Крис Макдональд – Актер (страница 14)

Ассистентка фотографа принесла нам кофе.

– Мы ждем, пока передвинется облако, – сообщила она на почти чистом английском и, уловив напряжение в воздухе, поспешила уйти.

– Райя знала, что вы пытались оставить ее в училище?

Джонатан задрал голову на кроны деревьев, взвешивая мой вопрос.

– Мы не обсуждали это за пределами учительской.

– Тогда, может, это она? «Мерабелла», автор того комментария. Вы были лицом школы. Может быть, она решила отыграться?

Он хмыкнул, словно вспомнил какую-то шутку.

– Она действительно была вспыльчива. Такая вероятность есть, но… – Он отступил на шаг и оглядел меня с головы до ног, как работорговец на рынке. – «Эр» у тебя стала совсем русская. Ты вживаешься в роль кагэбэшника, который работает с ЦРУ. А этот… – Он поводил длинными пальцами в воздухе. – Этот… слух в интернете. Вижу, ты принял его очень близко к сердцу. Быть может, в тебе говорит твой персонаж?

Я помотал головой; кажется, он не воспринимал мои опасения всерьез.

– Но ведь «мерабелла»… Это отсылка на «Мера за меру».

– Я догадался.

– Что, если это еще не всё? Что, если она планирует рассказать…

– Рассказать о чем, Адам? – Его жесткий тон намекал, что отвечать на этот вопрос не следует.

Он бросил взгляд на съемочную команду, которая наблюдала за нами исподтишка, и помахал незажженной сигаретой. Я достал из кармана зажигалку, чиркнул, и Джонатан наклонился ко мне.

– Только мы с тобой знаем, что произошло, – произнес он; его лицо было всего в нескольких дюймов от моего.

– А как же… – Я одними глазами указал на Ванессу.

– Точно, твой менеджер.

Он выпрямился. Несс стояла в своей обычной позе, уткнувшись в телефон, усмешка на лице боролась с раздражением. Она посвятила жизнь моей карьере, я был ее главным клиентом, наши судьбы переплелись. Она была там в ту ночь, но она бы не стала рисковать собственным положением.

– По поводу «Человека из леса», – сказал Джонатан, и, вопреки всему, я встрепенулся в ожидании его вердикта. – Ты сыграл великолепно.

Сердце застряло в горле. Джонатан ни разу не комментировал мою игру с тех пор, как я покинул Консерваторию. Я смирился с этим; после съемок его анализ уже не имел практической пользы, но теперь…

– Благодаря тебе и нашей работе эта картина может войти в историю. Однажды ты сказал, что стремишься обрести бессмертие. Возможно, через несколько недель твоя мечта исполнится. Ты знаешь, что меня не интересуют премии и вся эта мишура, что я осуждаю погоню за лаврами, но я знаю, что тебе это нужно не ради признания других: ты хочешь убедить самого себя. В этом я тебя поддерживаю.

Подбежал Макси, начал поправлять лацкан фиолетового пиджака Джонатана.

– Думаешь, я бы согласился на этот цирк, – он зыркнул на фотографа, – если бы не считал, что это необходимо?

Он отмахнулся от Макси и зашагал на позицию, оставив за спиной облако сигаретного дыма. Я снова посмотрел на черную веревку над головой, зажмурился, а когда открыл глаза, в ветвях ничего не было. Лишь три человека знали о том, что случилось, и ни Несс, ни Джонатан не могли выдать наш секрет.

«Как ты мог?»

В ту ночь в хижине мне никто не звонил, и комментарий «мерабеллы» – просто совпадение. Джонатан прав, мое восприятие отравлено паранойей кагэбэшника Евгения. Она просочилась мне в голову. «Не теряй связи с реальностью, – всегда говорила Несс. – Не теряй связи с реальностью».

По дороге в отель я пересказал Ванессе разговор с Джонатаном. История Райи не произвела на нее видимого впечатления, и, поднимаясь в номер, я не сомневался, что все мои опасения из-за постов в интернете и пропавших студенток скоро разрешатся. Райю исключили за какой-то мелкий проступок, никто не пропадал без вести. Я рухнул на кровать и наконец-то заснул.

Но не прошло и часа, как в номер явилась Эмбер и потащила меня вниз; у входа в отель уже ждала машина, готовая отвезти нас в лондонский офис Несс.

– Она нашла девушку? – спросил я, вне себя от радости: надо же, как быстро она справилась.

Эмбер пожала плечами.

– Она мне ничего не говорила.

Двадцать минут спустя я уже ехал в лифте здания в самом сердце Пиккадилли.

По армии юных ассистентов Ванессы, не встречавших меня лично, прокатилась волна оживления, когда я следом за Эмбер прошел через просторный опенспейс. На столах громоздились кипы договоров, переплетенные сценарии, сигнальные экземпляры новых книг, предназначенные для клиентов Ванессы. Мне хотелось задержаться и поболтать с ее подчиненными, но от мысли, что эти люди каждый день бронируют мне билеты и согласовывают с площадками мое меню, следя, чтобы на столе не было вина, я стушевался. Притворяться малолетним султаном гораздо проще, если не приходится смотреть подданным в глаза.

Заметив нас через стеклянную стену своего кабинета, Несс жестом пригласила меня внутрь. Эмбер открыла дверь – к моему удивлению, за столом напротив Ванессы сидела красивая чернокожая девушка с бирюзовым платком на шее. При виде меня она вскочила и, заметив, что у нее дрожат руки, сцепила ладони. Я перевел взгляд на Несс – от радости, что она отыскала Райю, хотелось обнять обеих.

– Я так понимаю, это…

– Это Линдси, – перебила меня Несс.

Я удерживал ее взгляд еще несколько секунд, прежде чем повернуться к девушке.

– Даже не верится, – сказала она, расцветая в улыбке. Речь у нее была прекрасно поставленная, прозрачная, как хрусталь. – Я смотрела все ваши фильмы. Я ваша огромная поклонница.

– Очень любезно с твоей стороны, – ответил я. – Особенно если ты и правда, как говоришь, видела их все.

Моя самоирония вызвала у нее бурный смех. Ванесса кивнула, приглашая меня сесть.

– Линдси учится в Консерватории на последнем курсе, в дипломном спектакле она играет Нину из «Чайки», – сказала Несс. – Я слышала о ней много хорошего и решила познакомиться заранее на случай, если мы не успеем встретиться до возвращения в Лос-Анджелес.

Я улыбнулся девушке, восторг в ее глазах мешался с ужасом загнанной дичи. Я помнил это по опыту: интерес со стороны агента был сродни явлению ангела. В годы учебы актерская карьера представлялась нам чем-то настолько далеким, что заручиться поддержкой покровителя, делового партнера казалось невероятной удачей. Но я все еще не понимал, какое отношение это имеет ко мне.

– У вас, наверное, очень плотный график со всеми этими премиями, – сказала Линдси, повернувшись ко мне. – Я безумно благодарна, что вы нашли для меня время.

Я заметил, что ее правая щека покрыта рубцами. Отметины спускались на шею, под платок, и доходили до самого плеча. Кожа на этих участках была темнее и отливала перламутром. Ожог.

– Мы тут болтали о Консерватории, – сказала Ванесса.

– Когда я поступила, оказалось, что я вообще ничего не знаю, – сказала Линдси. – Считала себя хорошей актрисой, но в Консерватории меня разобрали по кирпичикам и сложили заново, сотворив нечто новое, более мощное и глубокое.

– Мы слышали, что процесс подготовки стал… как бы это сказать… мягче, – заметила Несс.

Линдси вытаращила глаза.

– Если так, боюсь представить, каким он был раньше. Но ведь это и нужно актеру, правда? Вот вы, Адам, – вы же ради ролей ставили себя на грань жизни и смерти.

– Ну, не совсем.

– Это лучшая профессия в мире, так что она и должна быть сложной – сложнее всего, что только можно представить, потому что иначе зрители почуют фальшь, поймут, что их обманывают.

– Надо же, ты говоришь совсем как Адам! – воскликнула Несс и, заметив, что я продолжаю пялиться на ожог, добавила: – Правда, я слышала, в прошлом году что-то случилось. Какая-то ссора с другой студенткой.

Она произнесла это как бы мимоходом, но я услышал напряжение в ее голосе и понял, зачем она меня вызвала. Линдси вовсе не была потенциальной клиенткой. Она была той самой девушкой, с которой поругалась Райя. Я заметил на столе поверх студийных снимков какого-то актера фотографию. Худенькая кареглазая девушка с затравленным взглядом и русыми волосами, убранными в два хвостика. Я покосился на ожог Линдси.

– Если не хочешь об этом говорить…

– Нет-нет, ничего страшного. – Она сцепила руки перед собой и настороженно посмотрела на меня.

– Что произошло? – спросил я.

– Моя однокурсница, Райя… Она… – Линдси часто заморгала. Я видел, как она вспоминает и одновременно не хочет вспоминать. – …Ошпарила меня кипятком.

– Охренеть! – вырвалось у меня.

Несс бросила на меня предостерегающий взгляд.

– Она это не специально. На первом курсе у нее были трудности с учебой, а на втором, после показов, ей дали довольно серьезную роль. Она ушла в учебу с головой – настолько, что начала вести себя… ну… странно. Перестала с нами разговаривать, не выходила из роли даже после занятий…

Несс покосилась на меня.

– В общем, она сорвалась, – закончила Линдси. – А мне просто не повезло оказаться рядом.

– Мне ужасно жаль, что с тобой такое случилось, – сказал я.

– Но это как в учебе. – Линдси словно не услышала моих слов. Ее пальцы скользнули по краю ожога на щеке. – Поначалу больно, но потом рана зарастает, и ты становишься сильнее. Теперь я могу использовать этот опыт. Я получила главную роль в выпускном спектакле, а теперь вот встретилась с вами… Наверное, это прозвучит странно, но я рада, что со мной это произошло.

– Мне нравится твой оптимизм! – воскликнула Несс тоном, намекающим, что пора закругляться.