Kriptilia – Страна, которой нет (страница 58)

На лице у обоих отобразился симметричный священный ужас людей, которые работают «на земле», ориентируются только в реальном пространстве, а в цифровом способны получить письмо, послушать новости и найти себя на карте местности. Для йеменского сборщика ладана – оптимальный набор навыков, для двух офицеров военной разведки...

Ладно, придется навесить на системщиков еще одну задачу: дать капитану Беннани достаточно хорошую проекцию местности на шлем, чтобы капитан Беннани сделал всем большое одолжение и смог вообразить себя на виртуальной экскурсии. Позор какой. Даже, наверное, сестре «одаренного ребенка» Усмани не пришлось бы объяснять, как это делается. Да что там, любой деревенский школьник может гулять по всему свету с программами типа «Музеи мира». А тут?..

- Ну что ж, зато потом на вопрос, где вы были, вы сможете честно отвечать: на курсах повышения квалификации. В рамках программы "Цифровой век".

Системщики оптимизма Амара не разделили. Самым мягким, что ему довелось услышать, было «Опять в Секторе А всякой срани про сетевых призраков насмотрелись!» и «Слушай, инспектор, ты слышал, что колдовство входит в семь непрощаемых грехов?!». Аргумент «если я это смог придумать, то вы это точно сможете сделать» сотрудникам киберсектора отчего-то не понравился, точнее, привел в ярость. Семнадцатому долго и злобно шипели, что дурак – любой, никого конкретно в виду не имеем, конечно, - нафантазирует в минуту столько, что сто инженеров не воплотят за сто лет.

Но ничего – повыламывались и принялись за работу.

Эту привычку Амар тоже знал еще со времен Каира. "Ты представь, ко мне сегодня вломились эти идиоты из уличной дружины и потребовали, чтобы я им сделал лазерный прицел для наводки из-за угла... по линии прямой видимости. Я им сутки долбил про физику, про свет, я им курс оптики прочел - вроде объяснил, что это невозможно. На следующий день опять пришли: "ну сделай"... Идиоты." "И что ты?" "Ну сделал, куда ж я денусь".

Из туалета доносился плеск воды, такой, словно в раковине резвился средних размеров дельфин. При ближайшем рассмотрении дельфином оказался средних лет жайшевец с нашивками киберсектора, набиравший в ладони воду, выливавший ее себе на голову и растиравший щеки – монотонно, размеренно, тупо…

- Может, хватит? – спросил Амар.

- Сектор А? – спросил кибертехник. – Ваш шеф мудак, ты знаешь?

- Я не ослышался?

- Ваш шеф проклятый лаконичный мудак, - сказал кибертехник, и прибавил еще десяток выразительных слов на двух… нет, минимум четырех языках. – Он запрос составил: «ПРИШЛИТЕ ГОЛОДНОГО ИНЖЕНЕРА». А я как раз только вернулся, а там…

- Он же специально просил - голодного. - пожал плечами Амар. - Что ж тут неясного? Вы где вообще работаете?

- И вы. Все. Такие. – констатировал инженер, пытаясь смыть кожу с рук.

- Пока еще не такие. К сожалению. И что там было?

- Ничего хорошего.

- Слушайте, коллега, двое из «Симурга» - это моя разработка. У вас «Симсим» с собой? Давайте считаем мой допуск.

Амар не слишком удивился, когда заторможенный кибертехник выпрямился, вытер руки, достал считывалку идентификаторов, тщательно, словно впервые в жизни, вставил карточку и сверил внешность младшего инспектора Хамади с голограммой, а потом копался в допусках, пока не нашел нужный. Инженер был слегка в шоке - значит, как Амар и предполагал, назидательными беседами Штааль ничего не добился. Это вам не двое «афганцев»-профессионалов, а столичные резервисты, тут только пугать, да так, чтобы поверили на самом деле: запытают до смерти.

Инженер киберсектора, судя по всему, тоже поверил... а ведь наверняка обоих уродов можно привести в полный порядок дня за три.

- Ваш начальник... – круглолицый бритоголовый – под шлем – мужчина сглотнул слюну и передернулся.

Ну, это можно пропустить. Системщики люди тонкие, чувствительные, голыми нервами наружу – работа у них такая, требует... а тут едва до обморока не довели.

- Ваш начальник хотел узнать, мог ли запрос поступить от кого-то из постояльцев или иным путем, но под маской СБ отеля. В принципе, такая возможность есть – если их собственную систему взломали изнутри, из подсети, и запускали запросы под них.

- О чем это говорит, если это правда?

- О том, что они тупые обезьяны, а кто-то в гостинице или по соседству обошел их, пока они чесали хвосты. Они получают вдвое против меня, и у них под носом кто-то присосался к их же каналу! Им в голову не пришло, что такое может быть, они там одни умные... – заговорив о работе, техник явно стал возвращаться в нормальное состояние. В испещренных красными прожилками глазах зажегся огонек фанатизма. – «Мы не замееееетили вмешательства»! Бараны! Я их спрашиваю, вы фильтры CDMS проверяли? Взвешенную норму брали? Когда их имеют в задницу, они тоже не замечают?..

- А что теперь делать?

- Сделали уже – отправили туда команду, надо все изымать и смотреть от самого фундамента, от силикона. Резать и снимать слоями. И конечно же так, чтобы взломщика не потревожить. А за ночь им на седьмое небо не слетать?

- Когда закончат? – задал единственно разумный в данном случае вопрос Амар.

- Может, к утру, иншааллах... – Ага, знакомая песня, в Зарандже все делалось «иншалла фардо», если Аллах позволит, завтра, но может быть, через год, а может быть, никогда, ибо воистину на все воля Аллаха, но это последняя отмазка перед начальством, когда мы сделаем все, что в наших силах.

Амар поблагодарил и отправился за очередной банкой газировки. Спать он уже не хотел - антитоксин исправно выполнял свою роль, - но мозги требовали сладкого. «Дело о покушении на президента Тахира и пропаже Фарида аль-Сольха» становилось безразмерным и необозримым и вполне заслуживало названия «Дела обо всем, что неладно в королевстве датском».

Рафик аль-Сольх, замминистра иностранных дел

По дороге домой Рафик аль-Сольх вспомнил очень важную вещь. Кажется, ее вытолкнули из глубин памяти слова о военной разведке. Там, в комнате для допросов, мысль наружу не выбралась, должно быть, с перепугу, а теперь настойчиво заскреблась в мозгах, и даже странно было, что забыл, упустил из виду, не держал в уме настолько очевидную, настолько важную вещь. Сам же, сам еще совсем недавно говорил об этом кузену Рустему: «Все, кто хочет военного решения, сейчас примутся топить "Вуц", потому что «Вуцу» военное решение не нужно»…

На людях господин замминистра хлопнул бы себя по лбу, качал бы головой и разводил руками – Всевышний, за что, за что караешь меня забывчивостью? В машине был только шофер-охранник, и перед ним притворяться было не нужно. Достаточно сказать несколько слов:

- Приоткрой канал. Только не целиком, конечно.

Целиком - это заходи, кто хочет. Во-первых, лишнее, во-вторых - никто не поверит. А вот чуть... в самый раз, чтобы те, кто всерьез кружит над головой, возрадовались своему счастью и ринулись в пролом.

- Валентин-бей, - несколько нервно говорит Рафик, - простите, что не сказал сразу, устал наверное. Вы спросили меня, кто знал о соглашении между нами и Тахиром. Так вот, мы не собирались предавать этот факт широкой огласке, но рапорт о достижении договоренности - мы должны были подать его как раз сегодня.

- Вы имеете в виду, Вождю? – переспрашивает человек по ту сторону динамика, экран погашен, только «лишний» вопрос да отсутствие изображения выдают, что его, кажется, отвлекли.

Человек менее воспитанный включил бы «заместителя», стандартную картинку-имитатор присутствия… и отключил бы трансляцию фонового звука: плеск воды, вой сушилки.

- Да, и мы считали, что после этого любое противодействие прекратится. Может быть, это поможет найти Фарида? - прямо говорит Рафик аль-Сольх, взволнованный отец.

- Спасибо, что вспомнили, господин заместитель министра, - очень отчетливо говорит Штааль. - Мы и лично я чрезвычайно признательны вам за содействие.

Между прочим, - желчно думает Рафик, это действительно содействие. Если у нас или у Тахира случилась утечка, а мы знаем, что у Тахира она почти наверняка случилась, то мы можем быть уверены, что убийцы торопились, вышли из графика. Это значит - цепочки приказов, деятельность, шум. Что-то, за что можно зацепиться. Это ваш выигрыш.

А мой - если нас слушают нужные люди и если Фарид у них, шансов, что они его убьют, стало немного меньше.

Амар Хамади, частным образом

Два сиденья в такси были разделены высокой – в самый раз локтем опереться, - и широкой перегородкой, совершенно не располагавшей ни к чему, кроме невинного школьного переплетения пальцев.

- Это все-таки Дубай, - с сожалением сказал Амар. – Уважение к местным обычаям. В Стамбуле в такси и камеры не стоят.

- А мне нравятся эти ваши порядки, - ответила Палома, поправляя волосы, и после недоуменного взгляда Амара добавила: - Мне понравилась бы даже стальная решетка между нами. Ты так на меня смотришь…

- Я скучал. – От ее голоса с отчетливой хрипотцой, от непривычного выговора у него по спине бежали мурашки.

- …как будто собираешься съесть сначала меня, а потом свое животное.

- Кстати, - сказал Амар и вынул из кармана пластиковую коробочку, где в маленьких гнездах мирно лежали два ярко-синих продолговатых предмета. - Возьми.

- Это что?

- Промышленные затычки. В уши. Чтобы негодование не так слышно было.