать его знаменитый торт «Иерусалим». Рецепт иных времен!

Уильям Кейк открыл дверцу, заглянул внутрь и закрыл обратно.

– Хорошо поднимается, Тигр О’Тигр! – промурлыкал он, лаская кота, который терся ему об ногу. – А теперь – обсыпка…

Он распрямился и повернулся к Руби.

– Руби, милая, сходи-ка на кухню и принеси мою чашу золотого огня, лопаточку желаний, венчики и поленья несказанные.

Потом снова повернулся к печке с дымящейся трубой и добавил:

– Чтоб колесницу пламенем разжечь!

– Извини, Ада, – сказала счастливая Руби восторженным голосом. – Я побегу. Мистер Кейк ждать не может!

Она умчалась в сторону кухни.

«Все так заняты», – думала Ада, бредя прочь. «Вычисляют, собирают, стряпают… Все, кроме меня!» – вздохнула она горестно.

Глава восьмая

Остаток дня Ада старалась себя чем-то занять. Она пошла в беговельный гараж и взяла там самый маленький беговел, который назывался «Малютка Тим». Он немножко заржавел и дребезжал на ходу – но Ада доставала на нем ногами до земли и могла отталкиваться. Выкатив Тима за ворота гаража, она увидела одного из «художников не для элиты» – Джорджо ди Кавалло, который увлеченно писал портрет нового беговела лорда Гота, носящего название «Зеленый Линкольн с подлокотниками». Сэр Виктор Ломаскоу придерживал беговел двумя пальцами и неодобрительно качал головой.

– Слишком много финтифлюшек, на мой вкус, – ворчал он сквозь бородищу. – Деревянная плашка меж двух колес – вот что подобает настоящему мужчине.

Ада по гравиевой дорожке добралась до гномальпийской горки у западного крыла. Другой «художник не для элиты», Макс Обманнок, расположил здесь свой мольберт и писал портрет садового гнома в натуральную величину. Картина выходила настолько реалистической, что Аде показалось – сейчас она сама войдет в картину и приподнимет гномика.