Крис Боджалиан – Бортпроводница (страница 50)

— Чтобы привезти их сюда, потребуется минимум час, а то и больше. И то при условии, что найдется сотрудник, готовый приехать немедленно. Уверен, вы не захотите так долго ждать.

— Тогда спасибо вам большое, я, пожалуй, пойду. Вы сказали, что я не арестована.

— Верно.

Повисла долгая пауза, потом Марко взял со стола копию паспорта и помахал ею в воздухе почти пренебрежительно.

— Но мы в точности знаем, кто вы такая, мисс Боуден. Интерпол в точности знает.

— Тогда зачем вы зря тратите мое время и задаете вопросы про Дубай? — огрызнулась она. — Я страшно устала, и на меня только что напали!

— Усталые люди более склонны к сотрудничеству. Более разговорчивы.

— И что дальше? Пытка утоплением?

— В отличие от вашей страны, здесь такие методы не практикуют, — пожал плечами Марко.

— Я ухожу.

— Как пожелаете.

Он спросил название гостиницы, в которой она остановилась, и номер телефона. Все это он записал на листке с копией паспорта, а Томмазо вбил в ноутбук.

— Как долго вы пробудете в Риме?

— До завтра. Улетаю поздно утром.

— Рейс два-один до аэропорта имени Кеннеди?

— Именно.

Он кивнул несколько самодовольно.

— Я хорошо помню расписание вашей авиакомпании. Я помню расписания многих авиакомпаний. — Потом он встал, за ним Томмазо, и Кэсси поднялась со стула. — Если нам понадобится с вами поговорить, мы вам позвоним. Но, мисс Боуден…

— Да?

— Пожалуйста, ради вашего же блага, не нападайте… Пардон, не приближайтесь к незнакомым женщинам, пока вы здесь.

Он улыбался, но в его голосе прозвучали настолько приторные и зловещие нотки, что Кэсси почудилась в его тоне скорее угроза, чем совет.

23

Аэропорты завораживали Елену: попадая туда, люди словно получают заряд электричества. Все на взводе. Бывают пассажиры нервные и напряженные, испытывающие стресс, — все состояния тревожного спектра, поскольку боятся не успеть на стыковку, или вообще до дрожи боятся летать, или держатся начеку, постоянно ожидая, что вот-вот вспыхнет пламя, и барабанные перепонки разорвет грохотом террористической атаки. Более часто летающие пассажиры дергаются из-за стыковок или изменений в расписании, а еще есть те, кого раздражает требование выкладывать жидкости в прозрачный пакет, проходить через сканер, снимать ботинки и кеды. Что больше всего бесило Елену? Идиоты, которые ставят грязную обувь в контейнеры для верхней одежды, рядом со своими же куртками и сумками. Ее передергивало, когда, укладывая свой кашемировый жакет в пластиковый поддон, она думала о том, что мгновение назад с его дном соприкасались подошвы ботинок, которые регулярно встают рядом с писсуарами.

Елена спрятала соломенную шляпу в саквояж, еще не выйдя из зала выдачи багажа. Поразмыслила, не зайти ли в туалет, чтобы надеть парик, но решила, что беспокоиться больше не о чем — все равно в ближайшее время Боуден из аэропорта не выберется.

В том, что бортпроводница заметила ее на паспортном контроле в Риме, заключалась некая ирония, и от Елены она не ускользнула. Виктор определенно хотел донести до нее некую мысль. За словами могло последовать дело. Страшное дело. Именно из-за риска наткнуться на Боуден Елена полетела из Ньюарка, а не из аэропорта Кеннеди.

С другой стороны, Боуден, заметив Елену и напав на нее, невольно сделала ей подарок. Потом на помощь пришла удача в лице народной мстительницы из Массачусетса. Елена держала наготове собственный перцовый баллончик, но он не потребовался. Она незаметно опустила в сумку предмет, похожий на элегантную итальянскую авторучку, после того как Боуден рухнула на колени, закрыв лицо руками.

Она помедлила, когда, стоя в очереди на такси, учуяла запашок авиакеросина. Она ненавидела запах авиакеросина. Ее от него выворачивало. Но она стряхнула это ощущение, потому что светило солнце, а столкновение в зале выдачи багажа обернется в ее пользу. Прекрасно, что оно случилось. Она так и скажет Виктору. Для мира, наблюдающего с разинутым ртом за этой историей, стычка станет лишним подтверждением того, что бортпроводница окончательно слетела с катушек. Причинно-следственная цепочка очевидна. Боуден убивает Соколова в Дубае. «Нью-Йорк пост» выводит ее на чистую воду. Она набрасывается на незнакомую женщину в аэропорту Фьюмичино. На следующее утро, когда ее тело найдут в Риме, все подумают: а ведь было более чем вероятно и абсолютно предсказуемо, что бортпроводница покончит с собой.

Конечно, если все пойдет по плану. Но сначала Елена хотела как следует разобраться, чем занимается зять Боуден на военной базе «Блю-Грасс» и какую информацию Соколов мог собрать в интернете. Она знала, что ей самой выяснить все довольно просто — достаточно одного ее звонка и одного ответного, — но ей было важно понять, что мог накопать Соколов. Это разные вещи. А еще она собиралась нырнуть в теневую сеть и использовать свои тайные ресурсы, чтобы понять, не ошибается ли она насчет Боуден, ее зятя Денниса Маккоули и курьера. Потом нужно будет проконсультироваться с куратором. Она знала, что дольше тянуть нельзя. И они это знали.

Интересно, что принесут следующие двенадцать часов? Или, если уж на то пошло, следующие сутки. Либо они ее отзовут, либо Боуден умрет. Зависит от того, как сильно они хотят побольше узнать о Викторе Оленине и его мечтах совместить беспилотники и ядовитый газ.

24

По дороге в Рим, сидя на заднем сиденье маленького такси, Макайла рассказала Кэсси, что ей 36 лет, что у нее есть муж, топ-менеджер рекламного агентства, и пятилетняя дочь, которую они собираются скоро отдать в детский сад. Они живут в Дугластоне, районе Квинса, родители мужа обитают неподалеку, и это дар божий, поскольку родственники могут присмотреть за дочкой. Она говорила и говорила, почти не задавая вопросов, и это было идеально, потому что из-за августовской жары в такси стояла духота, а Кэсси хотелось только слушать. Она даже могла бы немного поспать, но, въехав на огибающее Рим транспортное кольцо, водитель повел машину довольно резко, тормозя и стартуя с непредсказуемой (и ненужной) агрессивностью. Тихий голос Макайлы звучал успокаивающе, и Кэсси представляла себе, как этим голосом коллега читает своей дочери книжку в те вечера, когда не летит во Франкфурт или Рим.

Господи, подумала Кэсси, каково это — когда у тебя есть дочь? Когда у тебя есть дети?

Однажды она увидела фразу, написанную синим и желтым мелками на информационной доске, стоящей у магазина одежды в Вест-Виллидж: «Помнишь, кем ты мечтал стать? Время еще есть». Ей хотелось в это верить, ей отчаянно хотелось в это верить. Хотелось стать другим человеком — полностью противоположным тому, какова она сейчас. Но с каждым днем перемены становились все менее и менее вероятны. Жизнь, думала она, сидя на заднем сиденье такси, это сужающиеся возможности. Воронка.

— А вот и наша гостиница, — сказала Макайла и заплатила таксисту прежде, чем Кэсси успела достать из сумки кошелек.

— Пожалуйста, позволь мне вернуть долг, — сказала Кэсси.

Авиакомпания забронировала для них тот же отель, что и на прошлой неделе. Кэсси с досадой вздохнула, глядя на вход в здание. В голове промелькнула мысль, что надо всеми силами избегать Энрико. Увидев других членов экипажа в их знаменитой униформе черного, синего и красного цветов, он заинтересуется, нет ли среди них Кэсси.

— Ерунда, — откликнулась Макайла. — Можешь вечером угостить меня глоточком чего-нибудь крепкого. Что скажешь?

Кэсси улыбнулась. Тот факт, что для Макайлы алкоголь — не более чем спутник дружбы и товарищества, не прошел мимо нее незамеченным. Как и для большинства людей.

— Ладно.

Кэсси очень надеялась: если они пойдут выпить, боги окажутся милостивы к ней и выяснится, что сегодня не смена Энрико.

Таксист достал их чемоданы из багажника.

— Спасибо тебе, — сказала Кэсси Макайле. — Искреннее спасибо за все.

— Пожалуйста. Хотя, вообще-то, я ничего не сделала. А теперь иди поспи. Мне бы точно не помешало вздремнуть.

Кэсси кивнула и проследила, как привратник протащил ее чемодан вверх по шести мраморным ступенькам и вкатил в вестибюль. Она поспит. Но сначала позвонит своему адвокату в Нью-Йорк. На Западном побережье почти семь утра. Ани наверняка уже проснулась.

— Вы ее видели?! — Это был вопрос, но Кэсси расслышала в голосе Ани шок и недоверие.

— Может быть, — ответила она. — Я в сомнениях. В тот момент я была уверена, что это она. Но чем дольше я размышляю, тем больше мне кажется, что я могла ошибиться. Может, это просто очередной признак надвигающегося безумия. Просто мне все сложнее и сложнее контролировать себя. Сейчас это пугает меня не меньше всего остального.

Она сидела на стуле в гостиничном номере, подогнув под себя ноги, поскольку боялась, что если сядет на кровать, то не устоит перед соблазном прилечь и уснет посреди разговора. И может, уже не проснется. Ее номер располагался на другом этаже, но на той же стороне здания, что и в прошлый раз, и она снова любовалась колокольнями церкви Тринита-деи-Монти.

— Расскажите в точности, что произошло, — потребовала Ани, и Кэсси рассказала обо всем, включая беседу с сотрудниками службы безопасности.

— Вы только что зевнули? — спросила Ани, дослушав до конца.

— Я без сил.

— Понимаю. Но и вы должны понять, что такое поведение — преследование какой-то бедной женщины в зале получения багажа — ровно тот повод, который позволит авиакомпании отправить вас в отпуск без содержания. Не статья в «Нью-Йорк пост». Они не отстранят «убойную бортвертихвостку», которая безумна всего лишь предположительно. Но отстранят бортпроводницу, которая у всех на глазах в одном из крупнейших аэропортов мира демонстрирует свою психическую нестабильность.