Крис Форд – Деревенщина в Пекине 7 (страница 21)

В голове Сяо Юйхань мгновенно вспыхивает целый рой хаотичных мыслей, наслаивающихся друг на друга. От этого разговора она ожидала чего угодно, но точно не предложения.

— Объяснись, — требует в камеру она. — Почему такая спешка?

— Мне пятьдесят два года, я хочу стать отцом снова. У меня есть американские коллеги, партнёры примерно моего уровня в девелоперском строительном бизнесе. Один из них стал отцом в шестьдесят три, правда, жена у него молодая — ей было всего двадцать семь на момент рождения ребёнка. У них всё прекрасно по сей день.

— Тогда почему бы и тебе не стать отцом в свои шестьдесят? — с лёгкой иронией интересуется Сяо Юйхань.

— Начнём с элементарной биологии. Репродуктивный возраст женщины короче мужского, это медицинский факт. А во-вторых, в свои шестьдесят лет я бы очень хотел, чтобы наш ребёнок уже пошёл в начальную школу и начал получать образование. Никто из нас не вечен, я бы хотел провести со своими детьми как можно больше отведённого мне времени, увидеть их взрослыми и состоявшимися. — Ван смотрит ей в глаза. — Если ты считаешь, что ещё не до конца раздала долги Родине и партии, мы просто сделаем временный перерыв на деторождение. Не знаю точно, сколько детей ты захочешь — одного, двух, троих? Это твоё право выбора. А к профессиональным долгам перед государством всегда можно вернуться позже.

— Я поняла твою позицию.

— Я очень тебя ценю, но в семье, которую я собираюсь создать, может быть только один глава, принимающий окончательные решения — это я. Да, в нашем возрастном мезальянсе твоя позиция изначально сильнее — потому что ты моложе — но я всегда буду чётко обозначать свои решения и защищать их любой ценой. Если тебе карьера дороже, чем будущие дети и мужчина, с которым тебе хорошо…

— То?

— То мне очень жаль, что я так ошибся в человеке.

Сяо Юйхань делает глубокий вдох, словно ныряльщик перед погружением:

— Ты не ошибся. Прямо сейчас подам рапорт и отправлю тебе адрес. Можешь приезжать через двадцать минут, буду ждать у главного входа.

Парковка возле здания департамента.

Спустя сорок минут томительного ожидания тяжёлая металлическая дверь служебного входа наконец открывается. Сяо Юйхань стремительно выходит наружу и решительным шагом направляется к автомобилю Ван Мин Тао.

Она открывает дверь и практически падает на пассажирское сиденье рядом с ним, тяжело, с облегчением выдыхая накопившееся напряжение:

— Всё затянулось, извини. Из-за рапорта об увольнении возник настоящий скандал — никто не ожидал, что я решусь на такой шаг именно сегодня, посреди рабочего дня.

— И как? Подписали?

— Да, в итоге приняли, — кивает она. — Куда бы они делись? Меня же не могут заставить работать против моей воли.

Она достаёт из сумочки копию рапорта с заверенным красной печатью штампом секретариата и передаёт его Вану.

Глядя на документ, бизнесмен удовлетворённо кивает. Он прячет копию в боковой карман водительской двери.

Быстрыми движениями Ван Мин Тао выстраивает маршрут к одному из ресторанов в центре города.

Автомобиль трогается в места.

— Кстати, ты так и не сказала мне, кто тот настойчивый ухажёр?

— Он работает в одном из исполнительных центров программы, — обтекаемо отвечает спутница. — Мы несколько раз пересекались во время командировок зарубеж. Межведомственное взаимодействие.

— Он из тех, кто устанавливает точное местонахождение беглых коррупционеров? Или организовывает операции по их возвращению?

— Откуда знаешь, что это разные люди?

— Не первый день живу в этом городе и вращаюсь в определённых кругах, — пожимает плечами Ван. — Ладно. В принципе, я уже примерно вычислил сектор, откуда этот твой ухажёр.

— Слишком громкое и неточное слово для описания наших отношений, — парирует Сяо Юйхань. — Одно время была с его стороны инициатива, мы немного общались. Но скажу сразу — без интима. Его инициативы так и остались повисшими в воздухе без ответа. А мужчины, как известно, очень болезненно реагируют на отказы, особенно когда женщина формально уровнем ниже в служебной иерархии, пускай даже они работают в разных вертикалях.

— Министерство государственной безопасности? — прямо спрашивает Ван. — Или Центральная комиссия по проверке дисциплины Коммунистической партии Китая?

— Почему ты так уверен, что он обязательно из этих двух структур?

— Потому что всем, кто хоть немного разбирается, известно: у программы «Небесная сеть» три ключевых операционных центра.

— Озвучь, пожалуйста. Можно без указания источников.

— Центральная комиссия по проверке дисциплины — мозг. Министерство государственной безопасности — руки и ноги. И ещё Народный банк Китая — это финансовый карман и всевидящие глаза. Но я не думаю, что твой поклонник из банковской структуры.

— Хм. Допустим. А почему тогда не из Верховной народной прокуратуры или суда? Они тоже участвуют.

— Потому что разговор со мной велся с нарушениями действующего законодательства. Я всё-таки ещё сохраняю веру в то, что прокурор, особенно из Верховной народной прокуратуры, достаточно хорошо ориентируется в том, что такое хорошо, а что плохо — если с точки зрения Уголовно-процессуального кодекса КНР. И он просто не стал бы так рисковать своей карьерой и репутацией, всё-таки прокуроры строго соблюдают старое правило, выработанное ещё в гангстерской среде.

— Какое правило?

— «При любых обстоятельствах должна соблюдаться внешняя видимость законности», — цитирует Ван. — «Особенно если сам закон нарушается». Фасад должен оставаться безупречным.

— И где же ты так хорошо ознакомился с негласными правилами работы народной прокуратуры?

— Когда у тебя появится столько же миллионов, как у меня, — ухмыляется бизнесмен, — особенно если ты будешь вести бизнес в Пекине, поверь мне на слово — ты тоже всё узнаешь о работе государственных структур. Деньги открывают не только двери, но и рты.

— Ладно, ты угадал. — сдаётся Сяо Юйхань. — Он из Министерства государственной безопасности.

— Ещё один вопрос. Просто чтобы я понимал масштаб потенциальной проблемы, вдруг он не успокоится (а мне как будущему мужу необходимо ограждать свою женщину от навязчивого внимания посторонних)…

— Не переживай раньше времени, — решительно перебивает. — Я сама в силах себя оградить от проблем. Верь мне.

Автомобиль въезжает на подземную парковку ресторана «Нефритовый павильон», расположенного на верхнем этаже современного небоскрёба с панорамным видом на центр столицы.

Швейцар в форменной ливрее почтительно открывает двери. Метрдотель провожает их к свободному круглому столику у окна.

Пара быстро делает заказ — утка по-пекински, морепродукты на гриле, несколько закусок и бутылка выдержанного французского вина.

Как только официант удаляется, Ван Мин Тао продолжает:

— И тем не менее. Пожалуйста, уточни, в какой из трёх функций он задействован?

— Сперва скажи, что тебе известно. Потом отвечу. Именно в таком порядке.

— Во-первых, сотрудники МГБ устанавливают зарубежом местонахождение беглецов — кто эти люди теперь, где находятся, по каким документам живут. Вторые — собирают регулярные маршруты «целей», их точки опоры, связи и контакты. Третьи — непосредственное планирование дробь осуществление.

— Чего?

— Изъятия похищенных активов и самого беглеца. Методы — вплоть до принуждения, стараюсь остаться корректным. У нас не пишут, но похищение того замминистра из Канады Китаем признано официально — мы даже извинения по дипломатическим каналам приносили. Когда исполнителей там, пусть задним числом, но взяли за задницу. Прошу прощения за текст.

— Есть и четвёртый пункт, который обеспечивает МГБ, — ровно дополняет Сяо Юйхань. — Правда, руками других структур.

— Можешь рассказать?

— Вполне, это абсолютно открытая легальная информация. У Интерпола существуют красные уведомления о розыске. Да, формально их озвучивает и подаёт китайское национальное центральное бюро Интерпола, но откуда исходит изначальная команда и кто готовит материалы — ты уже понял.

— Четвёртого пункта не знал. Откуда именно твой поклонник?

— Был в третьей группе, но очень старается перевестись в первую. Есть мнение что у него получится.

Ван задумчиво смотрит через стол, на его лице проступает оттенок недоверия:

— Это возможно⁈

— Если бы я хотела обвести вокруг пальца своего жениха, который старше на два десятка лет — поверь мне на слово, ты был бы последним человеком в мире, кто смог бы это раскусить. — Сяо Юйхань накрывает мужскую ладонь своей. — Второй важный момент: я брезгую манипуляциями и методами обмана, уж во всяком случае, в личной жизни. Если я когда-либо утрачу к тебе интерес — ты сразу же об этом узнаешь.

— Хм.

— Именно так и никак иначе. И не будет никакой необходимости искать косвенные доказательства измены или выслеживать меня. Обещаю.

Ван Мин Тао с видимым внутренним напряжением перекатывает её слова в уме, словно дегустируя дорогое вино. Ему хочется сказать очень многое, потребовать немедленных подтверждений, получить стопроцентные гарантии. Но он прекрасно понимает — это проявление слабости и неуверенности. Жена — не мать, к которой можно прибежать в любую секунду, чтобы она утешила, вытерла слёзы и погладила по голове.

Взрослый мужчина обязан справляться со своими страхами и сомнениями самостоятельно, без эмоциональных костылей.