Kriptilia – Дом для демиурга Том 1: Поднимается ветер... (страница 73)
Маршал замолчал, чтобы набрать в грудь воздуха, и в тишине вдруг звякнул о дерево металл. Рикард поднял голову. Подполковник Аллу, которого генерал так и не утвердил в должности командира полка арбалетчиков, но на совещаниях он присутствовал вместо выгнанного в тихую пока что Литу Фарона, уже бросил в центр стола шпагу и теперь откреплял от пояса жезл и мешочек с печатями. Через минуту и они полетели к маршалу Мерресу.
Не сказав ни слова, подполковник вышел за дверь. Оглушительный стук - и вновь тишина. Кажется, остальные затаили дыхание.
Качнулась от сквозняка кривовато повешенная на окно алая занавесь.
- Кто это был? - тихо спросил маршал.
- Подполковник Аллу, временно командующий полком.
- Аллу? - ухмыльнулся Меррес-старший. - Повесить!
Эллуа не шевельнулся, но Рикард заметил, что его сжатые в кулак пальцы побелели. Генерал хотел вступиться за Аллу - тот оказался действительно хорошим офицером и толковым стратегом, от него было много пользы... хотел - и не смог открыть рта. Прилюдно спорить с маршалом, да еще и после выходки подполковника? Это уж точно будет не армия, а приют убогих...
Маршал, конечно, погорячился. Для къельца было обидным все то, что он услышал. Сам Рикард за подобное бросился бы в драку, не раздумывая. В конце концов не все северяне изменники, есть среди них и верные королю, и Аллу как раз из таких. Но - кто ж его заставлял швыряться оружием и печатями?
- Может быть, здесь затесался еще какой-нибудь паршивый изменник-северянин? - еще тише спросил маршал. - Ну, давайте уж сразу выходите. Зачем два раза виселицу строить...
Генерал смотрел на полковника Эллуа. У него, кажется, мать из Литы. Если и он решит хлопнуть дверью, то будет обидно. Но эллонец смотрел в стол и не шевелился. По лицу нельзя было догадаться об его чувствах, как и обычно, хотя Рикард был уверен, что кавалерист зол. Аллу был его другом. Все же на рожон он не полез, хвала Воину!..
Скрипнул чей-то стул. Генерал Меррес с трудом подавил вздох. Нет, больше вставать никто не собирался.
- С сегодняшнего дня я заставлю вас вспомнить, что вы - офицеры армии Собраны! - продолжил маршал. - Я научу вас воевать, недоумки...
Дядюшка разорялся еще с полчаса, пока не охрип, но ничего дельного пока не сказал. Рикард знал, что ближе к ночи он соберет еще один совет. Неожиданно. Выждав, пока большинство не уляжется спать. Опоздавшим или явившимся не при полном параде достанется еще одна взбучка, а потом маршал наконец-то перейдет к делу. У него за плечами - десяток кампаний на западе, он сумеет справиться и с бунтом в Сауре. А офицеры штаба за отпущенное им время сумеют и разозлиться, и перебеситься, и будут беспрекословно выполнять все приказы.
Рикард и сам мог бы устроить то же самое после позорного отступления Фарона. Нужно было посильнее разозлиться и напомнить, наконец, обленившимся трусам, что они - королевская армия, а не прислуга в борделе. Генерал Меррес не смог, а теперь не понимал, что ему помешало. Все же так просто. Дядя Алессандр учил его, и вот, все его приемы прекрасно работали.
Маршал Меррес любил и поесть, и поспать, но, когда было нужно, мог проводить на ногах два-три дня подряд. В хорошем настроении он хлопал себя по обильному животу и объяснял, что питается про запас, а спит тоже про запас. "Война - дело такое, сегодня спишь, а потом седмицу и под куст сходить не успеваешь...", - говорил он. Теперь Рикарду предстояло не спать и не жрать, а служить под командованием маршала Мерреса, или, как его чаще звали, маршала Алессандра.
Второй совет маршал созвал почти на рассвете. Рикард и полковник Эллуа явились одновременно и молча уселись на прежние места. Постепенно начали подтягиваться и остальные, почти каждый зевал, у половины были мокрые волосы. Однако, никто не опоздал: генерал еще после ужина отправил ординарцев с предупреждением, что по зову маршала нужно являться незамедлительно, даже если ты лег полчаса назад.
Дядюшка удивленно приподнял бровь и поглядел на племянника. "Предупредил?" - читалось во взгляде. Генерал слегка пожал плечами, изображая полную невиновность.
Вдоль стола были расставлены графины с вином и высокие стаканы из темного стекла, но к ним не потянулся ни один. Все чинно рассаживались по местам и сидели с прямыми спинами. Маршал молчал, глядя на карту. Иногда он посматривал на племянника, иногда - на потолок или на уже поправленные по распоряжению Рикарда занавеси, но говорить не спешил.
- Вы ни обсосанного мосла не понимаете в том, что здесь творится, - с улыбкой сказал маршал, когда половина уже решила, что можно расслабиться и задремать. Рикард знал, что он до ночи опрашивал разведчиков, сверялся с картами и разбирался в общей картине. - Вы думаете, что это война. Нет, это бунт. Бунт против его величества, а бунт надо выжигать на корню. Вы воюете с осами, а надо воевать с осиными гнездами. Кто меня понял?
- Уничтожать замки? - спросил Агертор.
- О, да тут есть мозговитые... - дядюшка улыбнулся еще шире. - Имя, звание?
- Капитан Михай Агертор, офицер для особых поручений при особе генерала, - подскочил с места дружок Рикарда, ожидая похвалы. Вылупленные карие глаза подобострастно смотрели на командующего.
- Что же раньше молчал? - осведомился маршал. - Ложка дорога к обеду. Садись, капитан, пока голову на шее носишь.
Перепуганный капитан присел на краешек стула и сжался. Сам виноват, сначала надо присмотреться, а потом уж высовываться. Маршал не любит тех, кто слишком крепок задним умом. "Как опосля разбираться, так моя теща со всех сторон гений", - было его любимой присказкой. Тоже верно. Молчал Михай до сегодняшнего дня? Молчал. Посоветовал бы Рикарду, может, и был бы уже не капитаном, а полковником...
- Сначала мы поступим по-хорошему, - дядюшка облизнулся, как кот перед миской сметаны. - Прикажем всем сложить и сдать оружие. Потом начнем обыскивать замки и деревни. Найдем хоть сломанную спату на стенке или рогатину в сенях - будем поступать по-плохому. К Новому Году тут будет тихо, как в садах неувядающих.
Гости в доме герцога бывали довольно редко. Куда чаще сам Гоэллон вечерами исчезал, и возвращался за полночь, а то и рано утром. Раз пять Саннио получал распоряжение сопровождать господина на различные приемы, но это было пустой формальностью. Для секретарей отводили отдельные комнаты с накрытым столом; через открытую дверь было видно, чем занимаются хозяева и в любой момент можно было подбежать по приказу - но обычно никто не приказывал. Секретари ужинали, пили, играли в карты и болтали, а потом отправлялись по домам вместе с господами. Половина секретарей знала друг друга по школе, старшие или тоже учились у Тейна, или уже давно успели перезнакомиться с коллегами, так что скучать не приходилось - но и веселья особого не было.
Часть развлекалась сплетнями, жалуясь друг другу на прихоти господ, другая часть развлекалась тем, что выслушивала эти сплетни и запоминала на будущее, то ли чтоб передать хозяевам, то ли делая выводы о том, кому служить можно, а кому не стоит. Остальные просто тихо скучали. Саннио выбрал промежуточную позицию. С виду он скучал и не лез в неподобающие разговоры, а то пришлось бы не только слушать, но и рассказывать, но слух-то у него был получше, чем у остальных, а пить, играть в карты и болтать о погоде, при этом разбирая и запоминая все, что говорят в дальнем углу, он привык уже давно.
Среди пустопорожних жалоб и юношеских обид иногда попадалось кое-что интересное. Разумеется, никто из секретарей не был настолько глуп, чтоб делиться с коллегами содержимым писем или бесед, при которых они присутствовали, но мелочи, оговорки, выбранные слова... Гоэллон учил его вместе с северной троицей, и часть уроков была посвящена именно этому, а на приемах Саннио практиковался.
Его считали неразговорчивым и даже скучным, хотя он, как и все, болтал, улыбался шуткам, сам рассказывал забавные истории - но секретарь Васта не хотел выделяться, и у него это отлично получалось. Кое-кто удивлялся, что герцог Гоэллон выбрал себе в помощники такое пустое место, и это Саннио вполне устраивало. Пусть удивляются его незначительности, пусть завидуют тому, как он одет, и сколько может проиграть в кости - и сколько выиграть в новомодную тамерскую "осаду крепости". Большего и не нужно. Лишь бы не нашелся слишком проницательный, не заглянул под тщательно вырисованную Саннио личину...
Гостей же в доме Гоэллона обычно было двое - герцог Алларэ, двоюродный брат хозяина, и довольно забавный керторец лет двадцати трех, Флэль Кертор. Кертора Саннио в глубине души считал ходячим недоразумением - щеголь, вечно разряженный, накрученный и напомаженный, все пальцы в перстнях, на шее три-четыре цепи; а иногда - къельской игрушкой, разборной фигуркой, где внутри барышни прятался разбойник, а в разбойнике - судья, а в судье - вор. Уж больно умные у керторца были глаза, хоть он и прятал их под пышной завитой челкой.
Герцога Алларэ Саннио боялся почище желтой лихорадки. От той всех добрых верующих спасла святая Иоланда, а от герцога Алларэ никакой святой спасти бы не смог. Первая встреча запомнилась секретарю надолго, прочие тоже не обрадовали. К великому счастью юноши, ему не нужно было присутствовать при встречах с гостями. Вино и закуски подавали слуги.