Крис Брэдфорд – Пророчество души (страница 16)

— Да, просто был странный сон, — я скованно подвинулась, убрала с лица спутанные каштановые волосы, потерла глаза. Странный сон. Точно не Проблеск. Это было сейчас, и агент ФБР звала меня… Фениксом.

Все это ощущалось странно. Мне будто дали лекарства, и это была галлюцинация. Я ощущала панику моего Защитника из-за новости, что я была в Америке, но он не знал, где. Я ощущала его эмоции как свои. Растерянная и встревоженная, я глядела в окно на бесконечную пустошь. Перед нами солнце поднималось на горизонте, небо было голубым, ясным.

«Может, — подумала я, — сон был отражением моего желания найти Феникса?».

Я отогнала эти мысли и спросила:

— Где мы?

— Пустыня Мохаве, — Джуд зевнула, убрала ноги с панели приборов и потянулась.

— Далеко еще?

Она взглянула на навигатор.

— Мы почти там.

— Где? — раздраженно спросила я. Навигатор показывал путь, но не место назначения.

— Хейвен, — буркнула Джуд.

Я смотрела на нее и ждала. Объяснений не последовало, и я сказала:

— Расскажешь мне больше?

— Скоро увидишь, — уклончиво ответила она.

Без предупреждения машина выехала с шоссе на дорогу без таблички. Впереди неподалеку была горная гряда, и мы ехали будто посреди глуши. После пары миль асфальт резко кончился, и мы попали в город-призрак с дюжиной заброшенных зданий, рушащихся от жара пустыни.

— Мило! — сказала я с сарказмом. — Стоило пути!

— Это была процветающая шахта, пока ее не закрыли в конце прошлого века, — объяснила Джуд. Она обулась и сжала руль. — Дальше вести самой, — сказала она.

Я приподняла бровь.

— Я думала, ты не могла водить.

— Я сказала, что не было нужно, — ответила она и погнала по земляной дороге, облако пыли поднялось за нами. — Мы попали в мертвую зону, — она кивнула на экран машины, красная иконка мигала, не было связи. — Тут много железной руды в камне, и это блокирует сигнал. Тут не ловит мобильный, Wi-Fi или даже спутник.

Мы ехали глубже в пустыню, склоны горной гряды поднимались выше вокруг нас, дорога становилась грубее, было все больше ям. Мы въехали в узкий овраг, стало видно вход в старую шахту. Вход был запечатан металлическим барьером с красными большими табличками «ОПАСНО» и «НЕ ВХОДИТЬ». Но, взглянув в зеркало заднего вида, Джуд направилась к закрытому входу.

— Что ты делаешь? — воскликнула я, сжимая сидение в панике.

Я думала, что мы врежемся, но металлический барьер поднялся, и мы проникли в шахту. Сердце билось в горле, я оглянулась, барьер закрылся за нами, за ним осталось солнце… и выход.

— Заброшенная шахта — идеальное прикрытие Хейвена, — объяснила она, грубо вырезанные стены туннеля сверкали в свете фар. — Чтобы не лезли любопытные.

— Это под землей? — спросила я, Джуд ехала по темным туннелям. Но, едва я спросила, я получила ответ. В тупике камень разделился, и мы выехали на яркое солнце. Прикрывая глаза от света, я притихла в потрясении от поразительного вида. В скрытой долине устроился восхитительный комплекс белых мраморных зданий, мерцающих в утренней жаре. Вокруг комплекса, вдоль края долины, шесть больших колонн из красного камня, вырезанные временем, стояли полукругом. В сердце, сияя, как кристалл, на солнце, блестела большая стеклянная пирамида.

— Добро пожаловать в Хейвен! — сказала Джуд с гордой улыбкой.

Я глазела, пока мы ехали туда. Хейвен выглядел как храм из будущего: древнегреческий белый мрамор и пирамида в египетском стиле соединились с современным стеклом и солнечными батареями. Прошлое, настоящее и будущее слились без проблем. Высокая круглая стена окружала главный комплекс, напоминая затерянный укрепленный город.

— Почему ты не сказала? — выдохнула я. — Это невероятно!

— Ты еще внутри не была, — сказала Джуд. Она проехала автоматические врата, попала в большой двор с гравием и римскими статуями. Мы остановились у арки каменных ступеней, ведущих к входу с колоннами.

Я вышла из машины, ощутила спокойствие, как в храме. Ветерок ласкал колокольчики, и они тихо звякали, птицы щебетали неподалеку в ветках оливкового дерева. В его тени я заметила рыжего кота, спящего на земле. Утреннее солнце обжигало кожу, но я ощутила тепло внутри… я была тут спокойнее, но и энергичнее, чем за долгое время. Тревоги будто улетучились, и улыбка сама возникла на губах.

Джуд посмотрела на меня.

— Хейвен и на меня так влияет, — сказала она.

Мы поднялись по ступеням к колоннам, где она открыла большие двойные двери, и мы вошли в прохладу зала. Пол был отполированным белым мрамором, потолок был выкрашен в нежно-голубой, как безоблачное небо. Бежевые кожаные диваны и кресла делали комнату стильной, из окон во всю стену было видно японский водный сад. Но меня потрясло количество котов тут. Одни лежали на диванах, другие грелись на солнце или глядели в окно на птиц, летающих в саду или пьющих из пруда. Пара котят играла на ковре у камина, их мать ласкала еще двоих в лежанке.

— Калеб любит котов, — объяснила Джуд, заметив мое любопытство. — Он их боготворит, — она указала на большую эбонитовую статую кота, украшенную камнями и золотыми египетскими символами.

Я разглядывала статую, и гибкая кошка цвета песка с широкими ушами и мордочкой кугуара запрыгнула на ближайший столик и дружелюбно мяукнула мне. Я сняла рюкзак и протянула к ней руку. Она потёрлась, громко урча.

— Ах, ты уже встретила Нефертити, — сказал низкий звучный голос со смехом. — И она явно тебя помнит!

Я повернулась, увидела пожилого мужчину в бело-бежевом костюме с галстуком. Он заметно хромал, опирался на деревянную трость с ручкой в виде головы льва. И его волосы были зачесаны назад, как грива льва. Его овальное лицо было добрым, мудрым и в морщинах, словно время вырезало каждый год на его загорелой коже в пятнах. Но, хоть он был старым, его глаза не имели возраста — ярко-синие, почти ослепляющие. Он тепло мне улыбнулся.

Я инстинктивно улыбнулась в ответ, потом растерянно нахмурилась.

— Кот меня помнит?

Он кивнул.

— Присмотрись, и можешь ее вспомнить, — предложил он, подмигнув.

Кошка с любовью терлась об мою ладонь, и я посмотрела в ее сияющие изумрудные глаза.

18

Радостно урча, Нефертити свернулась на моих коленях, пока я сидела, скрестив ноги, и ела сладкие финики в тени платана. Отсюда в саду замка я видела прогресс пирамиды отца, поднимающейся над землей, сияющие белые блоки отполированного известняка пронзали теперь безоблачное синее небо, как он. Он говорил, что, когда он умрет, его похоронят в этой гробнице, и строение поможет ему — великому фараону Хепухотепу — отправиться к богам выше и достичь загробной жизни.

Я опустила взгляд с огромного количества рабочих под горячим солнцем, строящих пирамиду, заметила муравьев на косточке финика у моих ног. Я поняла, что выглядела как божество для этих муравьев… как мы казались муравьями для божеств. Если что угодно могло привлечь внимание Осириса, Короля мертвых, то это величавая пирамида моего отца.

— Принцесса Тиаа, тысяча извинений, что помешал, — сказал лысый жрец, низко кланяясь и приближаясь.

— Я рада тебе, Анкху, — я улыбнулась. Я заметила, как мой страж, Ранеб, чуть подвинулся в углу сада. Отчасти скрытый за кустом, он был так неподвижен, что я почти забыла, что он был там. Любой, кто шел по саду, мог принять его за статую.

Держа голову опущенной, Анкху отложил скипетр жреца и сел на колени.

— Знаю, вы любите финики, — он протянул ко мне корзинку с крышкой. — Мой брат — торговец, он добыл лучшие фрукты из-за реки Иордан. Прошу, примите этот скромный дар как знак моей верности вам и вашему отцу.

— Благодарю, — ответила я, радуясь и немного удивляясь. Анкху был в свите моего отца, сколько я помнила, но он впервые подарил что-то мне. Может, он нуждался в благосклонности, хотел, чтобы я что-то передала отцу? Визирь отца, Кафра, предупреждал, что ко мне могут с таким подойти из-за того, что я была единственным ребенком фараона, наследницей престола, а еще — Первым Предком.

Жрец осторожно опустил корзинку у моих ног. Я заметила, что его белое одеяние было влажным, липло к спине, а лысина цвета песка была в каплях пота.

— Посидите со мной в тени, — предложила я. — Разделим ваш добрый дар.

Он благодарно поклонился и взял скипетр с анкхом сверху.

— Ваша щедрость восхищает, моя принцесса, но, к сожалению, мне нужно идти по делам, — ответил он, уже отступая к дорожке. — Наслаждайтесь финиками.

Я смотрела, как он покидал сад, странно спеша. Но все советники моего отца были под сильным давлением, нужно было завершить пирамиду до следующего урожая. Я была рада, что дар Анкху был свободным, и он не ожидал услуги взамен. Я могла ему доверять. Глядя на корзинку, я гадала, стоило ли ждать, пока моя служанка, Ситрэ, вернется с лимонной водой, прежде чем пробовать угощение. Но меня искушали слова о редких финиках. Я решила попробовать один. Я придвинула корзинку ближе, Нефертити напряглась на моих коленях, насторожила уши, зеленые глаза были огромными.

— Нефе, что такое? — спросила я. Я окинула сад взглядом, но не увидела ничего странного. Погладив кошку, чтобы успокоить ее, я подняла крышку корзинки, хотела сунуть туда руку, но Нефе спрыгнула с моих колен, выгнула спину, подняв хвост. Я отдернулась, а из корзинки поднялась черная кобра, раскрыв капюшон.

Я застыла, змея высунула раздвоенный язык, покачиваясь передо мной, темные немигающие глаза пугали злобой. Нефе зашипела громче, шерсть встала дыбом на ее спине. Но она не успела прыгнуть, змея ударила, ядовитые клыки летели к моей золотистой коже!