Kriptilia – Дом для демиурга Том 1: Поднимается ветер... (страница 8)
- Мы ее уже учили, - встрял братец. - Весной!
Араон молча кивнул. Притчу о подмастерье, который был так скромен, что все время говорил, что не готов стать мастером, и в конце концов его место занял нерадивый ученик, который погубил всю мастерскую, он помнил. Не наизусть, но достаточно хорошо.
- Ваш брат ее плохо выучил, - бесстрастно сказал отец Бильо. - Или не понял смысла. Доброго вам дня, господа. Да благословят вас Сотворившие!
2. Собра - Веркем - графство Саур
Как рассказал Саннио слуга, площадь, на которой стоял особняк герцога, называлась Фонтанной, но фонтанов на ней не было уже лет пятьдесят, последний снесли в царствование Лаэрта I. Дом был отделен от площади высокой стеной. Край, утыканный острыми зубцами, доходил до окон второго этажа. На первом этаже располагались комнаты прислуги и кухня, на втором - библиотека, оружейная, гостиная и несколько гостевых спален. Покои герцога находились на третьем этаже. Такое расположение ничем не отличалось от обычного для Собраны устройства домов благородных господ, о котором до этого дня Саннио знал лишь по книгам и рассказам наставников.
Саннио получил в свое полное распоряжение две смежных комнаты в конце коридора третьего этажа. Большая была обставлена как кабинет: шкафы вдоль стен, огромный стол перед широким окном с чистыми стеклами, камин в стене. Проход, задрапированный тяжелой портьерой, вел в спальню. Там секретарь обнаружил широкую кровать без полога, но с солидной периной, кучей подушек, одеял и пледов, и - что его безмерно обрадовало, - еще один камин. За высокой ширмой прятались умывальник и ночной горшок. Окна не было.
Обстановка герцогского дома оказалась несколько неожиданной. Саннио представлял себе либо крайнюю роскошь - блеск серебра и золота, богатые драпировки, портреты в тяжелых рамах и лепнину, - либо крайнюю аскезу, которую некоторые почитали приметой истинного благородства. Здесь же все выглядело одновременно элегантным и надежным, притом еще и уютным. Тяжелая, но удобная мебель, неяркие краски, радующие, но не утомляющие глаз - белое, серое, синее, коричневое. Вместо драпировок стены были прикрыты панелями темного дерева, приятными на вид и на ощупь. Несколько гобеленов со сценами охоты придавали кабинету уют. В спальне на полу лежал саурский ковер, а стены были обиты незнакомой Саннио тканью, светло-серой с темной набивкой.
Здесь было бы приятно жить, и Саннио горячо пожалел, что ему суждено провести в этом доме одну лишь ночь, а когда доведется вернуться - неведомо. Едва он успел осмотреться и умыть лицо и руки, как явился слуга. Прислуга в доме герцога носила серо-черные куртки с гербами и черные штаны, а потому больше походила на личную гвардию. Впечатление усугубляла военная выправка. Вместе со слугой явился портной с подмастерьем, и Саннио заставили раздеться, чтобы снять мерку, а потом второй подмастерье притащил целый ворох полуготовой одежды и пришлось перемерить кучу рубах, камизол, кафтанов и панталон. После этого явились перчаточник и шляпник, потом сапожник, галантерейщик...
Герцог Гоэллон пожаловал уже в глухой ночи, когда ошалелый Саннио сидел в кабинете у камина, наблюдая за тем, как другой слуга, помоложе, упаковывает его новые вещи в два кофра, побольше и поменьше. Юноша не вмешивался, ибо имел лишь отдаленное представление о том, что из новых вещей понадобится ему в дальней дороге. Он надеялся, что сумеет разобраться в том, что и когда надевают, но не был в этом уверен: слишком много одежды, слишком дорогой, к такому секретаря не готовили. Дорожный костюм и плащ, темно-серые, как и у самого герцога, но без серебристого шитья, ждали его в спальне.
Гоэллон вошел в комнату размашистой походкой, и резко остановился, словно натолкнувшись на невидимую преграду. Саннио вздрогнул, предположив, что чем-то разозлил господина, но тот одобрительно кивнул слуге и швырнул перчатки на полку над камином.
- Так-так-так, я вижу, все идет хорошо. Пойдемте, секретарь Васта, напишете пару писем... если вы, конечно, в состоянии.
- Разумеется, ваша милость... - поднялся из кресла Саннио.
- Я же просил, - поморщился Гоэллон.
- Простите, герцог.
Кабинет Гоэллона мало чем отличался от кабинета Саннио, разве что был вдвое больше, да окно было завешено тяжелыми ставнями. В камине тлели угли. По вечерам в Собре бывало холодно, но в школе мэтра Тейна в спальнях не топили, здесь же в каждой комнате было тепло и приятно попахивало дымом. Герцог кивнул юноше на столик в углу, где стояли несколько чернильниц и лежали уже очиненные умелой рукой перья. Саннио прикрепил к доске кусок тонкой писчей ткани с вытесненным гербом и приготовился слушать. Гоэллон уселся в кресло, перекинув ноги через поручень. Саннио покосился на него, стараясь ничему не удивляться.
Первое письмо оказалось длинным и нудным набором распоряжений для управляющего в Эллоне. Секретарь, как его учили, не вдумывался в текст, а записывал, почти не осознавая, что именно диктует герцог. Записывать за Гоэллоном было удобно - он не торопился и не менял формулировки. Четкие лаконичные фразы одна за другой ложились на ткань. Наконец долгое послание завершилось, Саннио посыпал его песком и отодвинул в сторону.
- Теперь постарайтесь обойтись без помарок, я пишу королю. Точнее, вы пишете.
- О, разумеется, герцог, я... - встрепенулся Саннио.
- И не волнуйтесь так, а то точно посадите кляксу.
Все письмо - его-то Саннио не пропустил мимо ушей сразу на бумагу - состояло из нескольких столь же коротких фраз, хотя и разбавленных вежливыми оборотами. Герцог уведомлял его королевское величество о том, что государственные дела требуют его временного отъезда из столицы, и обещал вернуться к ежегодному чествованию Сотворивших. Секретарь прикинул в уме, сколько осталось до праздника, - шесть десятков дней, - и вздохнул.
- Дайте, я подпишу, и запечатайте. Печатка на столике.
Гоэллон не глядя подмахнул оба письма, чудом не капнув чернилами на второе. Саннио опешил, стоя с двумя досками в руках.
- Что такое?
- Вы не будете перечитывать?
- А что, мой милый, вы вместо "королевское величество" вписали "шлюхин сын" или что-то в этом роде? - усмехнулся Гоэллон.
- Как можно, герцог?..
- Ну, а зачем тогда мне перечитывать? Ваш почерк я оценил, он вполне достойный. Чего же еще вы от меня хотите?
- Простите, герцог.
- Да прекратите вы постоянно извиняться, Саннио, - махнул рукой Гоэллон. - Это утомляет.
- Про... - Секретарь прикусил губу и зажмурился. Герцог застонал.
- Положите письма на стол. Открепите их и запечатайте. Воск слева на полочке. Отлично. - Саннио механически исполнял распоряжения, думая только об одном: как бы ему провалиться в подвал или куда поглубже. - Теперь подойдите к камину. Возьмите кувшин... он там один. Кружки на другом краю. Налейте обе доверху, одну дайте мне.
Юноша замер перед герцогом с тяжелой глиняной кружкой в руках. Что он наливал, он не заметил. Что-то темное из кувшина, нагретого каминным жаром. Ему удалось не пролить ни капли, подать полную до краев кружку герцогу и устоять на ногах, хотя он не понимал, что происходит, и действовал, как заводной болванчик.
- Теперь сядьте, - Гоэллон кивнул на кованую козетку рядом с камином. - И выпейте половину залпом.
Саннио подчинился. В кружке оказалось теплое вино с пряностями. Непривычный резкий запах ударил в нос, и юноша едва не чихнул. В желудке потеплело, но на душе легче не стало. Он был уверен, что вывел герцога из себя, и теперь тот выгонит его вон. Вылететь в первый же день - какой печальный конец карьеры. Мэтр Тейн удавит опозорившего его ученика...
- Вам нравится? В столице считают, что грех - портить вино, нагревая его и сдабривая пряностями, но моряки Эллоны - другого мнения. На чью же сторону в споре встанете вы?
Саннио хорошо помнил заповедь наставника: не знаешь, что сказать - говори правду или молчи. Молчать ему казалось неуместным. Оставалось сказать правду:
- Герцог, я не имею возможности вынести суждение по этому вопросу.
- Отчего же?
- Я пью вино третий раз в жизни.
- Что за вино вы пили раньше?
- Сожалею, но не могу ответить. Меня поили им Милосердные сестры, когда я болел.
- Так-так-так... похвальное благоразумие. Многие в этом городе могли бы поучиться у вас, Саннио.
Юноша поднял глаза на герцога, надеясь понять, о чем тот говорит, но спрашивать "чему?" не стал: правилами поведения это строжайше запрещалось. Любопытство и нетерпение - два порока плохих секретарей. Если герцог пожелает, он продолжит; если нет - что ж, Саннио так никогда и не узнает, что он имел в виду. Вино определенно помогало прийти в себя.
- Вы хорошо прячете свой интерес, дорогой Саннио. Не буду дальше испытывать ваше терпение. Лишь немногие, будь они хоть и втрое старше вас, понимают, что неумно выносить суждение там, где ничего не знаешь.
- В этом целиком и полностью заслуга мэтра Тейна и прочих моих наставников.
- Хорошо, что и это вы понимаете, Саннио. Теперь допейте вино, иначе оно совсем остынет.
Секретарь сделал несколько мелких глотков, стремясь распробовать напиток. Он довольно много знал и о винах, и о пряностях, но все это были теоретические сведения, почерпнутые на уроках землеописания и в библиотеке. Сейчас он мог предположить, что именно добавлено в вино, но подозревал, что ошибется, и не раз. Марку вина или хотя бы сорт винограда он и вовсе определить не мог. Эллонское? Но те описываются, как кислые, это же было сладковатым. Керторское? Ну, может быть, если вот это приятное пощипывание на языке - терпкость. Саннио на память знал описания большинства сортов и марок, что полагается сервировать к какому блюду, в какое время суток, в каком обществе... но отличить одно от другого на вкус не мог. Воспитание в школе мэтра Тейна страдало, пожалуй, от некоторой нехватки практики.