Крейг Браун – One Two Three Four. «Битлз» в ритме времени (страница 79)
В 1957-м, уже поступив в Ливерпульский художественный колледж, Джон по-прежнему грезил о Брижит Бардо. В колледже его приметила Синтия Пауэлл. Она случайно услышала, как он одобрительно отзывается о сокурснице, сравнивая ее с Бардо. Тогда, стремясь завоевать его сердце, Синтия перекрасилась в блондинку и обзавелась накладными ресницами, черными брюками в обтяжку и облегающими свитерами. Естественно, Джон ею заинтересовался, и вскоре они стали парой.
Перед первой поездкой битлов в Гамбург Джон позвонил Синтии и попросил приехать как можно скорее. Тетя Мими отправилась в Биркенхед погостить у своей сестры Нэнни, так что Джон остался дома один. Первым делом он одолжил у кого-то фотоаппарат. «Потребовал, чтобы я принимала соблазнительные позы, и начал щелкать затвором. Я то собирала волосы в пучок, то распускала их, приподнимала юбку, выпячивала грудь… старалась как можно точнее скопировать позы Брижит Бардо. После фотосессии мы занялись любовью, а потом разожгли камин, нашли в холодильнике какую-то еду и устроились на диване перед телевизором. Нас еще больше распаляло то, что наши отношения были секретом».
Фотографии Джон увез с собой в Гамбург. Когда Синтия с Дот, подружкой Пола, навестили битлов, парни уговорили их надеть кожаные юбки, как Бардо. Спустя много лет Пол вспоминал слова Джона: «Чем больше они похожи на Брижит, тем лучше для нас, дружище!» Тони Барроу однажды разговорился и заявил, что Джон, пока был женат на Синтии, признавался, что «воображает на ее месте кинозвезду, вроде бы даже Брижит Бардо».
Верность Пола и Джона Брижит Бардо пережила и деньги, и славу. Ранние наброски Пола для конверта «Sgt. Pepper», сделанные авторучкой, изображают битлов в ярких мундирах у стены с фотографиями их кумиров. Слева — снимок Брижит Бардо, раз в десять больше остальных: она стоит на коленях, заложив руки за голову. Однако, неизвестно почему, на окончательную версию конверта Бардо не попала, а ее место заняли Мэй Уэст и Диана Дорс.
В июне 1968-го мечты столкнулись с реальностью, когда Брижит Бардо приехала в Лондон и сообщила «Эппл», что хотела бы встретиться с битлами. Джон единственный вызвался пойти добровольцем. Он хвастал Питу Шоттону, что скоро встретится с женщиной из их школьных фантазий. «Разумеется, я просил его взять меня с собой, но Брижит не желала встречаться с толпой незнакомцев, поэтому за компанию с Джоном отправился только Дерек [Тейлор]».
Перед важной встречей Джон ненадолго заскочил к Тейлору в офис «Эппл» на Уигмор-стрит и попросил марихуаны, чтобы пыхнуть и успокоиться. Марихуаны не оказалось, тогда Тейлор предложил закинуться ЛСД. Оба сели в Джонов «роллс-ройс» и поехали в отель «Мэйфер», где остановилась Бардо. У отеля Джон внезапно разнервничался, велел Тейлору идти первым, а сам скорчился в машине.
Брижит Бардо, в черном кожаном прикиде, с многочисленной свитой спутниц, выслушала объяснения Тейлора про Джона в машине и вроде бы расстроилась, что больше никто из битлов не пришел. К тому времени Тейлора торкнуло, мощными волнами накатила паранойя. Он заявил, что они с Джоном в опасности, за ними следят загадочные люди. Бардо не поняла, о чем это он, и попросила пригласить Джона.
Джон послушно явился в номер, но действие ЛСД и вид Брижит Бардо в черной коже лишили его дара речи. Он еле выдавил: «Привет». Бардо сказала, что в ресторане отеля для них заказан столик, однако Джон с Тейлором сомневались, что дойдут. Тейлор растерялся: «Все вдруг вскочили и куда-то засобирались. Это было ужасно! Во-первых, нам кусок в горло бы не полез, да и на ногах мы не стояли… «Вы только не подумайте, что мы ханжи, — молили мы Бардо, — просто мы оба женаты, а тут такое, и…» В общем, сплошной облом…»
Брижит Бардо это «не сильно обрадовало», как выразился Тейлор. Она со спутницами ушла в ресторан на первом этаже отеля, а Джон с Тейлором остались в номере. Когда же Бардо и ее свита вернулись, то с удивлением обнаружили, что гости никуда не делись. Тейлор развалился на кровати, а Джон тренькал на гитаре, исполняя что-то из сочиненных в Индии песен. Холодность Бардо быстро сменилась раздражением, и вскоре она попросила гостей уйти.
Джон вернулся в «Кенвуд», где его ждал Пит Шоттон.
«— Ну что там? Как? — выдохнул я. — Не томи, рассказывай, я больше ждать не могу!
— Да никак, — ответил Джон. — Я перенервничал, закинулся кислотой, и мне башку снесло. За весь вечер только и ляпнул «привет» да руку ей пожал. Потом Бардо болтала по-французски с подружками, а я не мог придумать, что сказать». «Хреновый выдался вечерок», — заключил он.
114
В офисе «Хлам лимитед» на Бонд-стрит царит откровенная хандра, изредка оживляемая сюрреалистической гиперсимметрией. Мимо шкандыбает навозник в расклешенном восточном кафтане с прорезиненными накладками. Тощая прыщавая девица на стойке ресепшена говорит: «Звонит официальный ликвидатор. Сказать, что вас нет?»
На Бонд-стрит уже возводятся самая большая в мире антенна, восемьдесят девять волшебных фонарей и еще какие-то восемь запатентованных изобретений за авторством пожизненного друга
Среди изобретений — электрический растворитель промокашек, рулон туалетной бумаги, исполняющий национальный гимн, и машина без колес.
Фирма эвакуаторов из южного Кройдона уже предложила
Навозник Спигги Топс обеспокоен спадом продаж их пластинок в США. С распространением портативных магнитофонов поклонники стали записывать их песни с радио и больше не покупают диски.
Для
Спигги говорит: «Классическая музыка меня всегда пугала. Ну, там, Мендельсон и все прочие с длинными именами. А тут на днях попался мне таксист, читавший ноты Моцарта. «Тебе не понравится, — честно признал он, — это для умников». И мне тоже так раньше казалось. Но все, знаете ли, наоборот. Ведь именно это сейчас в поп-музыке и происходит. Мы — Моцарт. В смысле Христос. Да, кстати, он — это тоже мы».
115
В Ришикеше Синтии казалось, что Джон ее избегает: «Мои надежды на второй медовый месяц не оправдались. Джон относился ко мне все холоднее и безразличней. Он рано просыпался и уходил из спальни. Говорил со мной редко, а через неделю-другую заявил, что переселяется от меня в отдельную комнату, потому что ему места мало. С тех пор он меня игнорировал, что наедине, что на людях». Она не подозревала, что почти каждый день Джон получал открытки от Йоко Оно.
Спустя две недели после возвращения из Индии Джон предложил Синтии съездить на пару недель в Грецию, отдохнуть — вместе с Донованом и его менеджером, Джипси Дейвом[761], сестрой Патти Бойд, Дженни, и Волшебным Алексом. Синтия с Джоном редко когда отдыхали по отдельности, и Синтия не хотела уезжать одна. Тогда Джон сказал: «У меня сейчас дел по горло, я поехать не смогу, а ты поезжай, развеешься».
По возвращении из отпуска Синтия с Дженни и Волшебным Алексом направились в «Кенвуд» и приехали туда часам к четырем дня. Она сразу заподозрила неладное: «На крыльце горел свет, шторы все еще были задернуты, стояла тишина». Даже Дот, экономка, не вышла встречать Синтию с Джулианом.
Парадная дверь была не заперта. «Эй, вы где?» — крикнула Синтия. Может, они за дверью спрятались?
«Я подошла к двери оранжереи, взялась за ручку и вздрогнула от страха. Секунду помедлив, я распахнула дверь. Шторы были задернуты, в комнате стоял полумрак. Я вгляделась в сумрак… и оцепенела. На полу у стола, заставленного грязной посудой, сидели Джон и Йоко, лицом друг к другу, скрестив ноги по-турецки. Оба были в махровых халатах из раздевалки у бассейна, и я решила, что они, наверное, плавали. Джон сидел лицом ко мне. Он равнодушно взглянул на меня и сказал: «Привет». Йоко не обернулась».
Синтия сразу поняла, что Джон и Йоко хотели, чтобы она застала их в таком виде. Она и не представляла, что Джон способен на такой жестокий поступок. Совершенно ошеломленная, она словно бы впала в ступор и машинально предложила Джону поужинать.
— Нет, спасибо, — сказал Джон.
Синтия выбежала из комнаты, заглянула на кухню, спросила смущенную Дженни, можно ли поехать к ней, и бросилась наверх, за вещами. На лестничной площадке, у гостевой спальни, аккуратно стояла пара маленьких японских сандалий. Синтия приоткрыла дверь в комнату. Кровать была застелена.
116
Пит Шоттон неожиданно стал управляющим бутиком «Эппл», который предстояло набить психоделическими шмотками, восточными безделушками, расписной мебелью и надувными креслами. За оформление витрин и запас товаров отвечала студия «Фул» — три молодых голландских дизайнера, которые к тому времени уже украсили бунгало Джорджа замысловатыми узорами и лавовыми лампами, расписали пианино Джона и обставили студию для трансляции «All You Need is Love». Как и многие из тех, кто ошивался вокруг битлов, они рядились в цыганские шали, огромное количество бус, рубашки с широкими рукавами, расшитые звездами и лунами, елизаветинские безрукавки, брюки в обтяжку, расклешенные от колена и подвязанные на бедрах широкими атласными поясами. Тем не менее за внешностью беспечных хиппи крылся острый нюх на деньги — «хлебушек», как тогда говорили, — и на то, как извлечь их из карманов идеалистически настроенных клиентов. При заключении контракта на 40000 фунтов (675000 фунтов в пересчете на сегодняшние деньги) эти ребята ненавязчиво упомянули «подписной бонус». Разумеется, битлы не стали слушать своего бухгалтера, который настоятельно рекомендовал никаких бонусов не выдавать. Когда сделку обстряпали, «Фул» немедленно отправились в оплаченную десятидневную «экспедицию» в Марокко, за вдохновением.