Крис Брэдфорд – Охотники за душами (страница 21)
По всему моему телу прокатывается дрожь. Я вспоминаю Отблеск жертвоприношения на вершине церемониальной пирамиды, там еще было извержение вулкана, и земля содрогалась… Столовый нож в руке Феникса, кажется мне, на миг превращается в изогнутое нефритовое лезвие, похожее на язык ядовитой змеи, перед глазами всплывает лицо Танаса с ритуальной раскраской, с угольно-черными глазами и чудовищной усмешкой, когда он возносит нож, чтобы вонзить его в мое сердце…
Я трясу головой, чтобы отогнать ужасное видение.
– Давай дальше. Зачем Танасу это нужно? Уничтожить Свет, который предположительно заключен в Первопроходцах?
– А зачем вообще злу нужно что-либо уничтожать? – отзывается Феникс, царапая кончиком ножа пластиковую крышку стола. – Затем, чтобы победить. И править миром своими темными путями. С уничтожением каждой новой души Первопроходца сила Танаса и его власть возрастают.
На этих его словах за окном кафе на солнце набегает легкое облако, на миг погружая наш столик в тень. Я хочу спрашивать еще, хочу знать больше, но одновременно слишком боюсь возможных ответов на свои вопросы…
Официантка снова нарушает наше уединение: она принесла завтрак. Еда на тарелке Феникса кажется мне невыносимо жирной и горячей. Феникс с удовольствием режет колбаску пополам и отправляет половину в рот так жадно, будто это его последняя в жизни трапеза. Я тем временем не могу заставить себя прикоснуться к своему несчастному тосту, только отхлебываю чай и спрашиваю:
– И каков по этому поводу наш план?
Держа чашку в ладонях, я грею об нее руки – разговоры о Танасе слабо совместимы с едой.
– Что мы будем делать? Убегать… Прятаться… Сражаться?
Я с трудом выговариваю последнее слово – оно наполняет меня ужасом. Я всегда была такой неконфликтной, терпеть не могла любые конфронтации и споры – а уж драться и вовсе никогда не умела. На самом деле я не имею ни малейшего представления, как это – сражаться, драться.
– Все это сразу, по мере надобности, – отзывается Феникс, вслед за колбаской закидывая в рот кусок яичницы. – Но сперва нам надо отыскать Габриэля.
– Кто такой Габриэль?
– Он Душевидец.
Я отпиваю еще крохотный глоточек чая.
– Отлично. И что это значит?
– Тот, кто обладает даром видеть прошлые жизни других людей и связи между ними, – поясняет Феникс, едва проглотив очередную порцию еды. – Душевидец – он вроде духовного гида по всей Земле, проводник между этим миром и Вышними Сферами. А еще Душевидцы могут предоставлять временное убежище и давать указания, что нужно делать дальше, чтобы повысить шансы на выживание. Но Душевидцев на свете очень мало, и расстояние между ними обычно очень велико. В каждом поколении их рождается всего несколько человек, и они рассеяны по всему миру.
Наконец ощутив подобие аппетита, я откусываю кусочек от своего тоста с маслом.
– И где же нам искать этого Габриэля?
– По счастью, согласно моим сведениям, он находится здесь, в Англии, – отзывается Феникс, вытаскивая свежекупленный дорожный атлас, и раскрывает его на столе. – Мои источники говорят, что он служит приходским священником в местечке под названием Хэйвенбери.
Мы плечо к плечу склоняемся над атласом. В индексе населенных пунктов подобные крохотные деревеньки не значатся, так что нам приходится перелистывать страницу за страницей, тщательно проверяя все названия.
Минут через пять бесплодных поисков я вздыхаю:
– Какая жалость, что я без смартфона! Мы бы сразу нагуглили этот Хэйвенбери…
– Я не доверяю технике, – бормочет Феникс, переходя к очередной секции карты. – А кроме того, мобильник мог бы им помочь отследить твое местоположение.
Я тревожно ерзаю на стуле – моя паранойя снова начинает возрастать. Возвращается тягостное чувство, что на меня смотрят. Я быстро окидываю взглядом кафе, чтобы убедиться, что это чувство не обоснованно. Повар прикуривает сигарету от кухонной газовой плиты, официантка отдыхает, уткнувшись в экран смартфона, дальнобойщик поглощен чтением газеты. Никому здесь нет до меня ни малейшего дела. Пусть так будет и дальше, пожалуйста! Однако же отсутствие телефона заставляет меня чувствовать себя отрезанной от внешнего мира, слишком зависящей от Феникса. Если бы можно было просто поговорить с Мэи, услышать ее мнение обо всем этом! Оказавшись в настолько критическом положении, я особенно остро осознаю, насколько нуждаюсь в ее дружбе, высоко ее ценю.
Кое-как дожевав свой тост и допив чай, я в молчании продолжаю вместе с Фениксом изучать карту сантиметр за сантиметром.
– Все равно что искать иголку в стоге сена, – вздыхаю я тоскливо спустя еще десять минут.
Феникс напряженно хмурится:
– Извини. Информация, которую мне дал мой источник, немного невнятная… Он упомянул местность под названием типа «Глокестер» или «Глоу… что-то там».
– Может, Глостершир? – предполагаю я с надеждой.
– Точно! – щелкает пальцами Феникс. – Это самое слово!
Он быстро отлистывает атлас к разделу графства Глостершир, и мы возобновляем свои поиски. Еще четыре страницы розысков, и я уже почти готова сдаться, но тут замечаю нужное название, написанное мельчайшим шрифтом.
– Вот оно! – Я тычу пальцем в слово «Хэйвенбери» – крохотное поселение в самом центре района Костуолд.
Феникс прищуривается, прикидывая расстояние.
– Так, до места нам около сотни миль. Это два часа… а может, и меньше. Поехали, надо спешить.
Феникс поспешно заталкивает в рот остатки своего завтрака, а я тем временем поднимаюсь из-за стола.
– Ты куда? – резко спрашивает он, чуть не подавившись недожеванным.
– Э-гм… как бы тебе сказать… в уборную, – отзываюсь я, чувствуя себя собакой на очень коротком поводке.
Феникс глотает, одним махом допивает апельсиновый сок и кивает:
– Хорошо, только давай очень быстро. И держись вне зоны обзора камеры.
17
Я иду по кафе, стараясь держать голову низко склоненной, прятать лицо. Прохожу мимо стойки, где сидит со своей газетой дальнобойщик, прихлебывая кофе из чашки, и читает раздел спортивных репортажей.
Воспользовавшись туалетом, я подхожу к раковине помыть руки и лицо, хоть немного смыть грязь и пот долгой поездки. Плеснув на щеки холодной водой, я вглядываюсь в свое отражение в зеркале – и с трудом себя узнаю.
Русые волнистые волосы спутаны, все в колтунах. Лицо изможденное, бледное, щеки ввалились, под глазами круги от недосыпа и стресса – но при всем этом… Я различаю слабое сапфирово-голубое мерцание в своих зеленовато-коричневых радужках.
Я наклоняюсь вперед и вглядываюсь: кажется, я могу увидеть в зеркале призраки своих прошлых лиц. Лица из прошлых жизней – где-то губы у меня были полнее, лицо шире, волосы короче, кожа темнее или светлее… Но личность за всеми этими обличиями остается той же: это моя сущность, это я.
Завороженная собственным отражением, я смотрю в зеркало, видя нескончаемый зеркальный коридор своих жизней, и не могу сдвинуться с места.
За последнюю неделю я сильно изменилась – после роковой встречи с Дэмиеном в музее что-то неудержимо стронулось с места. Сперва эта встреча, потом нападение его банды, потом попытка похищения, потом ДТП, которое устроил Феникс, чтобы вырвать меня из рук инспектора Шоу… Все это наложило на меня неизгладимый отпечаток. Но кроме следов, которые, несомненно, оставили на моем лице пережитые потрясения, я вижу кое-что еще. Я словно бы стала… в самом деле старше. Не то чтобы я постарела, нет никаких морщин и тому подобного – изменилось выражение моего лица. Можно выразиться так: я выгляжу… «взрослой не по годам». Как если бы опыт прошлых жизней просочился в мое нынешнее тело, и каждый Отблеск принес с собой очередную частичку осознания того, кто я на самом деле есть.
Однако же у меня по-прежнему слишком много вопросов, ответы на которые отнюдь не плавают на поверхности.
Надеюсь, что этот самый Габриэль, Душевидец, хоть что-то для меня прояснит… Но в любом случае я чувствую, что на меня – такую еще юную и неподготовленную – возлегла огромная ответственность. Если Феникс говорит правду и ничего, кроме правды, получается, что я – одна из тех, кто держит в своих руках судьбу мира.
Сама мысль об этом ужасает. Я ведь просто юная девушка из Южного Лондона… а не какая-то там многократно перерождавшаяся с начала времен светоносная душа!
Я вглядываюсь в свое отражение в зеркале, отчаянно ища облик девушки, которой я была так недавно. И вижу лица, множество лиц… Лиц моих предыдущих воплощений. А потом из-за моего плеча всплывает еще одно лицо – с угольно-черными глазами, полное холодной ненависти… Лицо Дэмиена!
На меня наваливается ледяной ужас, резко становится очень холодно – так, что кожа покрывается мурашками, а волоски на затылке приподнимаются. Я резко разворачиваюсь, чтобы хоть как-то защититься, – но за спиной у меня никого нет.
Это просто мое воображение проделывает опасные трюки. Напряжение последних дней дало себя знать – привело меня на грань нервного срыва. Я уже и правда от собственной тени шарахаюсь.
С еще не унявшимся сердцебиением я наконец выхожу из уборной и снова иду по коридору. В ярком свете ресторанных ламп я вдруг замечаю на стене телефон-автомат – и мне в голову сразу приходит мысль о родителях.