Крейг Шрив – Африканский самурай (страница 3)

– А этот Сумитада… Как он воспримет подобный поступок?

– Уверен, для него это будет оскорблением. Но он не станет выступать против нас. Запрет на торговлю между Китаем и Японией остается в силе, и это по-прежнему нам выгодно. Каждые два месяца один из наших кораблей приходит с товарами из Китая, забирает японские товары и везет их в Макао, а оттуда – на китайские рынки. Сумитада не станет рисковать этой торговлей, чтобы отомстить нам.

– А равновесие между Нагасаки и Кутиноцу?

– Почти не изменится. Уж точно не настолько, чтобы привести к новой… напряженности.

– Значит, Япония остается разделенной.

– Да, но уже в меньшей степени, чем в последнем донесении, которое вы получили.

– Говорите.

Смена темы разговора означала, что решение принято. Как и я, матросы будут не рады, что придется еще один день провести в море, но Валиньяно был не из тех, кто советуется с другими, принимая решение, и не из тех, кто сворачивает с выбранного пути. Матросы уже мечтали о твердой земле, удобных постелях и свежей пище, но для Валиньяно эти мечты не значили ничего.

Он перестал глазеть в окно и жестом указал на грубо нарисованную карту Японии, разложенную на столе капитана. Амброзиу откашлялся и подошел к столу.

– Ода Нобунага остается самым видным даймё и распространил свою власть на Центральную Японию. Он разбил конницу Такэды при Нагасино, и, хотя Такэда Кацуёри предпочел отступить, но не сдался, его клан слишком ослаблен, чтобы играть важную роль в этих местах. Нобунага продолжает осаду Исияма Хонган-дзи, но воинствующие монахи долго не продержатся…

Рассказывая, брат Амброзиу водил пальцем по карте, и мне не терпелось расспросить о тактике, численности, вооружении, но я понимал, что Валиньяно не потерпит моего вмешательства. Имя Нобунаги было мне знакомо. Он возглавлял клан Ода, который одержал победу над сёгунатом лет двадцать назад, чем возвестил остальным даймё – феодальным владыкам расколотой Японии – о своем намерении править ими всеми. После почти столетия раздробленности Японии, когда каждый местный феодал каждую весну заново вступал в противоборство с соседями, чтобы защитить свою территорию или расширить ее, Нобунага собирался снова объединить Японию под властью одного вождя, каких бы усилий это ни потребовало. Вековые союзы распадались, и создавались новые. Мелкие феодалы искали защиты в союзе с более могущественными, а могущественные владыки жаждали объединить Японию под своими знаменами. Я оставил вопросы при себе и слушал, стараясь впитать максимум информации.

– В провинции Ига растет сопротивление. Старики говорят, что Ига никогда не покорялась завоевателям и не покорится никогда, но скоро Нобунага направит свои усилия и сюда. Его сын Нобутада потерпел поражение, несмотря на численное превосходство, и Нобунага не оставит подобное унижение без ответа, – пояснил брат Амброзиу. – Такэда, хоть и очень ослаблены, по-прежнему удерживают район горы Фудзи, а Нобунага не может допустить, чтобы Фудзи оставалась под чужим контролем, если собирается править Японией.

Валиньяно ткнул пальцем в мою сторону, и Амброзиу ошеломленно умолк.

– Говори, – распорядился Валиньяно.

– Я ничего не говорил, – неуверенно возразил я.

– Вот именно. Мы достаточно долго путешествовали вместе, чтобы я видел, когда у тебя чешется язык, и пытаться не обращать на это внимания слишком утомительно. Говори.

– Брат Амброзиу, – начал я, не обращая внимания, как он чуть поморщился от отвращения, когда Валиньяно позволил мне обратиться к нему. – В чем ценность горы Фудзи? Ее положение не кажется стратегически важным.

Амброзиу скрипнул зубами, но ответил:

– Гора Фудзи не имеет стратегического значения, но очень важна с культурной точки зрения. Она важна для местных жителей как символ.

– Значит, он не просто стремится к завоеванию, – задумался я. – Он хочет, чтобы люди приняли его власть по своей воле.

Брат Амброзиу отмахнулся от моих слов и продолжил:

– Нобунага близок к своей цели объединить Японию. Он уже занял важнейшие города Киото и Сакаи. В ближайшие месяцы он, скорее всего, выступит против Ига и, если добьется там успеха, постарается добить клан Такэда.

Он замолчал и оторвался от карты, махнув рукой с таким видом, словно изучать ее бесполезно, потому что она меняется слишком часто.

– Единственная сила, действительно способная оказать сопротивление, это клан Мори на западе. Другие не обладают ни силами, ни сплоченностью, ни средствами, чтобы организовать успешную оборону. Война между Ода и Мори неизбежна. После победы в ней ничто не помешает Нобунаге объединить Японию.

Отец Валиньяно спокойно разглядывал карту, никак не реагируя на рассказ, но я видел, что он внимательно слушает, оценивает ландшафт и просчитывает возможности для церкви.

– Каково его отношение к нашей миссии?

Священник покосился на меня, словно надеясь, что меня отошлют.

– Мне кажется, дела церковные следует обсуждать…

– Дела церковные мы будем обсуждать там и тогда, когда у меня возникнут вопросы, касающиеся их, – спокойно произнес Валиньяно, даже не подняв головы, чтобы посмотреть на Амброзиу.

Я еле сдерживал улыбку. Священник стал еще осторожнее.

– Я бы сказал, что он… относится терпимо. Он отказался принять христианство или креститься. Но… Мы ведь писали вам о том синтоистском священнике, Нитидзё?

– Да. Он продолжает досаждать?

– Больше нет. Он убедил императора запретить христианство, но вмешался Нобунага. Он распорядился, чтобы Нитидзё вступил в диспут с нашим отцом Фроишем по богословским вопросам. Увы, я не смог присутствовать, но, говорят, отец Фроиш проявил себя великолепно. Нобунага оспорил указ императора, а Нитидзё… покарали. Также следует отметить, что Нобунага был особенно суров с буддистскими монахами, которые оказывают ему сопротивление. Он сжег их храм на горе Хиэй и перебил всех до единого.

– Я не стану проливать слезы из-за гибели неверных.

Священник откашлялся.

– Разумеется, ваше преподобие. Я не знаю отношения Нобунаги к церкви, но он очень высоко ценит иноземные яства и украшения, а также и другие наши подношения.

На этот раз священник не покосился в мою сторону, да в этом и не было нужды. Я подумал о ящиках с ружьями и пушках у нас под ногами. Вполне достаточно, чтобы убедить воителя принять какую угодно религию.

Священник снова склонился над картой. Корабль слегка покачивался, и он стоял на ногах не очень твердо. Лицо слегка побледнело, и он слишком крепко вцепился в края стола.

– С вами все хорошо, брат Амброзиу? – осведомился я.

Увидев его гневный взгляд, я еле сдержал ухмылку. Валиньяно склонил голову набок, давая мне понять: «Это я еще позволю, но не более». Я отступил на шаг назад, чтобы показать Валиньяно, что понял его, и он продолжил расспросы.

– Значит, император больше не против нас?

– Официально – нет. Император предпочитает старые обычаи…

– Такое, несомненно, часто случается со слабыми владыками.

Перебитый Амброзиу замолчал. Я понятия не имел, как долго священник прожил в Японии, но ничуть не сомневался, что он привык, чтобы об императоре говорили с осторожным почтением. Этим простым замечанием Валиньяно дал понять, что не уступит никому, и я был уверен, что именно ради этого и прозвучали его слова.

Амброзиу взял себя в руки и сбивчиво продолжил доклад:

– Император по-прежнему поддерживает синтоистов и буддистов, но если Нобунага примет нас, император подчинится его желаниям.

– И его армии. Какие связи у нас есть с этим Нобунагой?

– Отец Фроиш встречался с ним несколько раз, а брат Органтино пользуется его расположением. Церковь в Киото регулярно обращается к нему. Сейчас Нобунага в столице. Скоро он будет в храме Хонно-дзи на самой окраине Киото. Он организовал праздник в честь императора, чтобы выразить благодарность за помощь императора в решении проблемы икко-икки.

– Так называемых воинствующих монахов? – насмешливо спросил Валиньяно. – Значит, они больше не будут мешать Нобунаге?

– Наверняка этого сказать нельзя. Но все идет к тому, что императорский двор посоветует икко-икки сложить оружие и что они подчинятся. На самом деле у императора нет выбора, и визит Нобунаги в столицу почти гарантирует, что император вынесет решение в его пользу. После этого Нобунага, скорее всего, вернется в свой новый замок Адзути, чтобы спланировать весеннюю кампанию.

– Значит, Господь по обыкновению благословил мое прибытие сюда. Как далеко отсюда до Киото?

Амброзиу потер шрам на подбородке и посмотрел на карту.

– Зависит от того, насколько вы готовы рисковать. Если путешествие пройдет спокойно, быстрее всего будет переправиться через Внутреннее море, а оттуда по суше доехать до Киото. Это займет около двух недель, если выехать из Кутиноцу. Но спокойно проехать будет сложно. В тамошних водах правят пираты. Даже наши корабли до сих пор не решались там проходить.

Валиньяно свернул карту, не слишком тонко намекая, что разговор окончен. Он улыбнулся – это случалось настолько редко, что обычно скорее вселяло страх, чем успокаивало.

– Я сообщу капитану о новой цели путешествия. Завтра мы пристанем в Кутиноцу, а когда закончим свои дела там, я отправлюсь в Киото. Ничто не должно стоять на пути нашей миссии. Мы донесем слово Христа до каждого уголка. И пираты меня не остановят. К тому же у меня есть защита.