Крейг Расселл – Мастер карнавала (страница 14)

Количество иссеченной мышечной массы может быть значимо и само по себе. В каждом случае вес был очень близок к 450 граммам, что составляет один фунт, являющийся единицей массы в Великобритании. Это не означает, что убийца обязательно является иностранцем, — скорее, „фунт мяса“ представляет собой метафору и символизирует восстановление справедливости (как в пьесе Шекспира „Венецианский купец“) через наказание жертв. Это может свидетельствовать и о том, что убийца был знаком со своими жертвами.

Идентичность действий преступника в обоих случаях указывает на то, что убийства совершены одним и тем же человеком. Это, а также отнюдь не случайно оставленный на месте преступления галстук вкупе с ярко выраженной психосексуальной ненавистью к женщинам подтверждает, что мы имеем дело с серийным убийцей».

Фабель еще раз пролистал дело. У «Бабьего» четверга было и другое название: «Скоромный» четверг. День, посвященный чревоугодию.

— Нет, дорогой коллега, — пробормотал Фабель, повторно рассматривая фотографии с места преступлений. — Наш друг не собирает сувениры для коллекции. Он голоден! Этот фунт мяса не трофей, а еда!

10

Они стояли и смотрели на три пластиковых пакета на столе Анны. В одном был старый «вальтер-Р4», в другом — сверток с деньгами, а в третьем — большая потрепанная книга. Все пакеты были запечатаны и имели синюю наклейку, указывавшую на принадлежность содержимого к вещдокам.

— Мы нашли это возле магазина, — пояснила, указывая на книгу, Анна Вольф, руководившая следствием. — Философия. Чорба изучал ее: во всяком случае — когда-то.

Фабель молча смотрел на вещдоки.

Анна вкратце описала произошедшее в магазине. Согласно показаниям кассира-турка, Брайденбах, выполняя свой профессиональный долг, погиб, отказавшись выпустить грабителя на улицу с оружием в руках. Турок также сообщил, что погибший полицейский подсказал ему идею наброситься на Чорбу, заявив преступнику, что тому не удастся застрелить их обоих. Когда Тимо начал беспорядочно палить по Брайденбаху, турок выскочил из-за прилавка и сбил его с ног. Сейчас Чорба с разбитым и распухшим после столкновения с турком лицом находился в камере. Обезоружив наркомана, турок бросился к Брайденбаху, но тот был уже мертв. Он признал, что, убедившись в смерти полицейского, не выдержал и избил плакавшего как ребенок грабителя рукояткой пистолета.

— Никак не могу в это поверить, — с тяжелым вздохом признался Фабель. — Он был там. Я имею в виду Брайденбаха и происшествие с Айхингером. Тот самый боец МЕК, что пошел со мной в квартиру. — Он скорбно покачал головой. — Я вел себя как идиот… Я обращался с Брайденбахом так, будто он не был таким же полицейским, как я, только потому, что он выступал в качестве эксперта по огнестрельному оружию. Я ошибался. Он прежде всего был полицейским, а потом уже оружейником.

Анна продолжила свой отчет, рассказав о признании Чорбы, результатах баллистической и судебно-медицинской экспертиз, а также предварительных выводах патологоанатома Мюллера. Фабель слушал не очень внимательно: привычный для сотрудника отдела по расследованию убийств набор сухих фактов и цифр, относящихся ко времени и причине смерти, нанесенных повреждениях и собранных уликах. Он слышал подобное изложение бесчисленное количество раз. Оставалось лишь мысленно вновь и вновь возвращаться к событиям на лестничной площадке жилого дома в Йенфельде, где оказались вместе молодой сотрудник МЕК, только начинавший службу в полиции, и он, Фабель, заканчивавший ее. Он не мог себе простить незаслуженных и скоропалительных выводов о том, чем руководствовался Брайденбах в своей полицейской карьере. Фабелю вспомнилось то, каким молодым и пышущим здоровьем был Брайденбах, и он слегка содрогнулся, увидев теперь его серое, покрытое пятнами крови тело, лежавшее на столе из нержавеющей стали в морге, где Мюллер проводил вскрытие, а еще сохранявшие тепло внутренние органы постепенно остывали в прохладе прозекторской.

Когда Анна завершила свое выступление, он попросил Вернера зайти к нему в кабинет. После представления рапорта об отставке это превратилось в своеобразный ежедневный ритуал, сопровождавший передачу дел. Фабель всегда считал своим преемником Марию, но теперь это исключалось. Он ввел Вернера в курс текущих дел и согласился с тем, что убийством Брайденбаха должны заниматься Анна и Хенк Херманн. Покончив с этими вопросами, Фабель встал из-за стола и снял пиджак с вешалки на двери.

— На сегодня я закончил. Надо сделать кое-какие покупки, — объяснил он Вернеру и, указав на сложенные на столе материалы, появившиеся после утреннего совещания, добавил: — И почему бы тебе не заняться разбором бумаг здесь? Пора уже начинать хозяйничать в этом кабинете.

11

Переходя от одной плиты к другой, Ансгар строго контролировал процесс приготовления блюд. Для человека со стороны кухня ресторана показалась бы прекрасной иллюстрацией полного хаоса: крики, подтверждающие сделанные заказы, перекрывали шипение сковородок, бульканье кастрюль, гул работающих плит и вентиляционных вытяжек; броуновское движение беспорядочно снующего персонала дополняло картину. Но для Ансгара его кухня была тем местом, где царил порядок в высшем, как он полагал, своем проявлении. В этой беспрестанной суете, сопровождаемой музыкой кастрюль и печей, он, подобно виртуозному дирижеру, задавал ритм, под который подстраивались все. Клиент не должен ждать сделанного им заказа слишком долго, стейк не должен быть подан пережаренным или недожаренным. Как и всякий перфекционист, он больше всего дорожил своей репутацией и авторитетом.

Ансгар никогда не был женат. Он никогда не встречал никого, кто понимал бы его особые потребности и пристрастия. А те рано или поздно наверняка бы дали о себе знать. У него, разумеется, были женщины, но в их обществе он старался проявлять себя в общепринятом, традиционном формате, а для удовлетворения других, настоящих своих пристрастий использовал профессионалок. И платил им очень щедро. Однако отсутствие нормальных романтических привязанностей обернулось отсутствием жены. А сына ему заменил Адам, очень старательный и работящий девятнадцатилетний парень. Именно в нем Ансгар нашел человека, способного воспринять сакральные знания настоящего шеф-повара.

Ансгар запустил круговерть кухонных процессов, достигавших обычно своей максимальной интенсивности к обеденному времени. Особое внимание он уделял тому, чтобы каждый сотрудник четко знал свой круг обязанностей. Ансгар отозвал Адама в сторону, намереваясь поделиться со своим протеже очередным секретом кулинарного мастерства.

— Я хочу поручить тебе приготовление Wildschweinschinken[5]. Сегодня это блюдо включено в меню.

— Да, шеф, — с готовностью отозвался ассистент.

Ансгар уже позволял ему такого рода заказы. Адам тщательно смешал травы, специи и добавил горчицу, следуя особому рецепту, которым с ним поделился шеф-повар, а затем пропитал изготовленным таким образом маринадом мясо. Это было еще месяц назад, и с тех пор окорок мариновался в холодильнике. И теперь Адам достал его и положил на разделочный стол.

— Мы будем отрезать от него нужный кусок, только когда поступит заказ, — предупредил Ансгар. — Но я хочу, чтобы ты немного попрактиковался, а потому отрежь-ка пару кусков прямо сейчас. Кстати, подавать это блюдо нужно вместе с салатом. Что бы ты предложил в этой связи?

— Ну… — нахмурился Адам.

— В общем, подумай. Сначала отрежь кусок. Посмотри на структуру мяса, его плотность.

Адам кивнул и, подцепив окорок длинной изогнутой вилкой, приложил к нему нож.

— Подожди, — попридержал его Ансгар. — Я хочу, чтобы, прежде чем резать, ты немного подумал. И не о том, какой толщины должны быть куски. Я хочу, чтобы ты подумал о животном, чье мясо ты собираешься использовать. Закрой глаза и представь его.

Адам немного смутился, но отложил нож в сторону.

— Ты представляешь этого кабана?

— Да.

— Хорошо, а теперь подумай, где он искал себе пропитание в лесу; о том, как выглядел, как быстро бегал. Я хочу, чтобы ты все это себе вообразил, прежде чем браться за нож. Получилось?

— Да.

— Хорошо. А теперь открой глаза и начинай резать. А потом, не останавливаясь, не задумываясь, предложишь состав салата, с которым и будешь подавать окорок.

Адам, одним мастерским взмахом ножа сотворив замечательную вырезку и явно довольный собой, повернулся к Ансгару:

— Это надо подавать с лесными грибами, сладким укропом, дольками апельсина и рокет-салатом.

— Видишь, что получается, если подходить к этому вопросу не просто с точки зрения поглощения пищи, в данном случае мяса, а думать… о живой плоти? Если ты будешь этим руководствоваться, то станешь великим кулинаром, Адам. Не забывай об этом, и ты всегда будешь понимать истинную природу пищи, приготовленной тобой.

С этими словами Ансгар украдкой бросил взгляд через кухню на Екатерину, вздохнул и облизнулся.

12

Фабель, задумав купить свитер с высоким воротом, направился в торговый центр «Альстерхаус» на Юнгфернштиг возле Альстера. Вообще-то, имея в виду его доходы, магазин был явно дороговат, но он любил заглядывать туда, причем довольно часто, не в силах отказать себе в удовольствии побродить по залам и угоститься сырным ассорти в кафетерии на верхнем этаже. Он решил прогуляться туда пешком, и прогноз синоптиков, обещавших хорошее утро, не обманул его ожиданий: серые тучи, закрывавшие небо плотной завесой, рассеялись, и оно отливало холодной чистой синевой.