Kriptilia – Страна, которой нет (страница 67)
Австралия, тем временем, подняла уровень тревоги от «не парься!» до «все будет нормалек, кореш». Осталось два шага эскалации: “Божечки! Кажется, придется отменять барбекю на выходные!" и «барбекю отменяется!». Пока что ситуаций, требующих задействовать последний уровень, в истории страны не возникало...»
Если бы что-нибудь подобное позволило себе туранское телевидение, сейчас в холле царило бы негодование. Но неизвестно кто поймал украинский сетевой канал, который передавал выступление популярного новозеландского пародиста, так что участники конференции либо веселились, либо игнорировали голографическую «жужжалку». Секретарь французской делегации радовался как дитя и приглашал Вальтера разделить с ним восторг.
- Смех-смехом, - хмуро сказал Вальтер, - а Германия в Евросоюзе весит немало. И ястребов у нас что-то развелось совершенно неприличное количество. Да ещё и год... тридцать девятый. Я, конечно, не суеверен, но...
Француз пожал плечами. Мне, подумал Вальтер, чтобы поддерживать имидж немца-зануды, даже и стараться не надо. Нынче все, кто хоть на мгновение отказывается от антидепрессантно-инфантильной легкости в общении, уже зануды, старые вешалки и «не ловят». Да и ведут себя неприлично: что за намеки перед обедом, что за тон? Серьезность за едой снижает усвоение белков на 7%...
Дипломаты умеют владеть собой, но несколько раз Вальтер всё же ловил на себе косые взгляды, хотя большая их часть явно предназначалась отсутствующему сейчас шефу. Бреннер всё-таки формально входил в состав делегации от Евросоюза, так что с целым рядом политических и дипломатических последствий его самодеятельности предстояло иметь дело и остальным европейским представителям. Кто из них и сколько узнал про события предыдущих двух дней, Вальтеру приходилось догадываться самому, и это резкое обмеление внутренних информационных каналов гораздо лучше, чем неприязненные взоры, говорило об отношении коллег. А уж когда Бреннер взял и чуть ли не с полуслова добился у туранцев аудиенции с Вождём… Тут тебе и зависть, и мысли о заговоре, и молчаливое, но красноречивое недоумение. Ладно. Главное, чтобы это недоумение не оказалось вдруг неожиданно активным, да ещё в манере аль-Сольха-младшего, а всё остальное можно пережить.
Нет, главное даже не это. Главное, что генерал всё-таки слишком рисковал. Есть вещи, которые и дипломату вряд ли сойдут с рук, тем более с нынешней, чтоб её «дипломатией». Профессия эта, конечно, и раньше была помесью торговли и шпионажа, но сейчас это сделалось как-то очень уж заметно. И на некоторые интересы здесь наступать категорически не рекомендуется. Иначе могут поступить не только как с проторговавшимися купцами, но и как с пойманными шпионами. Ладно. В конце концов, генерал, надо думать, понимал, что делает, направляясь с визитом к местному фюреру. До сих пор, во всяком случае, даже самые рискованные его затеи позволяли хотя бы выйти из сложной ситуации с минимальными потерями. А то и снова оказаться на коне…
…А вернулся генерал быстрее, чем Вальтер ожидал. Похоже, его ещё и не мариновали в приёмной. Чудеса, да и только.
- И как наши дела?
- Наши вполне терпимо, - хмыкнул Бреннер, валясь в кресло и закрывая глаза. Потом, всё так же не открывая глаз, сообщил: - Похоже, с утра у Вождя было вполне благодушное настроение. Но, кажется, я ему его здорово испортил. Хоть что-то приятное за последние дни.
- Это было так заметно?
- Почти нет. Но он, по-моему, отослал какое-то сообщение, пока со мной говорил. Я думаю, вызывал кого-то на ковёр по поводу самодеятельности.
- А про нашу самодеятельность он что сказал?
- По существу почти ничего. Делал вид, что мы нашалившие дети, и строгого наказания не заслуживаем. Добра ведь хотели. Всем заинтересованным сторонам. А что заигрались, так это пустяки, дело житейское. Во всяком случае, такой будет официальная версия, как я понял. Ну, для близкой к нам и к ним публики. Совсем официально конечно, выдадут «Не было ничего. Ничего не было». И я к Вождю не ходил, и с террористами не встречался, и Ажах в столице не появлялся… Дай им волю, они бы, по-моему, и на месте убийства Тахира разместили табличку: «Здесь ничего не было».
- А что, Ажах его не заинтересовал?
- Не очень. Видимо, есть какие-то причины с этой стороны на контакт с ним не идти. Дескать, пусть с этим пакистанцы разбираются, им актуальнее. Но, похоже, и здесь никто не будет против, если с Акбар Ханом «ничего не произойдёт». Уникальный человек, всё-таки. Всех достать умудрился.
Амар Хамади, чародей
- Вы ленивы и нерасторопны.
- Ч-что?.. – промямлил Амар.
- Вы ленивы и нерасторопны, - повторил хозяин кабинета, Гиваргис Хадад, по фамилии, имени и наружности – типичный представитель сурьяни. – Давайте ваш список, я проверю.
В груди инспектора Хамади боролись противоречивые чувства: и желание дать бригадному генералу Хададу прикладом по голове… ну ладно, просто с ноги залепить, и желание стечь в близлежащее кресло, спрашивая: как, ну как?..
В результате он просто швырнул на стол перед Хададом мини-проектор со списком, дал отмашку своим сопровождающим, сел-таки в кресло и принялся смотреть, как деловитый айсор просматривает данные, одобрительно качает головой… и вносит поправки.
Амару очень хотелось притащить сюда капитана, «цветочка» и Симона аль-Шами – устроить всем четверым очную ставку. Сослуживцы и единоверцы, вашу ж дружбу…
- Почти беру свои слова назад, - бурчит генерал. – Вы, конечно, туповаты и нерасторопны, зато последовательны и дотошны. Один лишний, он не заговорщик, он просто дурак, им заместитель как штемпелем все подписывает, еще троих вы пропустили, но в целом терпимо. За три дня - терпимо, я бы вас даже не уволил.
Знал бы он, что этот список делался вовсе не за три дня, а за сорок минут, на честном слове и панической интуиции… Стоп. Почему
Амар демонстративно достал из кармана камеру, приклеил ее к левому погону, показывая: допрос начался. И спросил – видимо, сегодня Всевышний решил научить его задавать вопросы, не думая о репутации:
- Почему три?
- Если вы скажете мне, что ваш аль-Сольх не заметил прослушки и просто загулял с какой-нибудь хорошенькой девочкой из полиции нравов, я окончательно разочаруюсь в человечестве.
- Он, как вам известно, загулял с малосимпатичными бородатыми мальчиками, - так… это допрос. Официальный, под камеру. Осторожнее.
- Совсем загулял? - живо поинтересовался генерал, сделал еще две пометки - и протянул проектор обратно.
- Сегодня вернулся, - мстительно ответил Амар. И пусть соображает, что это значит. – Кто его слушал, с какого момента и зачем?
- Мы, во всех смыслах, последнюю неделю, чтобы наилучшим образом надавить на его семью с ее неуместными мирными инициативами.
Когда Амару было лет двенадцать, сеть пестрела выражением facepalm. Оно как нельзя лучше выражало нынешние чувства инспектора Хамади. Инспектор аль-Сольх, офицер контрразведки жайша, сын
- До какого момента вы его слушали? Кто поймал блоху?
- Посредник Бреннер, точнее, его клиенты. Сразу после стадии физического воздействия.
Потрясающе, подумал Амар. Еще раз посмотрел на список, зачем-то проверил второй раз, ушла ли к Ильхану отредактированная версия. Неважно, чья редакция, ордера у нас как не было, так и нет, выдать некому, да и обращаться нельзя. Сколько-то людей погибнет.
- И зачем все это было нужно?
- Зачем давить на семью господина замминистра? Чтобы они перестали лоббировать мирный сценарий для Западного Пакистана. Зачем? Допустим, что мне и моим единомышленникам, список которых вы получили, окончательно надоело служить в несуществующей армии несуществующей страны. Мы решили, что события необходимо подтолкнуть.
- Взорвав Тахира?
- К этому ни я, ни мои единомышленники не имеем никакого отношения.
Надоело им. Как будто от несуществования армия стала хуже, а страна - меньше. Японская вот до сих пор силами самообороны называется - и ни качества, ни, прямо скажем, агрессивности у нее от этого не убавилось. Магическое мышление, название им подавай.
- А к чему имеют отношение ваши единомышленники, которые вам настолько не единомышленники?
- К тому, за что вы их сейчас арестовываете, я полагаю. К преступному сговору с целью покушения на убийство президента Акбар Хана.
Оксюморон. Сговор с целью покушения на убийство Акбар Хана не может быть преступным, только несвоевременным.
А вот и сигнал от Ильхана.
- Вообще-то мы их арестовываем за сотрудничество с известным религиозным террористом и попустительство оному.
- Вынужден признать, что это – правда. Если речь идет об Ажахе аль-Рахмане.
- А почему вы в этом так легко признаетесь?
- Разве вы не обложили нас со всех сторон? Судя по вашему списку, молчать нет смысла.
- Тогда давайте проговорим список еще раз, под запись.
- Давайте. – Бригадный генерал Хадад олицетворял безупречную армейскую любезность. – Итак, первый номер – полковник Абузар-Заде...
Все. Есть. Можно брать Хадада в вертолет, отправлять в офис и там уже допрашивать с чувством, толком и расстановкой. Самое важное зафиксировано, и теперь нужно получить еще хотя бы 5-6 признаний и полупризнаний, но эту информацию можно собирать и компилировать по дороге. Дороге куда? В приемную Вождя, конечно…