Kriptilia – Страна, которой нет (страница 91)
- Оружие – это то, что убивает, - пожал плечами Ажах. – Оно даже и пугает именно поэтому, когда из него не стреляют.
- Ну вот по нам только что... не понимаю пока, выстрелили или только пригрозили. Но убить - проще простого. Если они неработающий телевизор извне подключили, да еще его поменяли, чтобы он делал то, чего не может... - Рашид развел руками.
Хс. Молодой, наивный. И хорошо, что наивный. Другой бы при командире не рискнул бы так про невозможности все эти разливаться. Потому что первое, о чем думаешь - да не меняли они ничего извне, не включали и не подсаживали. А был человек внутри квартиры, который им все и подсоединил, когда сказали.
Смотрелось неплохо, спору нет. Свет погас - мигнул - перескочил на аварийку - опять мигнул и погас. Ажах схватил автомат и скатился с лежанки. Так начинались штурмы. Значит, часовых вычислили и сняли. Кто, где, сколько? Ажах успел дать пару команд, подобрался к единственному окну, выходившему во внутренний двор, глянул вниз, потом вверх, на солнечную батарею, которая прекрасно отражала все, что происходило под окном. Ничего и никого. На камерах пусто. Все рашидовы штучки и примочки показывали зеленый свет. Аль-Рахман обругал глупую технику и в очередной раз подумал, что нет ничего лучше человеческого ума и чутья.
Когда он пробирался вдоль стенки к двери, якобы отключенный телевизор вдруг заработал. И заработал странно - это даже Ажаху ясно было. Засветилась точка в центре, дала луч, свет сложился в размытую человеческую фигуру.
- Мир над вами, - с какими-то неровными паузами внутри слов сказали динамики. Синтезаторы так не запинаются. - Простите за неурочный визит, но не хотелось подводить вас открытым контактом.
Ажах присел на корточки у стены с автоматом на коленях, свистнул в согнутый палец, подзывая Рашида. Безликая фигура, вроде бы мужская, напоминала не рекламную голограмму, от которой шарахнешься как от человека, а мираж, трепетание предрассветного тумана над песком. Выступ сверху – голова, выступы по бокам – плечи… не разберешь, куда это видение смотрит. Непонятно, услышит ли оно. Наверное, услышит, если уж явилось поговорить.
Рашид так и застыл в дверном проеме, глядя то на привидение, то на телепанель. Говорили ему, выстави ты эту неправедную дрянь в кладовку – нет же, они на ней в автосимуляторы резвились, дети малые. Вот и наказание за малое попущение нарушению благочестия.
Мира визитеру Ажах желать не стал. Неизвестно еще, кто он - может вообще не человек, а может, человек, но из тех, на кого Ажах с удовольствием накликал бы войну при жизни и ад после смерти. Но откликнуться, наверное, стоило. Откликнуться, посмотреть, что будет. Зачем-то же понадобилось кому-то это привидение.
- Говорите, - сказал он, - раз пришли.
Как показать Рашиду – мол, не стой ослом, а разберись с явлением, он не придумал, потому что не знал, откуда на него смотрят. Тот, правда, и сам растерялся ненадолго, полез за панель, стал чем-то щелкать.
- Вы хорошо замаскировались. Но недостаточно хорошо.
«Это я и сам понял, - подумал аль-Рахман, - если уж ты сюда явился. А если ты сюда явился вот таким странным образом, значит, хочешь не сразу драться, а для начала что-то продать или купить. Значит, выслушаем…» Снаружи он только медленно покачал головой, соглашаясь.
- Я, кажется, нашел вас первым, потому что у меня была ниточка, но, в принципе, это вопрос суток-полутора. В связи с этим мне бы хотелось поговорить с вами в менее открытой всем ветрам обстановке. Так что следующие два часа я жду вас в известном вам кафе - я думаю, мы ни с кем друг друга не спутаем.
«И что будет, если я не приду?» думает Ажах. После этого... посещения, позволять другим меня найти уже как-то неудобно. Он мог бы, наверное, дать команду сниматься сию минуту, рассыпаться и по одному выбираться. Сколько успело бы вырваться из города? Не больше половины его последнего отряда…
- Много таких фокусников на свете? – спросил он Рашида.
- Мало, - ответил тот. – Хотя я, конечно, не успеваю следить…
- А ты успевай! – аль-Рахман слегка рассердился. Игрушки это или серьезные вещи, но чтобы выжить, надо быть на уровне. - Ладно. Найдёшь свободное время – займись, если считаешь, что нужно. Ты, в конце концов, специалист. - Ага, и сразу просиял. – Но первым делом – намеченные мероприятия по свёртыванию группы. Всякие там изучения-развлечения – после.
Вспомнился недавний, кажется, утренний разговор в соседней комнате. Рашид объяснял товарищам ценность информационных технологий, на пальцах объяснял.
- Бывает такая информация, что человек из-за нее сам берёт то, что убивает, а потом убивает других или себя самого. Или тысяча человек. Или миллион…
- Ну как так?.. – недоумевал Абдулхамид. – Это же
Вообще говоря, Ажах понимал, о чём речь. Но понимал разве что путём насилия над рассудком. Вроде бы да: какие-то люди, увидев цифры на экране компьютера, действительно могут отдать приказ целой армии идти за тридевять земель, за тридевять морей, сражаться за то, чтобы эти цифры изменились. А другие люди, увидев картинки и услышав сопровождающий их текст на этих экранах, готовы эту войну одобрить или, наоборот, осудить.
Что такие вещи в головах происходят, он знал. Сам в эту сеть проповедовал, и с успехом. Но не получалось у него ощутить, как это так: не лично знакомому человеку, друг он или враг, верить… да и не верить тоже… а непонятно кому за тысячи вёрст от себя. Не из-за того, что на собственной шкуре ощутил и глазами увидел, за оружие браться, а по какой-то из тысяч трудновообразимых причин, о которых говорят и пишут эти экраны.
Связаться с тем, кого знаешь, но кто сейчас далеко – принять сообщение, предупредить об опасности, договориться, ультиматум предъявить, наконец – это одно дело. Тут от всей этой техники польза есть, и от Рашида, который куда как мастер обращаться с ней – тем более. Сделать так, чтобы нужные сведения не попали к кому не надо – тоже понятное дело. Почта была и во времена Пророка, и секретность еще раньше появилась. А вот наворачивать друг на друга иллюзии, в которых сам того и гляди запутаешься…
Вот, похоже, что Пророк имел в виду, когда говорил о запрете на изображения людей. На то и Пророк, чтобы не только волю Аллаха знать, но и предвидеть или предугадывать время, когда иные из древних грехов станут опаснее прежнего стократно.
А Рашид, как ни хорош, а, похоже, чего-то не понимает. Сидит напротив, насупившись, и, похоже, не знает, как возразить. Так, чтобы не ляпнуть что-то вроде: «Вы знаете, командир, как я вас уважаю, но какой же вы ишак! И по уму, и по упрямству». Ну, это он, положим, не скажет, и уж настолько-то вряд ли даже подумает… Но переживает. Кажется, ему, что мы по глупости от очень сильного и полезного средства отказываемся. Или это он что-то понимает, чего я с непривычки понять не могу?
- Пойдешь со мной, - приказал он. – Посмотришь на своего фокусника. Поглядим, что это он такое, что с ним разминуться нельзя.
Это не ловушка, думает Ажах. Поймать нас можно было и здесь, и еще легче - все-таки мы не были готовы. Это не ловушка, но наверняка это много хуже ловушки.
Интермедия: Международные новости, 2034 год