Kris Alder – The Untitled Book (страница 6)

– 14

Пещеру Пловцов, со времени её открытия в прошлом веке, посещает много туристов. И она того заслуживает, это возможность своими пальцами коснуться пальцев своих прародителей, через созданные ими рисунки. Непередаваемое ощущение. Но в этот раз, я приехал сюда не за этим.

Пещера находится в долине высохшей реки Сора, у подножия каменистого плато Гильф-эль-Кебир. Поблизости есть небольшая ровная и твёрдая площадка, используемая в качестве необорудованной взлётно-посадочной полосы для самолётов малой авиации. Это в нашем маршруте вторая контрольная точка. От первой мы добрались сюда быстрее намеченного графика.

Джек уже был на подлёте, а до встречи с агентом оставалось более трех часов. Крыс и Андроид порывались сбегать в Пещеру Пловцов, но Вождь сказал твёрдое нет, и добавил:

– Купите на Амазоне сувенирку, и рассказывайте, что были там.

Цессна подлетела низко с юго-запада, из-за солнца я сначала услышал её, и только потом увидел. Джек сделал круг, рассмотрел площадку, и на втором заходе, после резкого снижения мягко подкатил машину к месту, где мы его ждали.

На охране площадки остались Крыс и Шахир, а мы с Кайлом и Андроидом погрузились на борт, и Джек дал газу. Правое кресло было захламлено – Джек летал без второго пилота. Но он разрешил мне убрать этот бардак в мешок и занять место пилота, со словами: – Только ничего не трогай, иначе руки оторву.

Полет занял чуть более часа. По прямой была сотня километров, но Джеку приходилось обходить горы, чтобы остаться незамеченным для радаров и зайти на посадку с юго-востока.

Под нами был отчётливо виден песчаный позёмок, казалось вот-вот он ударит в остекление фонаря кабины пилотов. Высота полёта была всего лишь несколько десятков метров, и Джек постоянно работал штурвалом. К концу полёта он был весь мокрый. Машина хорошо откликалась на его команды, поэтому нас сильно трясло.

Я взял у Кайла бинокль и стал вглядываться в сторону предполагаемого места встречи. Когда разглядел машину агента, дал Джеку ориентир и команду на посадку. Кайл подал сигнал Андроиду – приготовиться. Я тоже снял с предохранителя короткоствольный Пара, который мне утром выдал Кайл, и взвёл затвор.

Садились с первого захода, отчётливо осознавая риск поймать камень. Как только самолёт коснулся земли, Джек мягко включил реверс, не задействуя тормоза. Через мгновение скорость упала до минимума, и он развернул машину на обратный курс, не глуша двигатели.

Я и Кайл выпрыгнули из кабины и побежали к стоящей невдалеке машине. У самолётной двери присел Андроид, поворачиваясь в разные стороны, контролируя периметр. Из-за бугра поднялся и пошёл нам на встречу агент. Узнав меня, он ускорил шаг. Я подхватил его под руку и поволок к самолёту, Кайл спиной вперёд двигался за нами. Я с разбега закинул агента в кабину и запрыгнул сам, за мной Кайл. Джек включил форсаж, а Андроид загрузился уже на ходу. Отрыв шасси произошёл одновременно с закрытием двери. Уходили коротким путём, через хребет, с резким набором высоты.

Вся операция на сопредельной территории заняла меньше двух часов, но, когда садились, солнце уже клонилось к закату. На подлёте к месту посадки, на борт пришло сообщение для Кайла – вторая группа благополучно эвакуировалась.

Джек сделал круг, осмотрелся и посадил борт практически по своим же следам. Мотор не глушил и в этот раз. Мы вчетвером быстро выгрузились, я махнул – Улетай!

Набрав небольшую высоту, Джек, прощаясь, помахал крыльями. Его Цессна уходила так же низко, как и прилетела в первый раз.

Назир невдалеке присел на камень. Кайл и Андроид закинули стволы за спину. Вдруг пришло осознание того, что самое рискованное уже позади, осталась рутина, и меня отпустило.

К нам подошли Крыс и Шахир. Крыс интересовался у Кайла деталями, как все прошло. А Шахир спросил меня:

– Сэр, а кто этот человек, которого вы привезли?

– Это человек, которого мы защищаем.

– Зачем?

– Он помогает нам, мы – ему.

– Он отдал вам секреты Ливии?

– В некотором смысле да. Они у него в голове.

Я несколько исказил действительность. Назир на прошлой неделе отправил информацию через закладку нашего нелегала в Ливии, а его самого и его семью мы эвакуировали, обеспечивая их безопасность.

Шахир отошёл в сторону, а спустя некоторое время я увидел, как он беседует с Назиром. Почти между нами стояли оперативники, и я не мог толком разглядеть их.

Пистолет тёр спину, я достал его и оттянул затвор, проверяя патрон в стволе. Кайл на звук повернул голову в мою сторону: – Нам пора в путь. Агента я забираю в свою машину или тебе нужно что-то с ним обсудить по дороге?

Я не успел ответить. Следующие три секунды перевернули мою судьбу, и будут вспоминаться, как в замедленном кино, всю оставшуюся жизнь. Шахир выхватил из складок одежды маленький пистолет и выстрелил в голову Назира. Голова откинулась назад, и тело повалилось на спину, но ещё до того, как оно коснулось земли, Шахир повернул ствол в сторону Кайла. Тут же раздался второй выстрел. Мой. Свинец порвал щеку Шахира и он потерял координацию, а его пуля не нашла цель.

Что произошло дальше я толком не помню. Все было как в тумане. В ушах звенело.

Глава 2.

– 15

Возвращение домой было психологически мучительным, но не долгим. Рано утром по прилёту, меня сопроводили в службу, где сняли первичные показания, взяли подписку о невыезде из страны, и зафиксировали предполагаемые места пребывания. Я сдал все имеющиеся у меня документы и пропуск, после чего был отпущен домой.

Эмма – моя жена была на работе. Я приготовил поесть, и пытаясь преодолеть джетлаг3, не раздеваясь завалился спать.

Мне снилась бесконечность пустыни. Голые ступни вязли в горячем песке. Раскалённый шар солнца плавил очертания дюн. Воздух выжигал ноздри.

Лёгкий ветер неожиданно замер, повисла тишина. Я обернулся.

Стеной накатывал хамсин, закрывая небо. Песок слепил глаза, забивал уши. От него невозможно спрятаться, он был везде. мне казалось, что и сам я превращаюсь в песок, в создаваемый им хаос.

В моей голове, как в калейдоскопе мелькали знакомые лица в самых неожиданных, не запоминающихся обстоятельствах. Все это создавало ощущение неизбежной гибели.

И вдруг – хамсин ушёл так же быстро, как и появился.

Я лежал спиной на песке под безмерно голубым небом и у меня было ощущение, будто я парю, словно птица. А внутри меня повисла пустота. Но не та, что была раньше. Теперь она была лёгкая. Как будто ветер выдул все лишнее, оставив только что-то очень важное.

Когда я проснулся уже темнело. Болела голова, была полная апатия и ничего не хотелось делать. Чтобы отвлечься, я решил проверить систему безопасности дома. Уж и не помню зачем, я её собственноручно соорудил, между командировками. Но чтобы не получить обвинение в паранойе, никому о ней не говорил, даже Эмме.

Система сработала без сбоев и каких-либо срывов. Видео записалось со всех камер без пробелов. Ничего отключать я не стал, предстоял непростой период моих отношений со службой. Если они попытаются установить наблюдение, лучше мне об этом узнать незамедлительно.

Для того, чтобы отбросить тягостные мысли, я решил посмотреть записанное видео в ускоренном режиме. За время моего отсутствия ничего особенного не случилось. Эмма с работы приходила поздно, принимала душ, и ложилась спать. Утром наспех завтракала, и то не всегда, затем уходила на работу. Так изо дня в день. Только на выходных она отсыпалась, читала и смотрела фильмы, иногда уходила днём, но ночевала всегда дома. Я уже хотел выключить просмотр и очистить диск, но вспомнил, что пропустил ее день рождения, а она отмечала его дома. Нашёл и включил тот вечер. Было грустно наблюдать это веселье, понимая, что причина моего отсутствия в итоге оказалась никчёмной.

Закончился вечер, постепенно разошлись гости. Эмма убрала со стола… Звонок в дверь, она открыла, это вернулся её коллега с работы. Как его зовут? Он что-то забыл?

Эмма обхватила его за шею, он её за талию. Они слились в долгом поцелуе. У меня потемнело в глазах! Я остановил видео, мне нужно было прийти в себя.

Выпив полстакана виски, я снова включил видео. Очень странное ощущение, когда видишь, как трахают твою жену в твоей же постели. От негодования кровь прилила в голову, в ушах звенело. Тянуло блевать и одновременно… все это возбуждало. Я вдруг оказался в новой реальности, чуждой и непонятной.

Придя в себя, я демонтировал оборудование и собрал все свои вещи. Все они уместились в два чемодана и пять коробок. Загрузив своё имущество в машину, я вернулся, написал записку и оставил ключи.

Я не стал устраивать скандал или требовать объяснений не потому, что мне было все равно. Напротив, нанесённая мне рана была столь глубока, что любое прикосновение к ней грозило тотальным разрушением моей личности. Мой молчаливый уход был не бегством, а всего лишь мерой самосохранения, спасением собственного достоинства.

Сам факт измены перечеркнул все общее прошлое и сделал бессмысленным совместное будущее. Каждое слово, сказанное после того, что я увидел, стало бы ложью, а любой исход, кроме расставания – болезненной агонией. Между нами, теперь пролегла бездна, через которую было совершенно бесполезно перекидывать хлипкие мостики объяснений и оправданий. Мой отъезд был вызван не порывом, это был приговор, вынесенный без права на обжалование.