Крис Райт – Джагатай-Хан: Боевой Ястреб Чогориса (страница 5)

Палуба транспортника вздрогнула, словно он попал в воздушную яму, и смотровые экраны ненадолго затрещали помехами.

— Временный кислородно-гравитационный пузырь, — объяснил чиновник. — Для более детального осмотра. Угодно ли вам выйти, мой господин?

Каган утвердительно хмыкнул. Он по-прежнему вникал в строение космолета — пристально разглядывал стойки и каркасные крепления, словно жрец-авгур, рассекающий плоть жертвы.

Челнок опустился на залитое светом покрытие отсека внутри дрожащей каплеобразной оболочки из воздуха, пригодного для дыхания. Уровень фоновой радиации в ней резко снизился, а температура, напротив, поднялась до приемлемого значения. Выпустив шасси, транспортник обдал матово-серую палубу клубами пара.

К развернувшейся аппарели подошла делегация Механикума. Фаланга из двадцати скитариев-протекторов, вооруженных длинными боевыми посохами, сопровождала магоса-доминуса в пышном багряном облачении. Техножрец, похожий на краба, неуклюже семенил вперед. На его вытянутой ребристой груди свешивался пучок тонких, как нож, механодендритов. Рядом с адептом шагала женщина с кожей серо-стального цвета, лицом ей служила гладкая зеркальная маска.

Джагатай вышел из челнока, за ним спустились Гияхунь и терранская свита. Из — за малой силы тяжести длинные волосы Хана взмыли над плечами.

Незнакомка под стальной личиной поклонилась примарху.

— Мы приветствуем здесь Пятую итерацию Воли Омниссии, — нараспев проговорила она. — Я — посредница Галития Во-Фоэкса, конструктора данного корабля.

Каган опустил взгляд на упомянутое существо, даже не стараясь скрыть отвращение. На Чогорисе механизмы почти не встречались, и после контакта с Империумом самым неприятным открытием для местных жителей стал тот факт, что представители одной из ветвей человечества готовы похоронить себя заживо в громыхающих саркофагах из металлических устройств.

— Ты построил все это? — уточнил примарх.

— Галитий Во-Фоэкс, его жрецы и его мануфакториумы. Предприятие масштабное — процесс создания боевого звездолета типа «Глориана» ежедневно поглощает около пяти процентов от суммарной производительной мощности Священного Марса.

Maroc наклонил то, что сходило у него за голову. Заколыхались длинные шлейфы двоичных индикаторов, закрепленные там на пергаментных свитках.

— Мы уверены, что вы по достоинству оценили возможности корабля, — добавила женщина из стали.

Лишь тогда Хан повернулся к ней:

— Как тебя зовут?

— Не имеет значения, господин.

— Назови мне свое имя.

— У меня его больше нет.

Примарх устало выдохнул:

— Что вы за люди…

— Господин?

Джагатай обернулся к Гияхуню:

— Впечатлен, нойон-хан?

Тот пожал плечами:

— Я вижу только скелет звездолета.

— Как и я. — Каган посмотрел стальной посреднице туда, где находились бы ее глаза. — Прошу нас извинить, но мы — варвары, понимаете? Год назад никто из нас даже не знал о двигателях внутреннего сгорания.

Женщина поклонилась, и ее гладкое лицо перестроилось, изобразив нечто отдаленно похожее на человеческую улыбку.

— Вас не за что прощать, господин.

— О, сейчас будет за что, — пообещал Хан. Отвернувшись от посредницы, он напрямую обратился к магосу: — Потому как я заставлю тебя переделать корабль. Ты выдернешь из него силовую установку и воткнешь новую. Я расскажу тебе, что мне надо, и ты все исполнишь за один стандартный год.

Техножрец втянул мандибулы внутрь иссохшего тела. Женщина попыталась вмешаться, но Каган проигнорировал ее.

— Зачем вы устроили эту демонстрацию? — спросил чогориец. — Хотели поразить нас? Фья, железный ты слизняк, это не так просто! Вспори какое — нибудь царство от брюха от шеи, а потом уже приходи ко мне и веди себя как равный. С тех пор как Отец вытащил меня из степи, я быстро учился, и от того, что вы тут показали, меня просто тошнит. Ты уже проделал этот трюк дюжину раз и думаешь, что дикий лошадник засучит лапками от радости и проглотит твои устаревшие схемы, как благодарный щенок? Нет. Ничего подобного. А теперь слушай!

Джагатай придвинулся к магосу, и тот заметно съежился. Гияхунь спокойно наблюдал за ними, наслаждаясь представлением.

— Я хочу удвоенную пропускную способность главных плазмопроводов. Я хочу более короткие линии наддува. Варп-двигатели работают на грезах и болтовне, так что они для меня не важнее дерьма адуу, но мне нужна скорость в реальном космосе. Я хочу, чтобы эта штуковина разгонялась от нуля до полного хода так же быстро, как один из моих избранных воинов выхватывает изогнутый меч. Нойон-хан!

Гияхунь рывком извлек тальвар из ножен и рассек воздух в направлении шеи посредницы, застав ее врасплох. Женщина застыла, глядя на смертоносный клинок, который замер в миллиметре под ее подбородком.

— Вот так быстро, — сказал Каган, не отводя взора от многочисленных глаз техножреца. — Я хочу мчаться к цели еще до того, как враги задумаются о моих намерениях. Я хочу мчаться к цели еще до того, как сами боги поймут, что я у них на небосводе. Ты сделаешь все, как я сказал, ты перестроишь мой звездолет, и ты сдашь безупречную работу через двенадцать ваших лунных месяцев.

Магос явно растерялся.

— Но… это невозможно, господин, — неестественным тоном возразила посредница, не забывая о кривой полосе стали у своей шеи.

Примарх вновь не удостоил ее взглядом.

— Возможно всё, — произнес он. — Разве не этому учат в империи моего Отца? Или ты исполнишь мою волю, или на Красной планете высадятся мои невежественные сородичи. А они склонны ломать то, чего не понимают.

Техножрец торопливо отправил своей переводчице какой — то сигнал.

— Если вы уже обдумали план… — начала женщина.

— Да, — перебил Хан. — Очень подробно. И после того как закончишь тут, сделаешь то же самое для всего флота под моим началом. Разве хватит одного хорошего клинка, если перед нами лежит целая Галактика? Я желаю получить целую бурю мечей. Говорю тебе, жрец Марса, быстрота наше кредо, и мир еще не видел ничего подобного. Воплоти мою мечту или укажи, кто из вашего непотребного племени способен на это.

Повисло молчание. Maroc явно с кем — то общался — то ли со своей живой статуей-помощницей, то ли с более далекими собеседниками. Скитарии вообще не шевелились. Нойон-хан спокойно стоял довольный собой.

Наконец посредница дала понять, что техножрецы согласны.

— Получено предварительное разрешение. — В ее ровном голосе прозвучало что — то, близкое к досаде. — Все будет исполнено. Если вернуться к текущим вопросам, то сейчас, на данном этапе, нам нужно от вас только одно — название корабля.

Каган жестом показал Гияхуню «отставить», и тот убрал тальвар. Отвернувшись, примарх зашагал к центру незаконченного, но исполинского командного мостика. Он посмотрел вверх, на полусобранные ярусы и оголенные громады опорных балок. Еще выше поблескивало силовое поле, удерживающее пригодный для дыхания воздух, а дальше начинался ледяной безжизненный вакуум, озаренный резкими лучами солнца.

Джагатай какое — то время молчал, оглядывая свои будущие владения — звездную цитадель, созданную для завоевателя. В его узких глазах вспыхнула прежняя алчность. Она присоединилась к иному чувству — возможно, пылкому стремлению.

— Подождем, когда его достроят, — ответил Хан. — Имя придет само.

3

Несколько дней спустя чогорийцы вновь собрались во Дворце. Им выделили просторные, но какие — то невыразительные покои с гладкими деревянными полами и стенами из шлифованного песчаника. Эти палаты в средоточии имперской власти предназначались для размещения самых разных сановников, а потому не имели наглядных признаков принадлежности к той или иной фракции. Сверху, снизу и со всех сторон доносилось многослойное гудение, создаваемое непрерывной деятельностью: скрежет и грохот механизмов сливались с топотом ног.

Во Дворце никогда не отдыхали: в каждом его уголке происходило приготовление к чему — либо важному. Ежесекундно в пустоту отправлялся очередной корабль, а на его место прибывал другой. Происходили самые масштабные перемещения живой силы и снаряжения в истории — никакие прежние операции не могли сравниться с ними в грандиозности. Большинство людей считали, что и в будущем подобное не повторится.

Есугэй шагал по периметру зала, выглядывая из окон. Солнце уже зашло, и небо, пересеченное инверсионными следами, подсвечивали прожекторы летающих оборонительных платформ на мощных гравипластинах. Сумрак пронзали сотни миллионов мигающих огоньков жилых шпилей.

Гияхунь расположился в одном из низких степных кресел, которые воины привезли с собой со звездолета, окрещенного ими «Чин-зар». Год назад его передали примарху из резерва Марсианского Легиона.

Джагатай сидел, нехотя ковыряясь в блюде с жареным мясом. Хотя дворцовые повара силились приготовить нечто похожее на чогорийскую пищу, требовалось немало трудов, чтобы воссоздать беспощадно жесткий рацион из свежатины и сбродивших молочных продуктов, дающих энергию клановым воинам Алтака.

Из коридора снаружи донесся звонок, и вошел Хасик. Поклонившись примарху, лорд-командующий Пятого легиона посмотрел на закуску, недоуменно вскинув бровь.

— На, поешь. — Хан толкнул к нему блюдо. — Как идут дела?

Хасик уселся, покорно взял ложку и налег на жаркое.

— Они крепкие, — сказал воин с набитым ртом. — Умелые. Вышколенные. Все, что вам нужно.