Крис Муни – Жажда мести (страница 45)
– А я все это время думал, что они были несчастными любовниками, – сказал Флетчер. – Откуда вы узнали?
– Налоговые документы, – ответил Джек. Майк звонил ему сегодня утром по этому поводу. – Мы знаем, что «Грейвз» был частным приютом и больницей и что он сгорел около двадцати трех лет назад. Подозревали поджог, но доказать ничего не удалось. Вот так вот. По «Грейвз» очень мало информации.
– Так и предполагалось.
– Почему?
– «Грейвз Реабилитейшн» был пристанищем для заблудших душ – хулиганов в возрасте от шести до шестнадцати лет. Все они были из неблагополучных семей, будущие психопаты и все такое. Все с безрадостным будущим или вообще без него. Таких в нашем просвещенном обществе называют расходным материалом. Отщепенцы, если вам больше нравится. Так как «Грейвз» был частным заведением, у них было больше возможностей, чем у подобных государственных контор, потому они грешили некоторыми не принятыми методами лечения. Наш друг Габриель был там пациентом, им ведал доктор Рос. Вы когда-нибудь видели десятилетнего мальчика, привязанного к кровати, к которому применяют электрошоковую терапию? Или которому вкалывают лошадиные дозы карбоната лития? Незабываемое впечатление!
– Вы видели, как это происходит?
– И это, и другие вещи. По большому счету, «Грейвз» был не чем иным, как полигоном для новых психотропных препаратов, большей частью экспериментальных. Единственным способом испытать эффективность этих продвинутых медикаментов было применить их к лицам с особыми расстройствами психики. Было много побочных эффектов и передозировок. В ходе одних испытаний мальчикам в возрасте от десяти до восемнадцати лет вводился антипсихотропный препарат, который находился на ранних стадиях изучения. У всех подопытных он вызвал кровоизлияния. Шестнадцать пациентов умерло, еще два десятка получили серьезные нервные расстройства. Дело замяли, а фармацевтическая компания начала с чистого листа, возобновив испытания полгода спустя.
Казалось, мир замер.
– Это… это…
– Невероятно? Глупо? В тридцатые годы психиатр Август Форел убедил швейцарские власти в необходимости закона о расовой гигиене. Более шестидесяти тысяч женщин были стерилизованы. Позже Гитлер принял такой же закон, а мы знаем, что было дальше. Хотите еще? Британское правительство продавало сирот в католические монастыри в Австралии. Похоже, бриты не желали платить за членов общества, которые стали бы финансовым балластом, а австралийцам хотелось увеличить долю белых католиков в населении Австралии. Торговлю людьми отменили? Десятки лет работорговли. Половое насилие. Избиения. Смерть. Все это часть эволюции, часть святого плана Провидения.
– Какое отношение это заведение имеет к криминалистам?
– Несколько членов правления «Грейвз» – бизнесмены, политики и исследователи, которые знали, как нужно добывать гранты с большим количеством нулей, поддерживали первые попытки ФБР создать отдел криминалистики. Криминалисты находили этих потенциальных пациентов, извлекали их из привычного окружения и прогоняли по различным психиатрическим ведомствам. Действительно, большая часть мальчиков получала образование, лечение и доступ к возможностям, которые ранее были Для них недостижимы. Сложные случаи, такие как Габби, отправлялись в «Грейвз» для более агрессивных способов реабилитации – все возможно за деньги налогоплательщиков.
Джек воспользовался паузой, чтобы переварить услышанное.
– Не стоит удивляться, – сказал Флетчер. – Не случайно отдел криминалистов назвали отделом по изучению поведения. Именно в этом состоят их интересы – в поведении. Криминальная составляющая вторична.
– Вы не объяснили своей связи с «Грейвз».
– Я не был связан с этим заведением. Наш общий друг и бывший наниматель Алан Линч часто невнимательно относился к документам и телефонным переговорам. Я решил провести независимое расследование. Именно тогда я натолкнулся на Габби. Сложно было его не заметить. Он скрутил одну медсестру и привязал ее к кровати. Когда дверь взломали, то обнаружили Габби на ней. Он пытался задушить ее. Другая медсестра нашла за вентиляционной решеткой в его комнате спрятанное взрывное устройство с дистанционным управлением. Если учесть его тогдашний возраст, оно было достаточно сложным. Похоже, ему не нравилась роль лабораторной крысы. – Флетчер отхлебнул вина. – Возможно, шоковая терапия доктора Роса познакомила его с гневом.
– Значит, вы встречались?
– О да. Мы с Габби очень хорошо знакомы. Он даже поделился со мной мечтой привязать доктора Роса к кровати и заставить его наблюдать, как перерезают горло его жене. И еще Габби хотел взорвать «Грейвз».
– Когда я приезжал к вам в Мэн, вы увидели в документах имя Роса и поняли…
– Браво, детектив Кейси! Вы сложили все части ребуса самостоятельно.
– Если вы все это видели, то почему не предали дело огласке?
– Когда я собирал улики, меня обнаружили. Записи и пленка с камеры слежения в «Грейвз», а также еще двух исследовательских комплексов, где счет жертв шел на тысячи, были конфискованы. Алану не понравился мой проект, и он отблагодарил меня, подослав ко мне трех агентов. – При слабом освещении глаза Флетчера казались еще темнее, чем обычно. – › К счастью, я был готов к их приходу.
– И вы начали скрываться.
– Почему вы прячетесь в Марблхеде?
– Мне нравится океан.
– «И с той поры душою сник, брожу угрюм, как ночь…» Аманда хотела жить здесь, не так ли?
Складывалось впечатление, что все его мысли были написаны на доске за его спиной. Джек почувствовал, как глубоко в сердце что-то оборвалось.
– Она хотела, чтобы вы бросили криминалистику, приехали сюда и создали нормальную семью, – продолжал Флетчер.
– За год до ее гибели мы были здесь в День памяти. Ее соседка по комнате из колледжа жила в соседнем городке, Свомп-скотте.
– Конечно. Это единственное рациональное объяснение, почему умный человек по собственной воле обрекает себя на жизнь в городке на берегу моря. Вы здесь, чтобы облегчить чувство вины. Так… Почему вы тогда не переехали?
– Я был очень занят на работе.
– А может, вам понравился привкус, который остался после Слэвина?
– Возникло дело Гамильтона. Оно не продвигалось, и я решил взяться за него.
– Почему?
– В основном из самомнения. Ребята, которые занимались делом Гамильтона, ничего не могли сделать, потому я за него взялся.
– Только вы недооценили способности Майлза Гамильтона.
Джек не моргнул, не отвел взгляд.
– Да.
– Как вы его выследили?
– Двадцатилетняя дочь сенатора была найдена растерзанной в доме отца в Вашингтоне. Части тела лежали в разных комнатах – явная связь с другими подобными случаями. Под кроватью я нашел пробку от бутылки вина. Это было странно, потому что сенатор не держал в доме выпивку. А у девушки была аллергия на алкоголь. Я узнал, что вино было редким. Оно поставлялось с одного винного завода в Европе. В доме Гамильтона в Северной Каролине каждый год покупали несколько бутылок этого вина. Я отправился к нему домой. Хотел с ним поговорить и задал ему несколько вопросов об этой девушке. Как и ожидалось, он ее знал – они вращались в одних кругах. Он вел себя очень обходительно, с исключительной вежливостью. Мне повезло, потому что он повел меня в винный погреб, чтобы поговорить наедине. Я увидел вино. Когда я обернулся, что-то в выражении моего лица изменилось. Не знаю что, но он понял, что мне все известно.
– Вы арестовали его в ту же ночь?
– Нет, я поблагодарил его и отбыл.
– Вы получили ордер?
– Нет.
– Конечно, нет. Не стоит привлекать чиновников к своим делам.
– Я хотел собрать больше доказательств. У Гамильтона было обширное поместье. Он был очень богатым и влиятельным человеком. К тому же к его услугам была солидная юридическая фирма. Если бы я арестовал его в ту ночь, он бы вышел на поруки. Если бы дело дошло до суда, то с теми уликами, что у нас были, он бы выиграл процесс.
– Не надо ничего объяснять, – сказал Флетчер, – я знаю эту кухню.
– Мне следовало получить ордер. Жаль, что я его не получил, – посетовал Джек, чувствуя тугой комок в горле.
– Если бы вы получили ордер, вместо того чтобы думать, как заманить его в ловушку и совершить акт правосудия…
– Аманда была бы жива.
Какое-то время слышался лишь шум ветра с запахом моря.
– Поэтому вы переехали сюда и превратили себя в ходячее чистилище, исполняя небольшие акты милосердия в бесконечном поиске средств заглушить чувство вины, которое терзает душу Это уже настоящий янсенизм. Очень скучно. Я думал, у вас больше воображения.
Но Джек его едва слышал.
Джек заморгал, отгоняя воспоминания.
– Память, детектив Кейси, – это проявление божьей жестокости, – сказал Флетчер. – Нет настоящих тайников, куда можно было бы аккуратно уложить все мерзкие мысли, сожаления и чувства. Нет места, чтобы все это спрятать. Все свалено в кучу, а память исполняет роль тюремного надзирателя. – Флетчер отхлебнул еще вина. – Жизнь без масок и нудных ярлыков… Вам надо попробовать. Может, тогда вы сможете вернуться к нормальной жизни.