Крейг Расселл – Вечная месть (страница 58)
Сидя в душной и жаркой машине, четко слыша малейший звук и каждое движение саперов под машиной, Фабель ясно понимал: тот человек, с которым он разговаривал по мобильнику примерно три часа назад, уже скорее всего изувечил и убил очередную жертву. В мозгу, слишком усталом, чтобы думать, крутились разные картинки. Фабель слишком долго пребывал в страхе, чтобы видеть дальше нынешнего момента, и все же он постоянно видел, как его дочь тайно похищает маньяк.
И Йен Фабель, сидя в машине в ожидании либо спасения, либо смерти, принял решение относительно своего будущего.
Дальнейшее произошло так быстро, что он даже не сообразил, в чем дело. Один из саперов вдруг резко распахнул дверцу машины, а второй выдернул его наружу. Саперы бегом потащили Фабеля подальше от автомобиля, за пределы света прожекторов и огороженного периметра. Ван Хайден, Анна Вольф, Вернер Майер, Хэнк Герман, Мария Клее, Франк Грубер и Хольгер Браунер стояли у ограждения. Грубер с Браунером уже облачились в комбинезоны, а с ними еще группа криминалистов из пяти человек. Фабелю кто-то протянул бутылку воды, он к ней жадно припал.
К нему подошел командир группы саперов:
— Устройство мы обезвредили. Сейчас разбираем на части, чтобы найти указание, где заложена вторая бомба. Пока ничего не нашли. Что это за малый, герр Фабель? Террорист, шантажист или просто маньяк?
— Все вместе, — устало буркнул Фабель.
— Ну, какими бы ни были его мотивы, этот парень свое дело знает.
Командир саперов направился было к своему бронированному автомобилю, но Фабель остановил его, тронув за плечо.
— Не только он знает свое дело, — произнес Фабель. — Спасибо.
— Да не за что, — улыбнулся командир саперов.
— Ты в порядке, Йен? — спросил Вернер.
Фабель отхлебнул солидный глоток воды из бутылки. Затем вытер рот тыльной стороной ладони.
— Нет, Вернер. Совсем нет. — Фабель повернулся к ван Хайдену: — Нам надо поговорить, герр криминальдиректор.
ГЛАВА 14
Двадцать шестой день после первого убийства: вторник, 13 сентября 2005 года
Заявление для прессы сделал сам Гуго Штайнбах, начальник полиции Гамбурга. Он вместе с криминальдиректором ван Хайденом вышел к представителям прессы, радио- и тележурналистам, теснящимся на ступеньках Полицайпрезидиума.
— Я подтверждаю, что вчера вечером на одного из старших офицеров, служащих в полиции Гамбурга, было совершено покушение. Вследствие этого ради его безопасности и в целях реабилитации он отстранен от работы.
— Вы можете подтвердить, что этот офицер — главный гаупткомиссар Фабель из Комиссии по расследованию убийств?
Низенький толстый темноволосый репортер в слишком тесной кожаной куртке протолкался в первый ряд. Йенс Тидеманн был хорошо известен коллегам-журналистам.
— Мы не готовы на данном этапе расследования открыть личность упомянутого офицера, — ответил ван Хайден. — Но я подтверждаю, что это сотрудник Комиссии по расследованию убийств, находившийся в тот момент при исполнении.
— Прошлой ночью большой квартал в Хаммерброке эвакуировали и оцепили. — Тидеманн повысил голос, чтобы перекрыть остальных. — Сообщили, что найден взрывоопасный предмет, предположительно британская бомба времен Второй мировой войны, и подразделение саперов ее обезвреживало. Вы можете теперь подтвердить, что на самом деле это была бомба, заложенная террористом в машину вашего офицера?
Вопрос Тидеманна спровоцировал лавину вопросов остальной журналистской братии. Штайнбах ответил, обращаясь прямо к низкорослому репортеру:
— Мы подтверждаем — была вызвана команда саперов, чтобы обезвредить в том районе взрывоопасный предмет. Однако никаких подтверждений террористической деятельности не обнаружено.
— Но ведь это не бомба времен Второй мировой, верно? — У Тидеманна была хватка бультерьера. — Кто-то пытался подорвать одного из ваших офицеров, не так ли?
— Как вам уже сообщили, — вступил ван Хайден, — имела место попытка покушения на жизнь офицера из Комиссии по расследованию убийств. В данный момент мы не можем больше ничего добавить, так как еще ведется следствие.
Несколько журналистов кинулись по указанному Тидеманном пути, но, поскольку не обладали той информацией, которой, совершенно очевидно, обладал последний, все их вопросы били мимо цели. Коротышка журналист молчал, некоторое время предоставляя коллегам терзать старших офицеров, а потом нанес последний удар.
— Криминальдиректор ван Хайден…
Из-за царившего шума его не расслышали.
— Криминальдиректор ван Хайден… — повторил он громче, и его коллеги замолчали, охотно уступая ему лидерство. — Это правда, что бомбу под машину гаупткомиссара Фабеля заложил Гамбургский Парикмахер? Маньяк, убивающий бывших членов радикального движения семидесятых — восьмидесятых годов? А также верно ли, что герр Фабель вследствие покушения на его жизнь устранился от расследования этого дела?
Ван Хайден помрачнел и одарил Тидеманна весьма недобрым взглядом.
— Офицер Комиссии по расследованию убийств, о котором идет речь, в данный момент передает текущие дела коллегам. Единственная причина этому — его отпуск. Только и всего. Заверяю вас, что офицеров гамбургской полиции невозможно угрозами вынудить отказаться от ведения какого-либо дела…
Репортер больше ничего говорить не стал, но улыбнулся, слушая гвалт, поднятый его коллегами. Штайнбах и ван Хайден повернулись к журналистской братии спиной и направились по ступенькам назад в Полицайпрезидиум, предоставив отбивать атаки журналистов представителю по связи с общественностью.
Когда основная масса репортеров рассосалась со ступенек Полицайпрезидиума, один из журналистов обратился к Тидеманну:
— Откуда ты узнал, что там произошло?
Маленький репортер кивком указал на здание Полицайпрезидиума:
— У меня есть внутренний источник. Просто классный внутренний источник…
Может, ей все же не следовало включать сигнализацию, уходя так ненадолго из офиса: Ингрид Фишманн вернулась с почты, расположенной в соседнем квартале, откуда отослала посылку с фотографиями и прочей информацией, собранной для того полицейского, Фабеля.
Она ругнулась, уронив черный блокнотик с записанным кодом сигнализации на пол, и наклонилась, чтобы его поднять. В результате из сумки высыпалось абсолютно все, и она услышала, как связка ключей со звоном брякнулась на плиточное покрытие коридора. Вечно это целая история — выйти и войти в собственный офис. Цифровой код ну никак не желал откладываться у нее в памяти! Но Ингрид Фишманн понимала, что это необходимое зло: ей нужно быть осторожной.
«Фракция Красной армии» официально самораспустилась в 1998 году, а падение Берлинской стены сделало создание группировок с подобным мировоззрением излишним. Существовавшие тогда подобные организации уже стали достоянием истории. Европейский внутренний терроризм стал теперь еще более далеким понятием по сравнению с террористической угрозой извне. Терроризм в XXI веке принял совершенно иную окраску, его идеологическая составляющая была религиозной, а не социально-политической. Тем не менее те люди, которых Фишманн вытаскивала из тени на свет в своих статьях, по-прежнему жили здесь и сейчас. И у многих было террористическое прошлое.
— Ладно, ладно… — сказала она контрольной панели сигнализации в ответ на серию быстрых настойчивых электронных сигналов, подняв блокнот. Поскольку искать и надевать очки было уже некогда, Ингрид отодвинула блокнот на расстояние вытянутой руки и набрала код на панели, вбив последнюю цифру решительным ударом пальца. Сигналы прекратились. Или нет…
Они звучали как эхо звука сигнализации, но в иной тональности. И шли вовсе не от панели. Фишманн, застыв и сосредоточенно нахмурившись, старалась понять, откуда идет сигнал. Он доносился из ее офиса.
Она вошла внутрь и двинулась на звук. Он шел от стола. Женщина отперла и открыла верхний ящик.
— Ой… — только и сказала она.
И это все, что она успела произнести. Ее мозгу едва хватило времени осознать, что видят глаза: провода, батарейки, мерцающий светодиодный дисплей, большую пачку песочного цвета.
Ингрид Фишманн погибла в следующий же миг после того, как ее мозг собрал вместе все элементы и выдал одно слово: бомба.
— Надеюсь, это окупится, — пробурчал ван Хайден. — Наша работа во многом зависит от сотрудничества со средствами массовой информации, а они не обрадуются, когда все вскроется.
— Мы вынуждены пойти на риск, — ответил Фабель. Он сидел в конференц-зале с Марией, Вернером, Анной, Хэнком и двумя экспертами-криминалистами, Хольгером Браунером и Франком Грубером. За столом сидел еще один человек: низенький толстяк в очках и черной кожаной куртке.
— Переживут, — усмехнулся Йенс Тидеманн. — Но, ради репутации моей газеты, я бы предпочел, чтобы все подумали, будто меня надули, а не заподозрили в сотрудничестве с полицией, что соответствует действительности.
Фабель кивнул:
— Я у тебя в долгу, Йенс. Этот убийца знает, как связываться со мной, а я не знаю о нем почти ничего. Единственный способ заставить его поверить, что я вышел из дела, — это сообщить об этом публично.
— Всегда пожалуйста, Йен. — Тидеманн собрался уходить. — Надеюсь, он на это купится.