Крис Боджалиан – Бортпроводница (страница 18)

Затем Кэсси зашла на сайт компании «Юнисфер» и ввела в строке поиска «Миранда». Ничего. Компания была слишком крупной, чтобы перечислять на странице всех сотрудников. Зато обнаружился список отделений по всему миру, и хотя у них не было своих сайтов, здесь перечислялись все номера телефонов. Кэсси бросила взгляд на часы над духовкой и решила, учитывая разницу в восемь часовых поясов, что в дубайском офисе еще никого нет. Но можно звякнуть туда позже, позвать к телефону Миранду и посмотреть, что произойдет.

Она в третий раз подлила вино в бокал. Взгляд ее упал на визитку Майеса, которую она прикрепила на холодильник рядом с карточкой Хаммонда. На ней она нацарапала номер телефона порекомендованного Майесом адвоката — женщины с мелодичным именем Ани Мурадян. Репортеры телефон не обрывали. ФБР не вышло на связь. Кэсси убеждала себя, что Дерек Майес ошибается, из ФБР не позвонят и ей никогда не потребуются услуги этой Ани Мурадян. Впрочем, рассудила она, чтобы в это поверить, придется выпить побольше. Поэтому она наполнила ванну и захватила с собой бутылку, бокал и телефон. Нет никаких причин оставаться трезвой — сейчас она одна, к тому же не брала в рот ни капли спиртного с полуночи между субботой и воскресеньем. Сорок два часа. Почти двое суток.

Погрузившись в пену, она закрыла глаза и попыталась забыться в ритуале омовения — очистить мозг для нее сегодня было важнее, чем тело, — но оказалось, что это невозможно. Она все думала об Алексе и гадала, что случилось бы, позвони она на ресепшен отеля. Но она и так знала. По крайней мере, могла догадываться. Все сочли бы, что она и прикончила бедолагу — по правде говоря, эту версию сложно было бы опровергнуть, — и сейчас она уже сидела бы в тюрьме Дубая. Она бы познакомилась с кем-то из американского посольства — очень тесно познакомилась — и даже, возможно, подружилась бы с ним или с ней, общаясь через решетку.

Она заметила, что лак на ногтях, по цвету напоминавший кьянти, слегка облупился. Надо бы сходить в салон. Вылет в Рим не раньше семи вечера, так что завтра можно поспать подольше и все равно успеть и в спортзал, и на маникюр. Легко.

Кэсси опустила бокал на пол рядом с ванной и взяла телефон. Надо посмотреть, что пишут о Соколове в «Твиттере», может, она что-то пропустила. Прокрутила сообщения, появившиеся за день (их она уже прочитала совсем недавно, сидя на кухне), а потом увидела твит новостного агентства из Дубая, выскочивший пару секунд назад. Она прошла по ссылке, и в то же мгновение ее желудок подпрыгнул, словно она оказалась на самолете, провалившемся в трехсотметровую воздушную яму. Она увидела себя! Два своих фото! Узнать ее было бы трудно, практически невозможно, потому что снимки с камер слежения отеля были зернистыми, а ее лицо скрывали темные очки и шарф, купленный в аэропорту по прибытии. На первой фотографии она была запечатлена под ручку с Соколовым в лобби отеля, откуда они пошли ужинать. Она улыбалась, они оба улыбались. На втором снимке Кэсси выходила из отеля на следующее утро. На сей раз без улыбки. Именно по шарфу, с большой долей вероятности, расследователи вычислили ее на втором снимке. Очки у нее совершенно обычные — «Ray-Ban» в классической черной оправе.

Но шарф! Он довольно приметный. Красные и синие арабески, крупное скопление завитков и пальмовых листьев в центре и полосы таких же рисунков помельче, тянущиеся вдоль четырех сторон. Красные кисточки по краям. Снимок был черно-белым, но даже так шарф выглядел очень броско.

Когда она его покупала, рядом стояли Меган и Джейда. Он был на ней, когда она вернулась в гостиницу авиакомпании. Он был на ней, когда она ехала в микроавтобусе вместе с экипажем.

В статье говорилось, что власти не считают женщину подозреваемой, но хотели бы ее допросить. Да ладно! Это просто смешно. Конечно, ее считают подозреваемой. У них же есть ее вечернее фото с Соколовым и еще одно, на котором она выходит из отеля одна на следующее утро.

В полном отчаянии она потянулась за вином и в спешке, перекладывая бокал из одной руки в другую, умудрилась задеть им фаянсовую мыльницу, встроенную в стену. Стекло разбилось, вино вылилось в воду. Пена давно растаяла, и Кэсси, сидя абсолютно неподвижно, смотрела, как винное пятно сначала растеклось по поверхности, а потом растворилось, окрасив воду и осколки (одни осели на бедрах и животе Кэсси, другие опустились на дно и теперь покалывали кожу, словно грубый песок) в мягкий, почти успокаивающий розовый цвет.

И только начав осторожно собирать осколки со своего тела, она заметила на ладони сбоку два длинных пореза.

9

С пятого, верхнего, этажа неприметного офисного здания Елена наблюдала за американскими матросами, веселившимися внизу на тротуаре. Наверняка заблудились. В этом районе располагались сикхский храм, коптская православная церковь, греческий православный приход и центр евангелистов Дубая. А еще кабинеты дантистов и бухгалтеров. Однако здесь не было ни ювелирных лавок, ни магазинов электроники, которые обычно привлекали моряков из порта Джабаль-Али. Прибытие авианосной ударной группы ожидалось завтра, значит послезавтра город наводнят американцы.

Елена отвернулась от окна и облокотилась о комод. В офисе Виктора встречались вещи из разных веков — девятнадцатого и двадцать первого. Стены были отделаны темными деревянными панелями, на боковом столике стоял серебряный поднос с хрустальными коньячными бокалами, украшенными двуглавыми орлами. Здесь же была поворотная панель для видеоконференций и компьютер с сенсорным экраном, встроенным в рабочий стол из хрома и орехового дерева.

— Ее там не было, я обыскала номер, — сказала Елена, надеясь, что это прозвучало не как оправдание, а как констатация факта.

К сожалению, ситуация запутывалась и грозила вырваться из-под контроля. Все мы сильны задним умом, и теперь Елена понимала, что совершила чудовищную ошибку. Как ни ужасно, видимо, вернувшись в номер и обнаружив в постели Алекса бортпроводницу, следовало убить обоих. Можно было обставить все как убийство и самоубийство. Преступление на почве страсти. Бросить в номере нож.

Но она этого не сделала, потому что разбираться с бортпроводницами не в ее стиле. Она не убивает случайных свидетелей. Она не убивает невинных людей.

Теперь Виктор в бешенстве. Она знала этот взгляд. Виктор походил на ее отца в те моменты, когда тот понимал, что кто-то потерпел неудачу. Он не устраивал разносов, не выставлял претензий, не закатывал истерик. Он негодовал молча. Это выбивало из колеи значительно сильнее. И для того, кто облажался, последствия были фатальны.

— О, я тебе верю. Я верю, что ты обыскала номер. Но снимки с видеокамер весьма наглядны. Ты сама их видела на новостных сайтах. Эта женщина определенно была в отеле утром, на ней та же одежда, что и накануне, — напомнил Виктор. — Когда ты позвонила Алексу, он не сказал, что не один в номере?

— Нет. Если бы сказал, я бы туда не пошла.

Кажется, Виктор задумался.

— А раньше с ним такое бывало?

— Если даже и бывало, мне никто об этом не говорил. Алекс не из тех, на кого женщины слетаются, как пчелы на мед.

— Это правда.

Судя по звукам, американцы внизу слегка разбуянились. Если бы не сложная задвижка, Елена открыла бы окно и подсказала морякам, как пройти к магазинам, которые те искали.

— Послушайте, я хотела сделать все сразу, когда мы пили, но не стала рисковать, опасалась поднять шум. Их было двое, кто знает, чем бы все это закончилось. Женщина сказала, что ей пора возвращаться в гостиницу, потому что у нее наутро рейс. Я их оставила и подождала, пока она уйдет.

— А потом вернулась в номер Алекса, — пробормотал Виктор.

— Да.

Он вздохнул, и Елену кольнула искра беспокойства. Оно только разрослось, когда собеседник произнес:

— Очевидно, было бы лучше рискнуть, Елена. Если он был так пьян, как ты описываешь, кто знает, что он ей выболтал? Кто знает, что ей теперь известно?

— Думаю, беспокоиться не стоит.

Елена пыталась убедить Виктора, но чувствовала его неодобрение. Она в беде, в большой беде.

— А я беспокоюсь. И честно говоря, я… — он сделал паузу, будто подбирая подходящее слово, а на самом деле подчеркивая зловещий смысл своего послания, — раздосадован тем фактом, что ты не рассказала мне о посторонней женщине сразу.

— Да, я должна была это сделать, — признала Елена.

— Да. Должна была.

— Простите.

— И что ты обнаружила, когда вернулась в номер? — спросил он.

— Алекс валялся на кровати в отключке. Он просто вырубился. Номер выглядел даже хуже, чем когда пришла в первый раз. Жуткий бардак в обеих комнатах. Кто-то из них, Алекс или эта его кретинка, умудрился разбить бутылку водки, которую я принесла, и гостиничный стакан.

— Это произошло после твоего ухода.

— Правильно.

— Но ты абсолютно уверена, что женщины не было в номере, пока ты разбиралась с нашим мистером Соколовым.

— Абсолютно.

— Получается, она все-таки вернулась в номер позже и обнаружила, что он мертв.

— Но не позвонила ни на ресепшен, ни в посольство. Она просто… Что? Нашла тело и ничего не сделала? Провела ночь рядом с трупом?

Виктор одарил ее мрачной кривой улыбкой, но промолчал.

— Номер довольно большой, — оправдывалась Елена, с отчаянием понимая, что тонет в зыбучих песках и хватается за соломинку. — Может, она заходила только в гостиную. Забыла что-нибудь на столике и даже не заглянула в спальню.