Крис Брэдфорд – Охотники за душами (страница 24)

– Дженна, бежим! – кричит Феникс, подхватывая рюкзак, и со всех ног несется прочь из священного круга.

Как кролик, за которым гонятся собаки, я бегу за ним, спотыкаясь, вниз по склону. У меня за спиной рычит и чертыхается фермер, временно ослепленный – земля попала ему в глаза. Феникс бежит рядом, рюкзак на бегу бьет его по спине. По полю раскатывается второй выстрел дробовика, пули свистят мимо… Но ни одна не задевает меня. Мы ныряем в лес и под укрытием деревьев слышим, как вслед нам визжат пули следующего выстрела, пролетая над головой.

19

– Ох, едва не попались! – выдыхаю я, слезая с мотоцикла и снимая шлем. Феникс гнал как сумасшедший несколько миль, при этом то и дело куда-нибудь сворачивал, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. Наконец мы остановились на берегу реки. Здесь совсем пусто, на лугу нет ничего, кроме цветов и высоких трав.

– Да… едва не попались, – морщась, словно от боли, Феникс слезает с сиденья, пинком ноги откидывая подножку, чтобы поставить байк. После чего он сбрасывает с плеч рюкзак – и я вижу, что тот в нескольких местах пробит мелкими дырками. Да что там рюкзак – кожаная куртка тоже тут и там продырявлена.

– Он все-таки в тебя попал, – охаю я. Теперь я наконец понимаю, что Феникс закрыл меня собой от выстрелов фермера.

Феникс бредет к реке и падает на колени у края воды. Молча смывает с рук присохшую грязь и умывается. Подойдя ближе, я вижу, что он морщится от боли.

– Сильно он тебя? – неловко спрашиваю я.

– А это ты мне скажи. – Он со стоном стягивает куртку, и я вижу, что футболка насквозь пропиталась кровью. Я зажимаю себе рот, чтобы не заорать от ужаса – крови слишком много, что же ее так много? На секунду к горлу подкатывает тошнота.

– Совсем все плохо? – Феникс замечает, как я перепугана.

Я изо всех сил стараюсь взять себя в руки и как можно спокойнее пожимаю плечами:

– Ну, так я не очень вижу, нужно снять футболку, чтобы я посмотрела.

Я осторожно помогаю ему стянуть футболку. Морщась от жалости, осматриваю раны от выстрелов – вся спина в крови и рытвинах от дроби, но куртка и рюкзак, кажется, приняли на себя большую часть удара. Синяков больше, чем открытых ран.

– Похоже, большая часть дроби вошла неглубоко, – сообщаю я.

– Все равно жутко больно, – выдыхает Феникс сквозь зубы. Он машет рукой в сторону изрешеченного рюкзака: – Там, в боковом кармане… аптечка…

Я протягиваю ему металлическую коробку с вмятиной на крышке: каким-то чудом аптечка уцелела.

– Угу, молодец. Вот ты меня и подлатаешь, – он возвращает аптечку мне.

– Я?

Он кивает. Я смотрю на аптечку, как на какой-то инопланетный артефакт, потом перевожу взгляд на его окровавленную спину.

– Может, лучше в больницу?

Феникс смотрит на меня одновременно насмешливо и с жалостью:

– К сожалению, Дженна, мы лишены этой прекрасной возможности… если, конечно, не хотим, чтобы нас арестовали.

Я неохотно открываю крышку и диким взглядом обвожу весь набор бинтов, пластырей, турникетов, антисептических салфеток, шприцев и марли.

– И что мне со всем этим делать?

– Да что обычно. Меня спасать. – Он улыбается, и его уверенность в моих медицинских способностях кажется мне настолько же обнадеживающей, насколько необоснованной.

– Но я же никогда не… – Я не договариваю, ведь и так понятно, что мне на это ответит Феникс. – Ладно, – вздыхаю я. – Как-нибудь разберемся.

Я копаюсь в аптечке, не зная, с чего начать. У нас в школе были курсы первой помощи, но ведь совсем базовые! Типа там как приклеить пластырь… что делать, если укусила оса… звоните 103 или 112. А вот как быть с огнестрельными ранениями, я что-то не очень знаю. И тут мне вспоминается Отблеск событий в бомбоубежище. Тогда я слишком психанула, чтобы обратить внимание на детали, но на мне ведь точно был белый халат. Одна за другой передо мною встают картины из той жизни, где я была санитаркой во время Второй мировой войны. Я позволяю Отблеску заполнить сознание и полностью доверяюсь интуиции. Надеваю хирургические перчатки, осторожно протираю спиртовыми салфетками спину Феникса. Нахожу пинцет, его тоже обеззараживаю с помощью салфеток. Уверенными точными движениями подцепляю и вытаскиваю дробины – Феникс каждый раз сжимает зубы, чтобы не закричать. Наконец с дробью покончено. Я промываю раны, потом накладываю повязки и клею пластыри. Отхожу в сторону и осматриваю результат работы.

– Ну что, доктор Дженна, каковы мои шансы? – ухмыляется сквозь боль Феникс.

– Ты похож на плохо упакованную посылку с почты, везде дырки и скотч! – Шутка так себе, но я смеюсь от облегчения. – Зато ты жив!

Феникс тихонько качает головой:

– Да уж, иногда я сомневаюсь, кто тут за кем присматривает все эти жизни подряд.

Я ласково ему улыбаюсь:

– Ну, мы можем по очереди приглядывать друг за другом.

Он вскидывает на меня свои прекрасные сапфировые глаза, и взгляд такой ясный, такой открытый и беззащитный, что я снова чувствую все то же странное и непреодолимое притяжение. Прежде чем напряжение станет непереносимым, я отвожу взгляд и с особой тщательностью принимаюсь наводить порядок в аптечке.

Через мгновение Феникс тоже отворачивается. Порывшись в изорванном рюкзаке, он извлекает оттуда пробитую бутылку, в которой еще осталось немного воды, и сплющенные в лепешку сэндвичи.

– Хм, это был наш обед, – мрачно говорит он.

Я вдруг понимаю, что после скудного завтрака мне ужасно хочется есть.

– Может, оно еще съедобное? – с надеждой спрашиваю я.

Феникс осторожно передает мне еду и снова лезет в рюкзак. На дне он находит запасную футболку, не пострадавшую от выстрелов. Правда, ее залило водой из пробитой бутылки, так что Феникс вешает ее сушиться на ближайшем кусте. Потом мы садимся рядом на берегу, жуем остатки сэндвичей, время от времени выковыривая из них дробь, и слушаем, как мирно плещутся волны в реке. Время от времени я украдкой поглядываю на Феникса. Конечно же, ему должно быть по-прежнему больно, но он ни разу не пожаловался, да и, кажется, вовсе не ждет благодарности за то, что пожертвовал собой, защищая меня. Именно это, а даже не Отблески, заставляет меня окончательно поверить в то, что он в самом деле Защитник моей души.

Он же правда, по-настоящему заслонил меня собой от пули. Такое мужество и такой бескорыстный героизм трогают меня невероятно…

– О чем ты так задумалась? – спрашивает Феникс.

Я моргаю, словно очнувшись от сна, и вдруг понимаю, что все это время пялилась на него.

– Э-э-э… гммм… ни о чем. – Я поспешно перевожу глаза на бутылку, которую до сих пор вертела в руках. Чтобы сделать глоток, пробоины от дроби приходится затыкать пальцами. – Просто интересно, что мы теперь будет делать.

Феникс пожимает плечами:

– Думаю, поищем другой тайник.

Струйка воды из бутылки проливается мне на джинсы.

– Может, лучше сразу добраться до Габриэля? – спрашиваю я.

– Нам нужно действенное оружие против Танаса, – объясняет Феникс. – Иначе мы перед ним беззащитны.

– Какое оружие?

Феникс в задумчивости кривит губы:

– Зависит от того, что в тайнике.

– А где нам его искать?

– Хороший вопрос. – Феникс вонзает было зубы в сэндвич, морщится, выплевывает очередную дробинку и выкидывает остатки. – Нужно порыться в памяти.

Он садится в позу лотоса, закрывает глаза и замедляет дыхание. Несколько минут стоит тишина, слышно только, как шумит река и как ветер шелестит в высокой траве. Кажется, Феникс в глубоком трансе. Сначала он полностью неподвижен, но постепенно начинает немного раскачиваться из стороны в сторону и что-то бормотать. Я наклоняюсь к нему, но все равно не могу ничего разобрать. Его голос становится глубже, кажется, что знакомый американский акцент полностью пропадает. Вдруг он выкрикивает на чистом британском английском: «Прячься!» – и, к моему ужасу, начинает биться, словно в судорогах, его сотрясает сильная дрожь. В надежде как-то его успокоить я кладу руку ему на плечо…

20

– Прячься! – выкрикивает он. Мы ныряем в нишу у камина. Я крепче сжимаю его руку, чувствуя, как сотрясаются стены башни над воротами. Нам на головы сыплются пыль и штукатурка.

Пушки ревут, словно полчище огнедышащих драконов, их ядра легко выбивают кладку из стен нашей крепости.

Уильям дожидается, пока осядут тучи пыли, и сквозь разбитое окно смотрит вниз, на осаждающие замок парламентские войска.

Около двух лет назад разгорелась английская гражданская война. Нашим сначала удалось одержать несколько побед, но вскоре удача отвернулась от роялистов – сторонников короля, в числе которых были и мы. Круглоголовые так стремятся уничтожить нас, что даже зима им не помеха. Восемнадцать дней как они стоят лагерем в полях под замком, они не только отбили атаку лорда Хоптона, но и осушили озеро, откуда мы в замке брали воду. А с нынешнего утра им на подмогу пришла артиллерия.

Оба мы с горечью осознаем, что замок неизбежно падет, это лишь вопрос времени.

– Что же нам теперь делать? – спрашиваю я Уильяма.

– Молить Бога о заступничестве, – отвечает он, сжимая рукоять рапиры. – Или погибнуть в бою.

Следующий выстрел снова попадает в нашу башню, она сотрясается до основания, и я в страхе прижимаюсь к Уильяму. Снизу до нас доносятся крики раненых солдат и запах пороха. Свистят стрелы, грохочут мушкетные выстрелы – защитники замка все еще не сдаются и пытаются отстреливаться, но что это в сравнении с сокрушительными залпами вражеских пушек?