Kriptilia – Страна, которой нет (страница 27)
Запись сделана в рамках проекта «Социальная история Турана»
Амар Хамади, по-прежнему после рабочего дня
Круглый стол со светящейся каймой, подсвеченные стаканчики с целой батареей курительных смесей – «Только натуральные безвредные компоненты»; к счастью, табак к таковым не относился, - губки с модуляторами настроения, напитки от заведения, светящиеся ярче полосок на столах.
- Терпеть не могу «пар», - Амар поболтал соломинкой в высоком стакане перламутрово-розового коктейля.
- Понял… - улыбнулся спутник.
Аналоги натурального алкоголя давали только паршивую, фальшивую имитацию опьянения, совершенно безвредную для здоровья, как утверждала реклама - но убеждала эта реклама только городской молодняк, уже привыкший к дешевой и разрешенной с тринадцати лет раскрашенной сладкой водичке. Первые пятнадцать минут в голове лопались радужные пузыри, а потом она становилась легкой, прозрачной и словно расширялась, весь окружающий мир умещался внутри, и это было хорошо весьма, но не хватало привычной, поднимающейся от желудка теплой надежной реки, надежного дурмана. Потом иллюзия лопалась, оставляя брызги раздражения, усталость, разочарование.
Губки – другая чушь, минимальные дозы нейромедиаторов в самых разнообразных комбинациях. Амар от скуки погладил золотисто-солнечное «Вечное блаженство»; маломощный ингибитор ОЗС робко просочился через капилляры в кровь, натолкнулся на курсировавшие там авианосцы депо-препаратов и униженно самоумалился.
Фарид вернулся с бутылкой индийского виски, Амар всучил свой коктейль проходившей мимо девчонке, та удивленно глянула на двух офицеров, вытаращилась на стеклянную бутыль и умчалась к танцплощадке. Шестнадцатый расхохотался.
Сравнительно приличное, то есть безопасное даже для отвязных студенток, заведение шло цветными полосами и пятнами. Края столов, контуры дверей, ступенек и подиумов были обведены светящимися трубками, чтобы ошалевшая от всего разрешенного и безвредного молодежь хотя бы не налетала на стены и столы, курсируя между баром и танцплощадками. Публика постарше занимала столики и краем глаза смотрела на представление – девушки со змеями, девушки с факелами, акробаты, танцовщицы. Все в рамках приличий. Более пикантные зрелища начинались после часа, когда из залов выметали всю несовершеннолетнюю публику, впрочем, в легальном клубе многого себе не позволяли и во взрослое время.
Официант принес поднос закусок от заведения, поинтересовался, будут ли господа офицеры ужинать сейчас, господа офицеры дружно отказались, но с возмущением указали на отсутствие льда и содовой. Минут через пять после того среди столика приземлилась «стрекоза» с запиской, где от руки, но не вполне уверенно было выведено «Угадайте, кто на вас смотрит!».
- Камера наблюдения? – предположил Амар. – Идеологический Совет?
- Нет, это тут такой способ знакомиться. Они посылают и ждут, если угадаете – приглашаете. Девицы, - пожал плечами Шестнадцатый. – Им самим неудобно, а приставать к ним никто не осмеливается, вот они и намекают.
- И где искать этих скромных красоток? – Подобное начало ничего интересного не сулило. Мелкие еще девчонки позволяли угостить себя «паром», танцевали, болтали, а потом всей стайкой ровно в час упархивали по домам, мило подставив щечку под поцелуй.
- «Стрекоза» голубая, значит, столик голубой. Вон те. – Так и есть, три недавние школьницы в блузках с длинным рукавом и темных брючках. Пульсация музыки заглушала хихиканье, но по выражению лиц все было ясно.
- А отказаться мы можем?
- Можем, в принципе. Но тогда они найдут других и ославят нас на всю прыгалку…
- Какой неслыханный позор, - Амар вздохнул. – Приглашай. Танцевать сам со всеми будешь.
Из трех райских видений одна была действительно симпатичной, а обе ее подружки – обычными умеренно миловидными благодаря юности, причем одна еще и смотрела в стол и старалась держаться подальше от мужчин, усевшись между подружками. Оказалось, что русалка из провинции, в столице первый год и до сих пор уверена, что все это плохо кончится. Приличные девушки не выходят из дома вечером, не посещают подобные места, не знакомятся с мужчинами и не позволяют себе сидеть с ними за одним столиком. Даже с офицерами.
- Да это считай что с патрулем!
- Еще хуже... – поежилась скромная.
- Вот, - возмущенно заявила самая симпатичная, имя ее Амар не расслышал, да и не интересовался. – У них там до сих пор такие порядки! Куда вы смотрите?
- Я? – удивился Амар.
- Но вы же офицеры жайша!
- Мы работаем над этим, - уверенно заявил Шестнадцатый. – Меры будут приняты немедленно. В каком городе творится такое безобразие? В Табуке? Мы разберемся. Сейчас же начинаем, ну-ка, красавицы, пойдем танцевать. Все, все встали, идем…
Вид у парня был не слишком счастливый, но воспитан он был хорошо и теперь еще целых полтора часа обязан был развлекать трех малолеток. Издержки прогресса. Впрочем, лучше поить студенток «паром» и слушать девичий щебет, чем видеть закрытые до глаз лица и метущие пол покрывала.
Дубай - скорее исключение из правила. Туранский идеал светского города. В пятидесяти километрах от этого идеала уже не только не купишь вина, черт бы с ним, но и не увидишь женщин без платков и черных мешковатых рубах, пришедших на смену никабам. Платок по брови, балахон до колен, широкие брюки и планшет или портфель с инструментами - женщина-техник, женщина-гидропонщик, даже женщина-водитель. Старшее поколение ворчало и на эти новшества. Амар частенько тосковал по турецким и даже египетским обычаям. И думал – не об этом ли, среди прочего, заботился Вождь, выбирая политической столицей страны Дубай?
Он насыпал в стакан льда, крутанул его по столу, повторяя фокус, пока едва не опрокинул, потом все-таки налил виски пополам с содовой, сделал глоток. Взял с подноса несколько кусочков сухого сыра. Шестнадцатого уже не было видно, он вместе с тремя грациями потонул во вспышках цветного света, струях голографических фонтанов, страшных картинках, которые то и дело возникали среди танцоров. Музыка – наимодная на основании чего-то африканского, с барабанами, - лупила по голове мягкими подушками, отупляла и просила «пара» для хорошего настроения, а виски требовал ровного полумрака, негромкой музыки, другой компании, другого знакомства. Невелика потеря, рассуждал Амар, завтра на службу, приду с относительно ясной головой, и может быть, у Фарида эта его инициатива с конференцией пройдет – хотя и жаль будет.
Впереди, у края «языка» мелькнула декольтированная спина – узкий разрез от шеи до поясницы, обнажавший только позвоночник. Болотная ткань со змеиным узором, высоко подобранные волосы, полное отсутствие цветных трубок и прочей девичьей мишуры. Ему вдруг захотелось, чтобы она оглянулась, увидела, поймала пригласительный жест, чтобы она была красивой и старше тридцати, и свободной, и понравиться ей – но женщина прошла, не почувствовав его мыслей. Вернулся Шестнадцатый со своими девчонками, официант немедленно приволок целый поднос коктейлей на выбор, они нахлебались крашеной ерунды, менее симпатичная, но неробкая девица выкурила какую-то папироску, распространяя клубы запаха горящей травы, и вся эта хохочущая, толкающаяся, шумная и праздничная феерия умчалась обратно.
Змеиный узор вдруг промелькнул совсем близко – она шла к выходу, платье спереди было закрытым и с высоким воротником-стойкой, радужная пыль по подолу переливалась в такт движению ног. Высокая, стройная, с резкими движениями – и явно раздраженная. Наверняка стерва, подумал Амар. Женщина с трудным характером и все такое. Пошел следом, перехватил ее почти у самого гардероба.
- Вы точно решили уходить?
Обведенный темным рот нервно скривился. Женщина смерила его взглядом. Темные глаза, темные волосы, черно-зеленая змеиная раскраска полумаской. Танцовщица, может быть.
- Я могу передумать, но вы рискуете об этом пожалеть, - заявила она.
- Я не боюсь риска.
- Тогда вы, наверное, слишком молоды для меня, - фыркнула брюнетка.
- Уточним: я не боюсь подобного риска. Я боюсь девочек со «стрекозами» и цветных коктейлей, и что официант решит, что мы ушли, и заберет с нашего столика полбутылки «Амрута».
- Убедили.
Ее звали Палома, она была чистокровной испанкой, действительно танцовщицей, приехала сюда полгода назад, по ее собственному признанию, «потому что в Европе больше жить нельзя, то есть, совсем нельзя, дышать нечем!», подробностей Амар не понял, выступала здесь в «Фаленсийе» с сольным номером – «национальные танцы, все очень прилично», отказалась от вина, шокировала своим появлением за столиком девочек Шестнадцатого, особенно тем, что пила неразбавленный виски крупными глотками, морщась, словно от лекарства. К счастью, до окончания детского времени оставалось десять минут, и коллега отправился ловить такси для своих студенточек – официально таксистам запрещалось показываться на улицах раньше часа, но самые ушлые выбирались с легким опережением.