Крейг Дилуи – Один из нас (страница 62)

Мозг пожал плечами.

– В таком случае нам нечего терять.

– Ты что, не слышал, сынок? Ты можешь расстаться с жизнью!

– Разве это жизнь? Жизнь раба? Забавно, что вы считаете, будто она так уж много стоит.

– Она стоит чего-то для тебя.

– Вы правы. Несомненно, кого-то из нас вы убьете. Но мы перебьем вас практически без остатка. Ваши дети будут нам служить. Вы будете вновь нам поклоняться, как было в прежние времена.

– Твои фантазии – такой же бред, как эти старые сказки.

– В таком случае позвольте нам поработать над вашим образованием. Ребята! Тащите его в Дисциплинарную.

Лицо директора обмякло, в глазах показался ужас:

– Нет! Подождите…

– Привяжите его к пыточному креслу и уходите. Уходите из дома, все до единого!

Дети подхватили директора под руки и потащили по направлению к красной двери, ведущей в подвал.

– Так вот, значит, чего ты хотел все это время, – проговорил старик. – Самому стать тем, кто причиняет боль. Теперь ты знаешь, почему с тобой здесь так обращались.

– Подождите! – велел Мозг детям.

– Меня можно использовать как заложника. Мертвый я не буду представлять для вас никакой ценности.

– Мы не собираемся вас пытать, как вы пытали нас, сэр. И убивать вас мы тоже не будем.

– Вот теперь ты говоришь дело! Не зря я спросил, ты ли здесь главный. Ты мог бы спасти жизнь кому-нибудь из этих ребят, может быть, даже многим. Я готов обсудить…

– Этот дом, который вы выстроили на костях рабов – дом, где вы вновь возродили рабство, – этот дом сам вас убьет, – продолжал Мозг. – Он будет пылать вокруг, а вы будете смотреть, как он пылает. А потом вы сгорите вместе с ним.

Дети уволокли воющего директора в Дисциплинарную. Лиззи передала Мозгу блокнот, и он сунул его под мышку. Вернувшись во двор, он позвал Квазимодо, Курочку, Таракана, Бэтбоя и всех остальных детей, которые могли летать. Развернув карту и открыв блокнот, он показал им расположение других Домов в этом регионе. Потом он велел им лететь.

– Найдите эти Дома и скажите детям, что революция началась. Скажите им, что округ Старк, штат Джорджия, поднял восстание. Что все здешние учителя мертвы. Скажите им, что мы не остановимся ни перед чем до тех пор, пока чумное поколение не получит то, что ему причитается по праву! Если мы выступим все вместе, мы победим. Если нет – мы все погибнем. Нормалы перебьют нас, не оставив в живых никого.

Радостно улыбаясь, дети расправили свои крылья, пробуя их. Наконец-то им позволено летать! Один за другим они поднялись в воздух.

Покончив с этим, Мозг подозвал к себе других детей:

– Соберитесь-ка вокруг. Я хочу вам кое-что сказать.

Дети заполонили двор. Всем хотелось услышать, что он скажет. Кроха взобрался на веранду и встал рядом с ним. Мозг окинул взглядом лица: многие выглядели испуганными и потрясенными, главным образом те, кто еще не развил свои способности. Им требовалось больше времени на подготовку – но что поделаешь, не получилось. Революции происходят, когда им заблагорассудится, и далеко не всегда в соответствии с планами.

Однако на каждое напуганное лицо приходилось два, которые лучились радостью, – те, кто ощутил вкус свободы и был готов драться за нее. Их штопаные-перештопаные комбинезоны были запачканы кровью, несколько человек перевязали свои раны разорванными наволочками. Один повязал директорский флаг мятежников вокруг шеи, словно плащ.

Этих будет достаточно, подумал Мозг. Должно быть достаточно. Жребий брошен.

Он поднял кулак в воздух:

– Мы свободны!

Дети заревели и загикали. Выждав какое-то время, он поднял обе руки, призывая к тишине:

– Свобода требует жертв. Революция требует от нас всего, поскольку и мы сами требуем всего! Там, в мире нормалов, – все, о чем мы мечтали. Нормалы готовы драться за то, чтобы присвоить наши мечты. Значит, и мы должны быть готовы драться за них, драться насмерть! Наши мечты этого стоят!

Он сошел с веранды и кивнул Жгучке. Тот улыбнулся и поднял ладони. Воздух стал горячим, на восходящих потоках заклубилась пыль. Раздался громкий треск, шипение – и одна секция стены вспыхнула. Потом другая. И еще одна. Горящие щепки разлетались во всех направлениях, пламя лизало доски обшивки.

Пирокинез. Спустя несколько мгновений вся передняя стена здания была охвачена огнем. Ощутив жар, толпа отступила; все держались тихо и торжественно. Сожжение Большого дома казалось неким ритуальным действием. Пепел старого Юга поднимался вверх, в атмосферу, широкой дымной колонной; угли рассыпались по земле, словно дурные воспоминания.

Маленькая ладошка скользнула в руку Мозга и ухватилась за нее. Мэри улыбалась, глядя на пожар. В ее глазах плясали отблески.

– Красиво, – проговорила она.

Огромное здание разразилось оглушительным треском и рухнуло. Мозг смотрел, думая о том, что это он сам возрождается из пламени. Какие-то части его существа возносились к небу с восходящими потоками воздуха. Он чувствовал возбуждение от перспективы впервые в жизни стать по-настоящему свободным. Скорбь из-за смерти Пса – это она послужила искрой, от которой разгорелся этот пожар. Ненависть к рассыпающемуся плантаторскому жилищу, которое для нормалов и было Америкой. Убежденность, что он сделает все возможное, чтобы победить.

– Не красиво, – поправил Мозг. – Необходимо.

Собравшись вместе, чумные дети глядели, как их прошлое превращается в груду пепла.

Глава тридцать седьмая

Шериф Бертон отпер оружейную и раздал людям ружья – это были «ремингтоны 870». Угрюмые помощники шерифа принялись заряжать свое оружие, загоняя патроны в патронники. Десятеро хороших парней, обученных и вооруженных как надо, – и тем не менее их было вовсе не достаточно.

Бет смотрела на эти приготовления округлившимися, полными слез глазами.

– Неужели эти дети и вправду перебили в Доме всех учителей?

– Так точно, – отозвался шериф.

Он проверил свой длинноствольный револьвер 38-го калибра и, убедившись, что он заряжен, сунул его в кобуру.

– Всех-всех? До единого?

– Бет, сейчас нам надо разобраться с этой ситуацией. Как только с делом будет покончено, клянусь, я тебя посвящу во все подробности.

– Хорошо, – всхлипнула она.

– Если хочешь быть полезной, выйди наружу и посчитай, сколько там собралось народу. Выясни, кто у них главный, и выдай ему парочку наших раций.

– Сейчас сделаю. – Она еще раз шмыгнула носом и вышла.

– Эти парни не прошли нормального обучения, босс, – сказал Сайкс. – Когда дойдет до дела, от них не будет никакой пользы, одно мельтешение.

– Их обучал полковник. И так уж случилось, что сегодня нам требуется как можно больше народу. Все, кто умеет стрелять, если быть точным.

– Кто-нибудь может пальнуть нам в спину вместо того, чтобы стрелять по уродцам.

– Нам нужен каждый человек, у которого есть винтовка и который знает, как с ней обращаться. Я был там, у них в Доме. Некоторые из этих детей не такие уж беспомощные малютки. Ты сам видел, что они сделали с Рэем Боуи, – и это был только один из них. А там их больше четырехсот.

– Но вы же не думаете, что они все такие, как Брайант, верно?

– Может, позволишь мне делать мою работу так, как я считаю нужным? – сказал Бертон. – Как тебе и следовало поступить с самого начала, вместо того чтобы развязывать войну. Вами, тупицами, только гвозди забивать!

Слепая обжигающая ярость владела им с того самого момента, как он узнал об убийстве Еноха в тюремной камере. И пока что она не собиралась никуда уходить. Бертон обещал чумному парнишке, что тот получит свой шанс оправдаться. Мальчику, который был совершенно явно невиновен и к которому шериф начинал питать симпатию. Вместо этого, через какой-нибудь час после его ухода, в камеру вошел Реджи Элбод и пристрелил парня, словно бешеную тварь. Бертона обвели вокруг пальца, заставили плясать под чужую дудку. У него было неприятное чувство, будто все мочатся на его ботинки и уверяют его, что это дождь.

Он потерпел поражение – и как блюститель закона, и как человек. И он подвел не только Еноха – Бертон чувствовал, будто провалил какое-то другое, более масштабное дело, которое пока не мог даже толком определить.

– Реджи помирает, – сказал Сайкс. – Он был вправе требовать справедливости.

– Он горюет, а не помирает, – возразил шериф. – И никакой справедливостью там и не пахло. Знаешь, что мы сделали? Мы просто взяли и объявили на весь мир, что для нас и для них законы разные. Теперь они знают, чего от нас ждать. А нам придется разбираться с этим осиным гнездом, который вы разворошили своей глупостью! Когда закончишь, поезжай к Реджи и попробуй арестовать его так, чтобы он нас всех не перестрелял.

– Вы всерьез собираетесь арестовать Реджи Элбода?

– Именно это я и намерен сделать.

Сайкс побледнел.

– Погодите-ка. Вы, может, и меня хотите уволить?

– С тобой мы разберемся позднее, – сказал Бертон. – А до тех пор, Бобби, держи рот на замке и выполняй свою чертову работу.

Тем временем для него все вернулось на круги своя. Дети взбунтовались – может быть, у них и была причина впасть в неистовство, но это никого не интересовало. Виновен или нет, Енох был мертв, и для него уже ничего нельзя было сделать, разве что арестовать человека, который его убил. Никому не было дела до жестокого обращения с детьми. Никому не было дела до нескончаемых предрассудков горожан. Тихий голос в его голове говорил: «Может быть, мы сами на это напросились».