Крис Гофман – Коробка Наказаний (страница 32)

— Зачем мне подписывать эти документы? Я похож на придурка? — шипит Тимур, мысленно прикинув, чем ему грозит росчерк на бумаге. Рукавом вытирает кровь, которая капает с губы и продолжает, — я хочу, чтобы ты позвал моего отца.

— Можешь не подписывать, — произношу равнодушно, игнорируя просьбу. — Только не стоит расстраиваться, когда окажешься на нарах. Всему, мой мальчик, приходит конец. И твоей свободе в том числе.

— Не смеши, — начинает картинно хохотать, но лицо становится бледным. — Мой отец тебя размажет, Властный. Придется подбирать себе новую кличку. Например, Размазня или Лузер. Он не простит тебе сегодняшней расправы надо мной.

Удар приходится в область солнечного сплетения. Похоже, мальчик плохо меня понял. Ну ничего, значит будем учить жизни на ходу, а заодно и уважению. Я не потерплю оскорбления в свою сторону и не стану пропускать их мимо ушей. Пугать меня не нужно.

— Ты такой взрослый мальчик, а все прикрываешься папочкой. Ути-пути, — произношу с издевкой. — В этот раз не выйдет, мой малыш. Есть видеозаписи, целая стопка фиктивных чеков и документов, и люди, готовые поделиться историями про твои махинации в суде. Поверь, папочка тебя не спасет. А то, что ты сейчас получил по морде — так это же твои любимые способы воздействия на тех, кто слабее. Мне кажется, ты любишь распускать руки, нет? — издеваюсь над мажором. Пусть на собственной шкуре прочувствует, когда прилетают тумаки от тех, кто заведомо физически сильнее.

— Отец помогал тебе, как ты мог? — с ноткой обиды выкрикивает Тимур. — Променял вашу дружбу на третьесортную шлюху Алину.

— У тебя такой крепкий организм? Хочешь еще пару ударов или остановишься и перестанешь оскорблять мою девушку? Что касается Федора Сергеевича — мы в расчете. Все деньги я ему вернул. Благодаря тебе, я больше не стану с ним общаться, хотя искренне считаю его хорошим человеком. Мне жаль, что он вместо достойного мужчины, вырастил дерьмо подобное тебе.

— Твою девушку? Так дело в этом? У тебя интерес к моей Алине? — вцепившись во фразу, уточняет Тимур. — Твое дело было ее использовать и трахать как подстилку, а не влюбляться. Поплыл, что ли? — гневно выплевывает.

— Не думаю, что наши с Алиной дела тебя касаются, — снисходительно улыбаюсь. Отчитываться перед Тимуром о своей личной жизни не считаю нужным.

— Ваши дела? Она станет моей женой и никаких дел между вами больше не будет. Вызови мне такси, я поеду домой, с меня достаточно этого шоу. Я не для того тебя нанимал. Добродетель хуев.

— М-да, бедная Алина, не повезло ей заляпаться в таком дерьме, как ты, если бы она знала твое истинное лицо, никогда бы не связалась. Эта девушка достойна другой судьбы и человека, который способен ее полюбить и оценить по достоинству, а не использовать как девочку для битья.

— Чего достойна Алина решать мне, всек? Это моя женщина. Она ничего не узнает из всего того, что ты тут несешь. Не поверит в эту ахинею. Да, я подставлял Мирона, да — давал ему деньги и подбивал играть в казино. Мне хотелось, чтобы этот придурок проигрывал и падал в яму долгов. Чтобы семья утонула в этой дыре. И?

— Это подло, Тимур, ты же знал, что Мирон зависим и не сможет отказаться от твоих предложений.

— Плевать. Мне плевать на ее братца. Я искусственно создал ему проблемы и пришел предложить варианты решения. Алины не было дома, но присутствовала мать, которая лихо согласилась на мои условия. Отдать дочку за энную сумму на отработку. Да маманя, можно сказать, сама и посоветовала этот вариант. Напомнила, что мы с ней поругались, предложила поддержку в своем лице и уговоры, которыми обещала вернуть Алину в отношения. Разыграли приступ с отцом. Да много чего было, только вот… кто тебе поверит-то. Алина? С чего ей доверять тому, кто ее истязал? Проводил наказания. Она ведь не знает, что это я хотел глумиться.

— К твоему несчастью, мой мальчик, из всего того, что ты предлагал и диктовал для этих наказаний — ничего не произошло. У нас был свой сценарий, больше похожий на удовольствия, — заявляю с самой наглой улыбкой и вижу, как Тимур меняется в лице.

— Что ты хочешь сказать? Ты не выполнял указания?

— Неужели ты реально верил, что я стану звать трое мужиков, чтобы они глумились над Алиной, как ты того просил? Или выкладывать в сеть видеозаписи секса с ней? Вынужден тебя разочаровать, дорогой, ничего подобного не было и не будет.

— Ах ты, сука, да мой отец размажет тебя, — подрывается с дивана и надвигается на меня.

— Остановись! — слышу голос Алины. — Хватит цирка, Тимур. Ты настолько упал в моих глазах, что ниже просто некуда.

— Алина? — в шоке произносит мужчина. — Что ты тут делаешь? Давно тут?

— Достаточно для того, чтобы услышать все, что ты говорил. И про мать, и про наказания, и про долги Мирона, — спускается с лестницы и направляется в нашу сторону.

— Это все глупости. Не воспринимай серьезно.

— Правда? — произносит дрожащим голосом девушка. Считаешь происходящее с моей семьей смешным? Ты ведь автор событий. Мало было меня истязать и избивать в отношениях, решил и родственников моих подтянуть?

Лицо Алины горит. Вижу, как она нервничает и дрожит. Девушка замолкает и направляется к Тимуру, не проронив больше ни слова, она подходит к бывшему и… плюет ему в лицо. — Презираю тебя, — чеканит ледяным голосом. — Чтобы ты сгорел в аду.

Тимур растеряно смотрит и вся его спесь и крутизна куда-то испаряются. Рукавом стирает с лица плевок и чуть слышно произносит:

— Давай свои документы. Не хочу больше участвовать в этом цирке.

Набираю Альберта и прошу принести подготовленные бумаги. Я, конечно, и не предполагал, что настолько посчастливится встретиться с Тимуром у себя же дома, но все необходимые документы подготовил, ибо собирался в ближайшее время, как и обещал Алине, разобраться с этой грязной историей.

Тимур подписывает стопку бумажек, в которых обязуется в течение десяти дней погасить все долги Мирона и просит вызвать Федора Сергеевича.

— Тут тебе не детский сад, собирай свои манатки и проваливай. К папеньке пусть везет такси. Чтобы мои глаза тебя не видели. Пусть я только узнаю, что ты приблизился к Алине хоть на один шаг, или снова пытаешься манипулировать родственниками — окажешься в местах не столь отдаленных. Тебе понятно? В следующий раз без вариантов. Лучше не играй со мной, я не твой отец, посажу и глазом не моргну.

Тимур, пошатываясь, бредет к двери и, не прощаясь, покидает мой дом.

Алина садится на диван, закрывает лицо руками и начинает плакать.

Обнимаю ее и прижимаю к себе. Так хочется защитить ее от всего мира, от этой грязи, которую развела семья и бывший молодой человек. Понимаю, что Алина не заслужила подобного отношения и становится больно за ее страдания.

Что она сделала не так? Хотела помочь брату? Спасти семью от долгов?

Истинно, не хочешь зла — не делай добра. К сожалению, в случае с Алиной так и вышло. Ее желание по-человечески помочь семье — обернулось предательством.

— Алин, успокаивайся. В жизни всякое бывает. Да, это мерзко, когда тебя предают родственники, но бонус в том, что ты увидела настоящее отношение людей к себе. Сорвала маски. Делай выводы и прекращай быть жертвой. Семью не выбирают, но если твоя тебя не ценит — не общайся. Ты сделала достаточно, чтобы они увидели твое хорошее отношение. Твои родители не умеют быть благодарными и любить свою дочь, смирись с этим.

— Ты прав, Захар. Во всем прав, — Алина поворачивается и прижимается ко мне. Она словно ребенок. Обиженный, измученный и недолюбленный. Хочется забрать ее под свое крыло и уберечь от всех невзгод…

Глава 22. Алина

Спустя две недели

После истории с Тимуром и его махинациями мне понадобилось время, чтобы отойти и настроиться на встречу с семьей. Да, с той ночи, когда я пришла к Захару в особняк, дома я так и не появлялась.

Десятки пропущенных звонков и смс не убедили меня в надобности бежать и быстрее объясняться с родителями. Как мать не пыталась надавить на мою совесть через сообщения, ей не удалось меня сломить.

Время, только оно может разложить в голове все по полкам и помочь принять лучшее решение. Хотя какое оно может быть? После случившегося только одно — я разрываю связь с родственниками и прекращаю с ними какое-либо общение.

Да, возможно, правильнее было бы отпустить обиды и простить своих родителей. Людей, которые подарили мне жизнь и вырастили. Но… Я не могу этого сделать. Больше не хочу. Слишком много боли причинили мне эти люди, которые по идее, должны были беречь меня и просто любить. Я никогда не требовала большего чем это.

Столько несправедливости и лишений я узнала от них за свою жизнь, что внутри что-то надломилось. Больше не желаю быть игрушкой для людей, которые собственного ребенка подставляют под удар, продают и бросают каждый раз на амбразуру, чтобы прикрыть свои тылы.

Если бы не Властный — я бы свихнулась. Ей богу. Все эти дни он был рядом, утешал меня и находил слова, которые помогали держаться на плаву. Предательство семьи меня здорово пошатнуло.

С другой стороны, стоит признать, Захар прав, я должна быть благодарна обстоятельствам и судьбе, за то, что она сорвала маски с непорядочных людей: Тимура, брата, матери, отца. Последний и вовсе удивил, дойти до того, чтобы врать о приступе. На подобное у меня нет комментариев и оправданий. Как ни пыталась, не пойму, за что они так со мной обошлись.