Крис Мэнби – Месть моя сладка (страница 2)

— Очень.

Хорошенькое утешение!

Дэвид слинял. Он даже спотыкался — так спешил.

Вечером, по мере того как стрелки часов приближались к семи (в это время двери «Ротонды» открывали и начиналась обычная вакханалия), я все с большим и большим трудом заставляла себя читать «Совершенную женщину». Почему-то я полностью утратила интерес к способам украшения рождественского пудинга. Марина уже сладко посапывала на кровати у противоположной стены палаты. Из коридора доносился заливистый смех ночных медсестер. Интересно, над чем они потешались? Не иначе как над моим целлюлитом.

Прежде Рождество было моим любимым праздником, семейным торжеством, тем самым единственным и неповторимым днем, когда влюбленные и просто любящие души могли показать, насколько любят друг друга. Сейчас же мысль о приближении Рождества вдохновляла меня примерно в той же степени, как, скажем, Робинзона Крузо радовало открытие, что он очутился на необитаемом острове.

Я нацепила на голову наушники, прикрепленные к радиоточке, чтобы прослушать последние предпраздничные пожелания. А вдруг Дэвид заказал для меня какую-нибудь волшебную мелодию? Однако диджею вздумалось умиротворить слушателей такими слащавыми рождественскими песнопениями, что даже моя бабуся удавилась бы от тоски. И от Дэвида по-прежнему не было ни слуху ни духу. Хоть бы на минутку по дороге в «Ротонду» заскочил! Вскоре медсестра принесла мне таблетки и выключила верхний свет в палате.

Глаз я, разумеется, сомкнуть не смогла. Да и возможно ли уснуть во время подобного праздника жизни? Я включила укрепленный над изголовьем кровати светильник и снова раскрыла «Совершенную женщину». Отрывок из дамского романа проглотила за три минуты. Остались только кроссворд и головоломки. Ну и еще «фантастический ежегодный конкурс». Броский заголовок привлек мое внимание.

«Не вы ли — самая романтическая пара Соединенного Королевства? — вопрошал он. — Если Вы считаете, что именно Вы и Ваш партнер — самая романтическая пара во всей Британии, то журнал „Совершенная женщина“ в содружестве с компанией „Супер саншайн турз“ может сделать Вам поистине волшебный подарок! Вам выпадет исключительная возможность провести две незабываемые, полностью оплаченные недели в сказочном клубном отеле „Санта-Бонита“ на острове Антигуа. По системе „все включено“. Скрепите свою любовь сладким поцелуем на частном пляже Ройал-Бей! Наслаждайтесь чудесным отдыхом, любуясь невероятными карибскими закатами. Чтобы попасть туда, Вам достаточно лишь описать на прилагаемом купоне (объем не более 500 слов!), в чем состоит исключительная особенность ВАШИХ отношений».

Я посмотрела на фотографию сказочного клубного отеля «Санта-Бонита» и стала с завистью разглядывать белоснежный песок и невероятную голубизну Карибского моря. Я жадно пожирала глазами очаровательные деревянные бунгало, расположенные прямо на берегу. С собственной ванной и миленькой мини-кухней, оборудованной кофеваркой. Да, в этом местечке я бы нашла себе занятие по вкусу.

А на фотографии в самом низу молодой парень обнимал девушку. Лица обоих светились от счастья. Подпись гласила: «Шенди Ивенс и ее жених Том Девоншир выиграли наш конкурс на звание самой романтической пары Великобритании в прошлом году. Воспользовавшись услугами компании „Лайон кингз турз“, они провели две незабываемые недели в Южной Африке. В июне этого года Шенди и Том стали мужем и женой».

Под фотографией был помещен отрывок из жуткого опуса, убедившего жюри, что пары романтичнее Шенди с Томом не сыскать во всем Соединенном Королевстве. «По утрам Том сам готовит мне чай, — сообщала Шенди. — А вечером, когда я глажу белье, он чинит мою машину и наводит порядок в квартире. С ним я ощущаю себя единственной женщиной на всем белом свете».

— Да ладно тебе заливать, Шенди, — пробормотала я. — Кого ты думаешь провести? Держу пари, у него член как у слона или что-то еще в этом роде.

Марина тревожно всхрапнула и шевельнулась. Я продолжила вчитываться в галиматью Шенди, но вслух уже ничего не комментировала. Удивительно, но о физических достоинствах Тома Шенди умолчала. Похоже, разгадка его романтической неповторимости и впрямь таилась в приготовлении чая и возне с ее драндулетом. Покончив с чтением, я отложила журнал в сторонку, опасаясь, что меня стошнит прямо на откровения Шенди, прежде чем я успею ознакомиться с правилами конкурса.

Ну как можно, объясните, состряпав подобную лажу, выиграть полностью оплаченный отдых в Южной Африке? Да я бы в тысячу раз лучше написала!

На улице накрапывал ледяной дождь. Зима обещала быть зябкой и промозглой, но я стойко обдумывала возможность провести две райские недели на Антигуа, «острове, где круглый год царит лето». Вскоре я принялась набрасывать свои мысли на бумажном пакете.

Пусть я и не была в этот вечер с Дэвидом, но уж думать о нем мне не возбранялось. О его карих глазах, подернутых поволокой нежности, о пушистых, чуть завивающихся волосах… О мягких губах, заразительном смехе… Если бы это помогло мне выиграть конкурс, я даже смогла бы представить, как он меняет колесо моего автомобиля или навешивает полку в кухне. Но как описать все его достоинства, уложившись в какие-то пятьсот слов? Мне для этого и пяти тысяч не хватило бы! Однако выбора не было, так что пришлось сразу сочинять сокращенную версию.

«До встречи с Дэвидом мне всегда казалось, что любовь — это досужие выдумки людей, которым просто нечем заняться» — так я начала.

Прежде чем заполнить журнальный купон начисто, я набросала аж три черновых варианта. Затем, аккуратно выдрав купон, я сползла с кровати и, морщась от боли, похромала к столу ночной дежурной. Поразительно, но, помимо целой стопки конвертов, в ее сумочке нашлась даже почтовая марка. Я поинтересовалась у медсестры, не удивляет ли ее, что пациенты посреди ночи выпрашивают у нее почтовые марки. А в ответ услышала, что как-то раз больной из урологического отделения упрашивал ее сделать ему минет.

Затем эта добрая самаритянка пообещала, что утром, когда сменится, опустит конверт с моим опусом в почтовый ящик, и я возвратилась в свою палату, приняла пару таблеток и вскоре заснула.

На следующий день, как только разрешили посещения, меня навестили папа с мамой. Джо и Джейн, по их словам, отсыпались после вчерашней гулянки. Оказывается, во время рождественской мессы Джо вела себя совершенно возмутительно. Так, впрочем, бывало всегда.

Папа с мамой внимательно наблюдали, как я разворачиваю подарки. Японская керамика с глазурью. Очень мило. Большущая банка соли для ванны с лавандовой отдушкой (идеально подходит, чтобы заглушать запах кошачьей мочи, — хотя этого я предкам, конечно, не сказала). Новая ночная рубашка (черная и очень строгая, с отложным бархатным воротничком и тесемками — такую вполне могла надеть Мария Стюарт в ночь перед казнью).

— Та, в которой ты была вчера, показалась мне немного прозрачной, — пояснила мама.

— Как ты заботлива! — воскликнула я.

— Надеюсь, когда ты в следующий раз угодишь в больницу, то будешь уже во всеоружии, — торжественно произнесла мама, поправляя мне подушку.

Откровенно говоря, меня такая перспектива не слишком прельщала. Однако родителям всегда свойственно делать полезные подарки. Я же ждала на Рождество лишь одного настоящего подарка. От Дэвида. (Не говоря, конечно, о новорожденном Иисусе.) «Интересно, что преподнесет мне Дэвид? — думала я, разворачивая три очередных шоколадных апельсина от отца. — Украшения, духи, пару компакт-дисков? Или, может, совершенно прозрачную ночнушку?»

А на другой кровати Марина так же радостно квохтала над подарком мужа — черной ночной рубашкой, точно такой же, как у меня. Можно подумать, что эта пара решила больше не заводить детей!

— А Дэвид звонил? — осведомилась я, в четвертый раз выслушав рассказ о безобразном поведении Джо во время ночной литургии. (Моя непутевая младшая сестрица то и дело громко икала. Принимая причастие, споткнулась и растянулась во весь рост. А чего еще, скажите на милость, ожидать от девчонки-подростка, весь вечер напролет лакавшей ликер «Бейлиз»?)

— Дэвид? — переспросила мама. — А с какой стати ему нам звонить?

— Да я так просто подумала, — ответила я, пожимая плечами. — Может, ему захотелось спросить, как у меня дела. Сюда он мне не звонил.

— Наверное, он скоро придет, — предположила мама. — Видимо, хочет тебе сюрприз устроить.

Однако настало время обеда, а Дэвид так и не появился. Я с трудом заставила себя вкусить больничной стряпни. Индейку, поданную по случаю Рождества, похоже, нашпиговали фаршем из историй болезни.

В три часа дня, когда сестра Марвин отдернула шторы, ограждавшие мою кровать (таким образом меня защищали от пистолетов, стреляющих шариками для пинг-понга, которые принесли с собой малолетние бандиты, дети Марины), мои надежды вспыхнули вновь. Медсестра известила меня о приходе посетителя. Однако это оказался не Дэвид, а Эмма, моя подружка, на пару с которой я снимала квартиру. Мое лицо вытянулось.

— Что ты здесь делаешь? — тупо спросила я.

— Не изображай такой восторг по поводу моего прихода, — сказала Эмма, устраиваясь в изножье моей кровати.

— Я думала, ты сегодня обедаешь у своих родителей, — нелюбезно сказала я.