Крис Форд – Деревенщина в Пекине 7 (страница 6)
Перед ней уникальный персонаж, очень редкое явление в современном Китае.
— А что директор завода забыл в Центральной комиссии? — спрашивает Сяо Юйхань.
Ван Мин Tao достаёт из кожаного бумажника тот самый драгоценный талон и кладёт его на стол рядом с директорским удостоверением.
— Обращался за помощью. Дело в том, что я всё ещё пытаюсь прийти со своей родиной к общему знаменателю. И верю, что мы с государством можем хотеть одного и того же.
— Чего именно? — в глазах спутницы стремительно растёт интерес.
— Хочу, чтоб средний класс Китая жил богаче, чем американский или японский миллионер. У нас в стране огромная проблема с недвижимостью — цены неподъёмны для большинства рабочих. Я хочу, чтобы простые люди жили в двухэтажных или даже трехэтажных квартирах. Пока кого-то заботит, как набить собственный карман, я хочу, чтобы
— Разве это возможно?
— Есть два варианта. Первый — повысить всем зарплату в разы, но это утопия. Второй — удешевить стоимость того, что может себе позволить только миллионер. Качественное жильё, надёжную машину, хорошую еду.
Сяо Юйхань несколько долгих минут задумчиво слушает ухажёра.
— Спасибо, что прояснил ситуацию, я ценю честность. Но я зареклась вступать в отношения с мужчинами, у которых огромные деньги.
— Это ещё почему⁈ — удивляется Ван.
— Потому что они не заботятся об отношениях, — объясняет Сяо Юйхань. — Они привыкли, что всё можно купить. В том числе любовь, внимание, заботу. Энергия всегда движется по пути наименьшего сопротивления, — философски вздыхает она. — Закон природы.
Случилось ровно противоположное тому, чего Ван Мин Tao ожидал и боялся.
В глубине души бизнесмена неожиданно разгорается острый, холодный страх — он не хочет её терять.
Ему хорошо в этих отношениях, лучше, чем было за последние десять лет. С ней он чувствует себя мальчиком по весне, даже работоспособность повысилась, словно ему тоже тридцать два, как и ей.
— Смотри. За последние трое суток я потратил деньги только на счёт в ресторане, вазу, которую сам же и разбил, и на метро. Всё. Если тебе будет комфортнее, можем спрятать мои деньги в долгий ящик. Твоё расположение к себе я буду зарабатывать иными инструментами, не финансовыми. Так даже лучше, потому что деньги оказывают медвежью услугу и мне. — Он прикусывает язык в последний момент.
Сяо Юйхань молча накладывает салат с ростбифом себе, так же молча кладёт порцию Вану, рассматривая его переносицу.
Сдержанное любопытство в её глазах заставляет Ван Мин Tao виновато опустить взгляд.
А вот вернуться обратно он уже не может из-за страха.
Что дальше? Чудесная девушка превратится в алчного монстра или напротив, решит порвать с ним по личным причинам? А ведь ещё пять минут назад он думал, что его огромная квартира наконец-то перестанет пустовать.
Сяо Юйхань подвигает через стол пустой бокал.
Ван медленно поднимает глаза и с удивлением видит, что женский взгляд совершенно не изменился.
— Ты мне нальёшь ещё или мы бутылку взяли для украшения?
— Да-да, конечно, — Ван спохватывается.
— Слушай, Мин Тао, нам надо кое-что исправить в наших отношениях.
Рука бизнесмена вздрагивает:
— Что именно?
— Мы же о друг друге по большому счёту так ничего и не знаем — всё время другим занимались, не разговорами.
Ван Мин Tao выдыхает с облегчением:
— У меня есть знакомый, муж партнёрши по бизнесу. Родом с севера. От него я слышал поговорку: не место человека красит, а человек место. Если перефразировать, не имеет значения, откуда человек — он как подорожник может пробиться даже сквозь асфальт. Несмотря на любые агрессивные условия среды, взять к примеру того же Майка Тайсона.
— Слышала о таком, — кивает Сяо Юйхань. — Правда, когда он был чемпионом мира, я ещё даже не родилась. А от бокса я и сейчас далека.
— Скажу прямо, — продолжает Ван. — Я уже давно не надеялся найти ту, с кем попаду в резонанс, поэтому спрашивать, чем ты занимаешься, я не стал осознано. Это просто не казалось для меня чем-то важным. И я не сторонник современных новшеств — для меня за материальное обеспечение семьи полностью отвечает мужчина. Какие бы финансы ни были у женщины.
— И как ты в целом относишься к карьере, допустим, своей потенциальной женщины? К её профессиональной самореализации?
Ван Мин Tao разводит руками:
— Я понимаю, что не могу давить и лишать того, что приносит удовольствие самореализации. Всё-таки наш союз — мезальянс по определению. Если мы планируем двигаться в сторону серьёзных отношений и речь в перспективе о совместных детях, то тогда, конечно, нужно будет что-то менять.
— Мезальянс? — переспрашивает Сяо Юйхань. — Неоговоренный термин. Поясни?
— Партнёр, который моложе более чем на восемь лет, всегда в более сильной позиции. Таковы реалии современного мира. Единственная возможность для слабой позиции построить гармоничные отношения — всегда быть готовым, что человек от тебя рано или поздно уйдёт.
— Вот как, — Сяо Юйхань задумчиво отпивает из бокала. — Не слышала о такой теории. Да и вообще не моя сфера… Это всё, конечно, интересно, но лучше скажи, что ещё ты скрываешь? Про бизнес и миллионы я уже узнала. Взрослую дочь твою вживую увидела — по девочке, к слову, видно невооружённым глазом, что она, в отличие от меня, заработала свой дорогой гарнитур далеко не сама.
— Теперь ты знаешь всё. И раз уж мы решили посвятить вечер более информативному знакомству, то расскажи и ты, как в свои годы заработала всё, что имеешь? Я примерно понимаю, каким образом умная, красивая и волевая женщина вроде тебя может в партийных коридорах прийти к миллионам, но по очевидным причинам даже думать в эту сторону не хочу.
— Дурак что ли? — возмущается Сяо Юйхань. — Я работаю в «Небесной Сети». Мало — на территории страны, серьёзно — за рубежом.
Глаза бизнесмена лезут на лоб.
«Небесная сеть» — элитное и закрытое подразделение Центральной комиссии по проверке дисциплины КПК. Создано специально для розыска и возвращения в Китай коррупционеров, бежавших за границу с украденными миллионами.
Бизнесмен медленно поднимает подбородок. Замечает, что спутница заметно напряглась.
— У тебя сейчас лицо точь-в-точь как у меня, когда дочь позвонила. Всё хорошо?
Сяо Юйхань несколько секунд молчит.
— Ты же с миллионами не собираешься бежать из страны? — прямо спрашивает она наконец. — В моей сфере компромиссов быть не может. Никаких. Даже с самыми близкими людьми.
Ван Мин Tao отрицательно качает головой:
— Насколько понимаю, вы занимаетесь чиновниками-коррупционерами, а я всего лишь предприниматель. Частный бизнесмен, пусть и с государственной должностью директора. Я не могу быть объектом вашего интереса, как говорится, по уставу предприятия. Вы же создавались, чтобы возвращать украденные деньги снаружи?..
— Да, если очень грубо и очень приблизительно.
— … а не чтобы грабить честных миллионеров внутри? Таких, как Джек Ма, например. Для последнего в Китае есть другие герои и совсем другие структуры, не с вашей заточкой на заграницу, — без перехода задумывается Ван. — Внутри Китая грабят иные люди, не «Небесная Сеть» — есть же территориальное разделение полномочий.
Взгляд спутницы становится тяжёлым:
— Во-первых, — резко обрывает его, — наш устав засекречен. И не стоит о нём так вольно рассуждать с видом знатока! Во-вторых, я бы не была столь радикальна и развязна в высказываниях касательно государственных структур. Говорю как член партии.
Ван Мин Tao достаёт из внутреннего кармана свой партийный билет и кладёт на стол:
— Мой партийный стаж больше твоего, — говорит со вздохом. — Я стал членом партии тогда, когда ты ещё не родилась на свет. Так что, младший товарищ, сбавь обороты.
— Ладно, аргумент засчитан. А как ты оказался в здании административного контроля, если ты — частный бизнесмен? Вижу, что ты ещё директор завода, но всё равно туда не так легко попасть. — Она указывает на маленький талон.
Бизнесмен пожимает плечами:
— Я вывел в стабильную прибыль хронически убыточный государственный объект. За месяц. Этого хватило, чтоб войти.
— Ты точно ничего не украл? — ещё раз уточняет Сяо Юйхань. — Это для меня важно. Лучше скажи сейчас. Пожалуйста.
— Не поверишь, — усмехается Ван, — я не то что не крал, а свои собственные деньги вложил в реставрацию завода.
Он достаёт из кожаного портфеля ещё один документ — ответ-подтверждение Пекинской прокуратуры о том, что они официально признают финансовый долг государства перед гражданином Ван Мин Tao.
Сяо Юйхань изучает бумагу, брови ползут вверх. Обычно государство даёт человеку кредит, но никак не наоборот.
— Ладно, поняла. Все опасения сняты. Едем дальше, — она хлопает ладонью по столу. — К компетенциям пекинской прокуратуры вопросов, говоря цинично, не имею — такую бумагу просто так они б не дали. Особенно без тщательной проверки. Хм.
Бизнесмен кивает в сторону пустого бокала:
— Ещё? Я перенервничал. Думал — всё, конец отношениям.
— Да ладно тебе. Не драматизируй, — отмахивается Сяо Юйхань. — Я же изначально понимала, что ты взрослый состоявшийся мужик. Когда человеку пятьдесят, у него скорее всего есть дети, это нормально. Единственный момент — я удивлена, что ты вдовец. Думала поначалу, обычный женатик, который захотел налево ради новых ощущений.