Крейг Браун – One Two Three Four. «Битлз» в ритме времени (страница 4)
Мы с благоговением взглянули на кухонную мойку, вообразив, как юный Пол в поте лица намывает тарелки.
Подлинного в кухне только плитка да мойка, все остальное — приличные копии, найденные экспертами фонда: пакет мыльных хлопьев «Люкс», маргарин «Сторк», чайная жестянка и жестянка из-под печенья, радиоприемник, сушилка для белья. Фотографии всех этих предметов — бытовые эквиваленты групп-двойников — можно приобрести на сайте Национального фонда: фотоснимки проигрывателя 1950-х, пылесоса, хлебницы, щипцов для стирки, сковородки, чайника, бельевых прищепок, скалки. Все это рачительно каталогизировано, словно экспонаты из лондонского Тауэра. Фотография деревянной ложки (дата: 1960–1962 гг., 260 мм; материал: дерево) подписана как: «Исторический предмет из категории «приготовление пищи и напитков»; краткое описание: деревянная ложка в миске на буфете».
Также можно приобрести фото чайного ситечка, коврика у входа, сковороды, вешалки для одежды или «ведра эмалированного с черной кромкой и ручкой с деревянной ухваткой; дата неизвестна».
И конечно, гордость коллекции — «ведро мусорное, металлическое, дата: 1940–1960 гг.; краткое описание: металлическое мусорное ведро с отдельной крышкой (плюс запасная крышка в угольном сарае)». Вообразите себя старым помятым мусорным ведром годов так 1940–1960-х: с какой гордостью вы стали бы ключевым экспонатом Национального фонда, чтобы ежегодно вами восхищались 12000 гостей просто за то, что вы в точности похожи на ведро, в которое семья Маккартни когда-то выбрасывала мусор!
Пока мы все еще толпились внизу, я, вконец перепугавшись, что мне позвонят, незаметно отключил-таки телефон и стал делать пометки вручную.
— Линолеум на полу точь-точь как тот самый, — сказала Сильвия, — нам удалось его раздобыть, а шкаф, куда я убрала ваши сумки, ну, именно туда Пол, наверное, вешал свою куртку, а порой и кожаные брюки. Простите, вы записываете? Зачем вы записываете?
Я испуганно сообразил, что Сильвия обращается ко мне.
— Для кого это?
— Для себя, — ответил я.
— Я просто хотела убедиться, что вы не журналист.
— Так я журналист. Пишу книгу.
— Мне не нравится, что вы делаете пометки.
— Почему?
— Потому, что многое из того, что я вам рассказываю, было рассказано мне Майком, а это личные сведения.
— Какие же они личные? Вы сами говорили, что пересказываете их двенадцати тысячам человек ежегодно.
— Простите, но вы меня смущаете. Как, говорите, вас зовут?
Так мы стояли и препирались посреди гостиной Маккартни, очень жарким августовским днем. В конце концов мы пришли к некоему соглашению: я не буду записывать то, что Сильвия сочтет строго конфиденциальным. Однако она то и дело бросала на меня подозрительные взгляды. Я чувствовал, что попутчики сторонятся меня, будто я испортил воздух.
Наконец нас допустили наверх. Сильвия провела нас в спальню Пола. На его кровати лежала акустическая гитара, настроенная под левшу. Само собой, гитара была не подлинная. Еще на кровати были пластинки, альбом для зарисовок и экземпляр «Нью мюзикл экспресс»[44].
— Мы собрали всевозможные вещицы, которые были у него в комнате. Например, книги о птицах — Пол был заядлым орнитологом-любителем. А вот еще, но это строго конфиденциально, — добавила она, пронзив меня взглядом, как ножом. — Пол рассказывал мне, что ему нравилось смотреть на поля, они тогда принадлежали полицейскому колледжу. Ему нравилось наблюдать за полицейскими лошадьми на заднем поле.
И лишь позднее, листая цветной путеводитель Национального фонд по дому номер 20 на Фортлин-роуд, я случайно наткнулся на этот пассаж в предисловии от Пола: «Из нашего дома был виден полицейский колледж, и с крыши сарая мы бесплатно смотрели ежегодный парад полиции».
5
6 июля 1957 года школьный друг Пола, Айвен Вон, предложил ему сходить на ярмарку прихода Вултон; там должны были выступать два его приятеля в скиффл-группе.
Пол и Айвен смотрели, как праздничная процессия покидает церковь: духовой оркестр, за ним девочки и мальчики-скауты, праздничные платформы, а во главе шествия — Королева роз и ее служительницы. Замыкал колонну грузовик, в кузове которого играла молодежная скиффл-группа под названием
Сделав круг,
Между сетами Джон удалился в палатку скаутов, где со спокойной душой можно было оставить гитару. Толпа тем временем любовалась трюками собак ливерпульской городской полиции, а малышня выстроилась в очередь за шариками.
Пол с Айвеном тоже прошли в палатку. Пол Джона знал, потому что видел его в автобусе, но ни разу с ним не заговаривал: Полу тогда едва исполнилось пятнадцать, а Джону было почти семнадцать, и уже тогда он умел внушать страх. «Пялиться на него не хотелось — как бы не врезал». Вот Пол и держался застенчиво в сторонке. Группа тем временем переместилась в церковный зал для собраний, где им позднее предстояло играть следующий сет. Спустя какое-то время Пол набрался смелости и попросил у Джона поиграть на его гитаре.
Получив инструмент в руки, он осмелел еще больше: сперва попросил перенастроить гитару, а потом взялся играть на ней разные мелодии, среди которых были «Twenty Flight Rock»[49], «Be-Bop-a-Lula». «Это было поразительно, — припоминал потом один из участников
Набравшись еще уверенности, Пол уселся за пианино и исполнил попурри из песен Литтл Ричарда[50]. Джон тоже был помешан на Литтл Ричарде: впервые услышав его «Long Tall Sally»[51], «потерял дар речи, так это было великолепно». И вот спустя год перед ним какой-то парень пел точно как его кумир.
«Уууу-УУУУУУУУУУУ!»
«Я отметил про себя: «А он хорош, как я», — говорил Джон, вспоминая тот необычайный момент. — И потом подумал: так, а что, если взять его в группу? Его, конечно, пришлось бы держать в узде, но он был хорош, и взять его стоило. А еще он смахивал на Элвиса».
Другой член группы вспоминал, что они присматривались друг к другу, «словно коты». Через некоторое время Пол с Айвеном отправились домой, а
Позднее Джон спросил лучшего друга Пита Шоттона, игравшего на стиральной доске, как ему Пол. Пит ответил, что Пол ему по душе.
— Что скажешь, возьмем его в группу?
— Я — только за.
Две недели спустя, катаясь на велосипеде, Пол заметил на дороге Пита Шоттона. Остановился поболтать.
— Кстати, — заметил Пит, — мы тут с Джоном поговорили и… подумали: а не хочешь ли ты к нам в группу?
Если верить Питу, Пол целую минуту делал вид, будто тщательно обдумывает предложение.
— А, ну ладно, — наконец ответил он, пожав плечами, и поехал домой.
О той первой встрече Пола с Джоном все рассказывают по-своему. Вы не услышите двух одинаковых версий. Одни говорят, что эти двое встретились в палатке, другие — что в церковном зале для собраний. Некоторые убеждены, что при этом присутствовала тетя Мими, другие столь же уверены, что ее там не было. Из тех, кто верит, что она там была, одни говорят, что концерт ей понравился, другие — что она всю программу неодобрительно цокала языком. В 1967-м Пит Шоттон рассказывал первому биографу «Битлз» Хантеру Дэвису, что не припомнит, чтобы Пол произвел хоть на кого-то особое впечатление: «Он казался очень тихим». Зато шестнадцать лет спустя, когда он засел за автобиографию, его воспоминания изменились: «Джона сразу же впечатлило увиденное и услышанное».
6
Тем временем в нашем микроавтобусе Национального фонда мы ехали в «Мендипс», где Джон Леннон жил с тетей Мими. Смотрителя «Мендипс» зовут Колин, и он, как выяснилось, женат на Сильвии. Прежде он преподавал английский язык и историю, потом вышел на пенсию и перебрался в Дербишир. Но в 2003 году откликнулся на объявление о вакансии экскурсовода в «Мендипс», так с тех пор там и работает.
По дороге между двумя домами я все боялся, что Сильвия позвонила Колину и предупредила обо мне, мол, доставлю ему неприятности. Но Колин, встречая нас у ворот садика на переднем дворе «Мендипс», был невозмутим. «Вас также приветствует Йоко Оно Леннон. Именно она в 2002 году купила этот дом и сразу же пожертвовала его Национальному фонду… Надеюсь, вы с удовольствием приобщитесь к годам, что сформировали Джона».
Он указал на табличку на переднем фасаде:
ДЖОН
ЛЕННОН
1940–1980
Музыкант и поэт-песенник
жил здесь
1945–1963
— Вы наверняка заметили, что у дома Пола нет синей таблички. Чтобы ее заработать, нужно быть двадцать лет как мертвым. Ну, теперь вспомните дом Пола. Вот этот дом построили в тридцать третьем, а дом Пола — только двадцать лет спустя. Его сдавали внаем, им не владели, это был, что называется, муниципальный жилой фонд. Он предназначался для рабочего класса. Дом Джона располагался в одном из самых престижных районов. Тут жили юристы, врачи, банкиры. Так что он был битлом из среднего класса. Наши исследования показали, что первым владельцем этого дома был мистер Гаррап, банкир, и мы полагаем, что именно его семья назвала этот дом «Мендипс». Эти окна подлинные, их никогда не выпускали с двойными рамами. В тридцать восьмом дом купили Джордж и Мэри Смит, а в сорок пятом к ним перебрался и стал тут жить племянник Мэри, Джон. Его растили как единственного ребенка в семье. Мэри Смит — больше известная как тетя Мими — славилась своим испепеляющим взглядом, — продолжал Колин, — который она метала в людей из муниципальных домов. Она называла их «простонародьем» — за то, что они жили в съемных домах. Совсем как моя мама. Это потому, что тетя Мими была снобкой. И моя мама тоже! Обе были те еще СНОБКИ!