Крис Форд – Деревенщина в Пекине 7 (страница 41)

— Значит, совестливый, — произносит она задумчиво, словно фиксируя в памяти важную характеристику.

— Сейчас такое время и такая экономическая конъюнктура, — продолжаю я, — когда миллионы долларов буквально горой лежат вокруг и ждут применения. А вот голов, способных создать по-настоящему успешный, масштабируемый бизнес-проект с нуля — дефицит. У многих стран мира хватает накопленного капитала, но не хватает предпринимательского мышления и готовности рисковать. Поэтому делиться я не собираюсь. Ни с кем.

— Тогда о какой поддержке идёт речь?

— Идея у меня уже есть, достаточно проработанная. Инфраструктуру, команду я подготовлю сам. Остальные операционные нюансы — тоже моя ответственность. Но мне может понадобиться ваша поддержка с точки зрения балансирования с государственными органами контроля. Потому что один раз я уже угадал и сумел вывернуться из неприятной ситуации. Два раза даже. Но от целенаправленной, скоординированной подставы со стороны тех врагов, о которых вы сами только что упомянули — я в одиночку могу не увернуться. Давайте будем честными друг с другом — чужой успех никто не любит. Моими деньгами уже интересовались, несмотря на уплату всех налогов.

— Хорошо. Именно это я и имела в виду, на помощь такого плана можно рассчитывать.

— И у вас хватит рычагов и ресурсов, чтобы прикрыть меня? — задаю вопрос прямо, не смягчая формулировку. — Не теоретически, а практически?

— Только до тех пор, пока вы остаётесь кристально чистым, законопослушным гражданином Китайской Народной Республики — да, хватит, — отвечает она без колебаний. — Это принципиальное условие.

— В таком случае вынужден сразу обозначить одну проблему. Не знаю, в курсе вы или нет, но звание «кристально чистого гражданина» я уже истратил. — Пауза. — Меня сняли с бюджетного места именно потому, что я оказался в Японии на баскетбольном матче в компании якудза.

Её лицо становится серьёзным.

— То, что может служить компрометирующим обстоятельством в глазах людей с горящими сердцами и, как им кажется, чистыми руками, — она произносит это с еле уловимой иронией в голосе, давая понять, кого именно имеет в виду, — в нашем ведомстве таковым не является. Если якудза в конечном итоге помогли вернуть в Китай предпринимателя с серьёзными легальными активами на счетах — нам абсолютно безразлично, что именно вы там делали и о чём договаривались.

— Не ожидал услышать такую формулировку от представителя государственного комитета.

— С точки зрения Комиссии по проверке нравственности, — продолжает она невозмутимо, — если совершать подобные вещи публично и громко, то да, это выглядит некрасиво и политически нежелательно. Никто не спорит. Но за закрытыми дверями только полный идиот будет всерьёз пытаться наказать человека, благодаря которому на родину вернулся перспективный предприниматель с легальным капиталом. Тем более что у того самого предпринимателя — бизнесы его семьи, активы, его пять заводов по производству электромобилей. Всё это платит налоги здесь и создаёт рабочие места.

Про себя делаю мысленную заметку, что собеседница не питает большого уважения к ведомству безопасности. Это чувствуется в её интонации.

— Я не столько об их интеллектуальных способностях, — добавляет Ли На неожиданно, словно прочитав мои мысли. — Сколько о профессиональной деформации. В их рядах безусловно есть умные, талантливые люди. Но им приходится постоянно работать и думать в очень жёстких методологических рамках. Это неизбежно меняет восприятие реальности.

— Я вас услышал, — произношу после небольшой паузы. — Принимаю ваше предложение. У меня как раз есть одна идея. Похоже, наконец пришло время её реализовывать.

— Какое направление?

— Идею украсть хотите?

Она медленно наклоняется ко мне через стол:

— Мальчик, ты кажется что-то перепутал. Если бы мне была нужна идея из твоей головы — не обижайся, но ты бы уже давно заливался соловьём и рассказывал мне всё. Я понимаю, что ты в силу возраста пока не осознаёшь одну важную вещь. Сама по себе идея — в изоляции от человека — не стоит абсолютно ничего. Реальную ценность представляет только связка: идея плюс человек, который обладает волей, умом и характером, чтобы всё это грамотно реализовать до конца. — Она чуть прищуривается. — Гениев-алкоголиков с просроченными идеями и треснувшими очками, которые говорят, что мир их не понял — этого добра всегда было с избытком в любой стране и в любую эпоху. Все как один убеждены, что им чего-то не хватило, что-то помешало или не сложилось. А вот людей, которые довели идею до измеримого результата — хронический дефицит во всём мире. Так что — какой будет проект?

Мнение полностью совпадает с моим собственным. Поэтому я не спорю.

— Кибербезопасность.

— Почему выбор пал именно на это?

— Потому что я уже сталкивался с ситуациями, когда очень большие, серьёзные люди страдали от уязвимостей в цифровой защите. Это вечное соревнование брони и кинжала. И на сегодняшний день кинжал опережает щит. Каждую неделю в новостях — очередные хакерские группировки, которые взламывают государственные базы данных, похищают персональную информацию миллионов людей, опустошают банковские счета, крадут криптовалюту на сотни миллионов долларов.

Мир незаметно, но необратимо переехал в цифровое пространство. Совокупная капитализация только крипторынка несколько раз превышала триллион долларов — деньги, которых нет физически ни в каком сейфе, нет на бумаге, нет в золотых слитках. Они существуют исключительно как строчки кода в распределённых реестрах. И единственное, что их защищает от исчезновения — это качество программного кода и компетентность людей, этот код написавших.

Цифровые активы центральных банков — уже не эксперимент, а реальность. Китайский цифровой юань, евро и доллары уже в разработке. Скоро значительная часть мировых финансов будет существовать исключительно онлайн. Каждый такой переход, каждый новый уровень цифровизации — это новая поверхность атаки, новые уязвимости, новые возможности для тех, кто умеет ими пользоваться.

Корпорации тратят на кибербезопасность миллиарды, но всё равно проигрывают — потому что нанимают людей, которые умеют защищать вчерашние угрозы. А угрозы сегодняшние опережают защиту на несколько шагов. Это структурная проблема всей отрасли.

И самое важное — рынок кибербезопасности недооценён относительно реального масштаба проблемы. Компании тратят на безопасность один-два процента от IT-бюджета, пока их не взломают. После взлома — десятки процентов. Но тогда уже поздно. Это означает, что правильный продукт, предлагающий защиту, найдёт платёжеспособный спрос быстрее, чем любой другой технологический стартап.

— В этой отрасли сосредоточены недооценённые деньги, — произношу я вслух, возвращаясь из мыслей в разговор. — Триллионы долларов финансовых активов существуют сегодня исключительно в цифровом виде. Криптовалюта, цифровые государственные валюты, корпоративные данные, личные данные — всё это нуждается в защите, за которую люди и компании готовы платить очень серьёзные деньги. А платёжеспособный спрос при хроническом дефиците качественного предложения — это именно та среда, в которой строятся большие бизнесы.

— Интересно. Что ж, я тебя услышала. Посмотрим, что из всего этого получится.

Глава 22

О своём деле в кибербезопасности я думал давно — ещё до Японии, до денег, до всей этой круговерти последних месяцев. Просто не было повода оформить мысли во что-то конкретное. Теперь повод есть.

Любая компания начинается с понимания того, что именно ты продаёшь.

Кибербезопасность — это не антивирус на компьютере домохозяйки. Это индустрия, которая обслуживает страх. Страх банка потерять клиентские данные, страх корпорации лишиться коммерческой тайны, страх государственного ведомства оказаться взломанным конкурирующей разведкой, страх частного лица обнаружить обнулённый криптокошелёк.

Страх — это очень мотивированный покупатель. Он платит хорошо и регулярно.

В ближайшее время мне нужно зарегистрировать компанию в Пекине и получить необходимые лицензии Министерства промышленности и информационных технологий на работу с защищёнными данными. Это бюрократия, но без неё никуда — особенно если хочешь работать с государственными структурами или крупным финансовым сектором. Лицензирование занимает время, поэтому начинать нужно как можно быстрее, параллельно со всем остальным.

Второе — офис. Не нужен огромный. На первом этапе достаточно небольшого пространства с хорошим интернет-каналом, серверной стойкой и несколькими рабочими местами. Важна не площадь, а инфраструктура. Защищённые линии связи, изолированные рабочие сети, оборудование.

Третье — и это самое важное — люди.

Работники в этой индустрии решают всё. Кибербезопасность — это не завод, где можно купить станки и нанять операторов. Здесь главный актив существует исключительно в головах сотрудников и уходит домой каждый вечер.

И вот тут у меня есть серьёзное преимущество — я учусь в одном из лучших университетов страны. Именно здесь концентрация молодых умов. Сюда попадают люди, которые сдали гаокао на девяносто процентов и выше из ста.

Но дело не только в интеллекте. Дело в актуальности.

Молодые специалисты живут в той же цифровой реальности, в которой живут хакеры. Они используют те же платформы, те же инструменты, те же протоколы. Они не знают мира без смартфонов, без облачного хранения, без криптовалюты. Это не опыт, прочитанный в учебнике девяносто восьмого года издания. Это их естественная среда обитания.