Крис Райт – Вальдор: Рождение Империума (страница 10)

Вы спрашивали о деталях. Эта кампания была одной из первых, в которой участвовало значительное количество Легионес Катаегис, а также наши регулярные войска. Это стало первой битвой при участии целого легиона, хоть и не было их первым сражением. В данном случае он выбрал Четвертый, который в то время назывался «Железные лорды». Они являлись специалистами в искусстве осады как на генетическом уровне, так и благодаря тренировкам. Другие легионы в то время еще не были полностью готовы к сражению, но они были одними из первых, и Его впечатлила их подготовка.

Вместе с Катаегис нам удалось собрать двадцать два полка обычных войск. К тому времени имперская армия уже была разделена на дивизии по климатическим зонам, поскольку капризная погода планеты являлась главной преградой глобального завоевания, и нам удалось призвать специалистов по сражениям на холоде. Большинство наших воинов были оснащены подходящими доспехами и имели возможность использовать модернизированное оружие. Это была скорее необходимость, а не роскошь. Условия были таковы, что человек под воздействием стихии без помощи техники или запрещенных методов защиты умирал в течение нескольких часов. Как я говорил прежде, это было адское местечко. Я задавался вопросом, как вообще там могла продержаться жизнь. Мы нашли ответ по прибытию.

Также там участвовали Легио Кустодес. Тридцать воинов, включая меня, которым было приказано лишь защищать. Никто не ожидал, что мы будем играть ведущую роль в боевых действиях. Во многих смыслах Маулланд Сен был испытанием для Катаегис. Мы хотели увидеть, будут ли они такими же смертоносными в большом количестве, какими они показали себя ранее в малых формированиях.

[Вы не назвали их привычным именем.]

Могу, если Вам это нужно. Громовой воин, на низком Готике.

[Расскажите об их примархе.]

Об их командире? Не совсем понимаю, почему Вы об этом спрашиваете. Изначально задумывалось, что подразделения будут несколько меньше тех, которые получились в конечном итоге, а посему их звания были организованы по традиционным полковым порядкам. Примарх являлся эквивалентом ранга генерал-капитана во всех смыслах: он отвечал за дисциплину и руководил всем легионом. Он ничем не отличался от своих солдат физически, но отлично проявил себя в бою, в командовании войсками, и был назначен самим Императором. Снаряжению примарха уделялось особое внимание, но Вы должны помнить и о том, что мы все время занимались инновациями. Технологии переоткрывались или воссоздавались каждый год. Некоторые войска отправлялись на войну в прекрасных доспехах, в то время как у других была броня старого поколения. Естественно, примархам и их подчиненным предоставили лучшее из того, что у нас было. Примархов должно было быть двадцать — по одному на каждый запланированный легион, хотя к тому времени не всем дали это звание.

Примархом Четвертого был Ушотан. Он был превосходным воином и прекрасным полководцем. Я очень восхищался им во многих отношениях.

[Расскажите о ходе самой битвы.]

Эти истории Вам известны. Они очень точны. Записи всех основных сражений хранятся в башне, доступ к ним у Вас есть. Что я еще могу добавить?

[Каково это было — находиться там в качестве свидетеля?]

Понял.

Я не испытываю от боя ни удовольствия, ни страха. Но это не распространялось ни на воинов Ушотана, ни на врагов. И те, и другие были свирепыми. Нашего врага называли Жрецом-королем. Он сам себя так назвал, и это имя отлично ему подходило. Его последователи были фанатиками, обезумевшими как от боевых наркотиков, так и от лжи, которой Жрец-король их пичкал. Каким–то образом они даже в этой холодной пустыне завладели технологией забытой эпохи и научились ею пользоваться, или же им показали. Результаты этого были просто отвратительными. Мы сражались с людьми, сшитыми вместе, словно в насмешку над обликом человека. Некоторые сидели в механизмах, их тянули в битву стимуляторы боли. Многие из тех, с кем доводилось сражаться, в той или иной степени были слеплены в нечто иное — они променяли человеческое достоинство на необузданную силу.

Города, расположенные на границе, мы завоевали относительно быстро, так как там зараза Жреца-короля была слабее, а вот центр конфедерации всегда находился в глубине страны, на высоких пиках, где ветер нес осколки льда по небесам. Мы подготовили плацдарм в долинах на юго-западе и полетели на челноках, чтобы укрепить наши пути снабжения на севере. Операция разворачивалась вдалеке от нашего дома, но у нас были свои первичные преимущества — технологии, уверенность, энергия. И всего–то через месяц мы уже планировали, как будем прорываться дальше.

Как я уже сказал, местность всегда была против нас. Неулучшенные воины страдали от сильного истощения, и этого было не избежать. Чем дальше мы продвигались на север, тем больше солдат теряло рассудок. В ветре слышались голоса, а холод был невыносимым. Те, кто погиб, вновь встречались на пути в образе призраков бури, и это действовало на нервы рядовым солдатам. Если бы мы взяли с собой только их, мы не смогли бы продолжить поход. Это не было непредвиденным обстоятельством и лишь подчеркивало потребность в генетически сотворённых отрядах. Я говорю откровенно, поскольку некоторые уже сомневаются в том, что Терру завоевать без них было бы невозможно. Мы слишком низко пали и выпустили на волю огромное количество монстров. В ту ледяную ночь это и стало тем самым оружием, благодаря которому мы продвинулись вперед.

Несмотря на то, что с нами был Император, это была трудная схватка, но в её исходе никто по-настоящему не сомневался. Каждая цитадель давала отпор, на каждое наступление приходилось контрнаступление. Они знали погодные условия, они досконально знали ландшафт, и отступать им было некуда. В последнем штурме погибло более семи тысяч генетически улучшенных ударных войск. Если бы Вы видели, как сражались Громовые воины, их самоотверженность и безудержность в резне, Вы бы оценили природу того, с чем нам довелось там столкнуться.

Часть слабостей, продемонстрированных нами в Нордике, была устранена. Доспехи, которые мы используем сейчас, сделаны из керамических и металлургических сплавов, а не из стальных пластин и закаленной кожи, которые носили в те времена некоторые из нас. У наших клинков есть энергетические поля, а болтерное оружие заменило старые карабины и лазвинтовки. На то время в Маулланд Сен был практически такой же уровень развития технологий. Отличала нас лишь вера. Жрец-король был опустошен — его тирады были очевидными даже для тех, кого он вел на вечные муки — а нас вел Он. Это, в конце концов, всегда было главным отличием, где бы мы ни сражались.

[Но на что это похоже?]

Простите, что?

[Пребывание там, на что оно похоже?]

Я не знаю, как ответить на данный вопрос. Я приложу все усилия, чтобы сделать это.

Там была… болезнь. Мы все ощущали её вкус. С тех пор я сталкивался с подобными ощущениями, сражаясь с врагами родственного происхождения, но в те времена это было для меня в новинку. Это не вызывало ничего, кроме отвращения, как у меня, так и у моих братьев. На Громовых воинов под командованием Ушотана это, казалось, производило совсем другой эффект. Их сила словно выросла на некоторое время. Я предположил, что они обладали способностью усиливаться благодаря всему, с чем сталкивались. Ярость была полезна, но у нее были свои недостатки. Стены, окружающие последнюю крепость, были возведены посреди гор. Укрепления располагались высоко и были хорошо защищены, словно они готовились к нашему вторжению в течение многих лет. Я помню, как смотрел на крепость в последнюю ночь перед тем, как поступил приказ её уничтожить. Сзади крепость освещал зеленоватый свет, её черные стены блестели. Здание по-своему было шедевром, но извращенным. Каждый уголок огромных оборонительных сооружений будто бы воплощал боль в той или иной форме. Были и другие испытания, наряду с физическими. Призраки висели у нас на хвосте.

[Надеюсь, Вы говорите в переносном смысле?]

Нет, я использую тот термин, который считаю подходящим.

Может быть, было бы разумнее замедлить ход наступления, чтобы снизить наши возможные потери, но к тому времени Катаегис уже были в плену круговорота агрессии. Смерть не значила для них ничего. На какое–то время показалось, что и приказы для них ничего не значили — их жестокость не поддавалась контролю.

И вот я вспоминаю этот город, потерянный во тьме и льдах где–то на краю мира. Вокруг него лежит снег сугробами по десять метров. Высокие зубчатые стены увешаны оружием, извергающим пламя. Тогда мы атаковали и задействовали нашу тяжелую артиллерию, превращая снег в потоки талой воды. Мы продвигались сквозь серое море грязи, которое находило свой путь внутрь нашей брони. Танки заглохли, а электрические реле закоротило. Нам пришлось выпустить в бой пехоту быстрее, чем ожидалось, ведь стены всё еще были целы.

Ушотан сделал первый рывок вперед. И как только он оказался внутри, началась такая бойня, которую я не мог себе даже представить. Далеко не все люди Жреца-короля были развращены — некоторые были рабами, других можно было спасти, и они могли бы продуктивно работать на Империум. Но в этом, однако, Громовые воины и показали свою величайшую слабость. Они были похожи на боеприпасы, которые мы использовали на тот момент — мощные, но нестабильные. Как только Катаегис сорвались с поводка, их стало сложно контролировать. Они подобно приливу хлынули внутрь, сметая всё на своём пути. Громовые воины продемонстрировали в тот момент абсолютную мощь генетически улучшенных солдат. Если бы нам захотелось удостовериться в их доблести, то мы не смогли бы получить более четкого примера, чем этот. И все же обе стороны понесли огромные потери. Это казалось… бессмысленным.