Кресли Коул – Разгар зимы (ЛП) (страница 74)

— Дожидаясь исцеления руки Лучницы, мы держали ее стоя в вертикальном карцере с петлей на шее, заставляя балансировать на кончиках пальцев на раскалённой плите, — он говорил об этом так же непринуждённо, как и его воплощение, — смертных хватало всего на пару часов, но она продержалась несколько дней без еды и воды. Она стала чистым холстом, на котором мы могли оттачивать свое мастерство.

Если они с ней сотворили такое, то что же они сделали с Джеком?

— Сегодня мы собирались по одному отрубать ей пальцы, терзая осознанием того, что она никогда больше не сможет выпустить стрелу. Но Ви решила, что хочет отсечь руку Лучницы целиком. И я, разумеется обездвижив нашу пленницу, начал точить топор, — он вздохнул, — чего не сделаешь ради любви.

Мои когти начали сочиться ядом. Мне не терпелось вогнать их в его лоснящиеся обвисшие щёки.

— Когда вы прибыли, я как раз занёс топор и задержал его над головой для пущего эффекта. Я ожидал рыданий и мольбы — ты же знаешь, как это всегда бывает с пленниками. Но из твердокожей Лучницы не вышибешь слезу. Она просто сломалась. Ви считает, что она была обучена отключать чувства перед лицом пыток. А я думаю, Лучница вырубилась, потому что впервые увидела мою сестру.

По спине пробежал холодок.

— Но почему это ввело Селену в ступор?

Со мной будет то же самое?

Очередная ухмылка.

— Сама увидишь.

Я сглотнула.

— Раз ты здесь, мы повременим с рукой Лучницы в надежде, что ты сможешь вывести её из оцепенения. Она должна в полной мере прочувствовать наше мастерство… — он прервался и посмотрел куда-то позади Селены, — секундочку. У нас непредвиденная ситуация. Он встал, обошел её и остановился у большой лужи крови…

— Это кровь Селены?

В ответ он закатил белесые глаза. Свободной рукой вынул из кармана джинсов складную опасную бритву и щелчком раскрыл её. Затем полоснул себя по руке со стоном… удовольствия? И вытянул порезанную руку с датчиком над лужей.

Когда упала первая багровая капля, воздух над поверхностью лужи заколебался, словно накаляясь. Я почувствовала силу, как при творении Финном иллюзий.

— Ты создаёшь воплощение.

Винсент сложил бритву и спрятал её обратно в карман.

— Своих детей мы производим на свет рядом с узниками, чтобы они без промедления постигали ремесло любви.

Чтобы дать Джеку и Арику время добраться до нас, мне нужно было вовлечь его в разговор.

— Разве для создания клона вы с Вайолет не должны смешать свою кровь?

— Её кровь здесь уже есть.

— Сколько воплощений ты сотворил?

Он выпятил грудь.

— Полчища. Мы отправляем их исследовать земли вплоть до территорий, бывших когда-то Тихим океаном и даже за экватор.

Он видел всё, на что смотрели они.

— И? Что там сейчас?

— То же, что и здесь: пустоши и пепелища. Забвение. Мир испытал на себе силу любви и теперь он разрушен.

Он говорил так, словно мы дошли до точки. Но ведь должно же быть что-то ещё! Во всём этом должен быть смысл. Урок. Его просто нужно отыскать. Иначе, получается, мы до конца своих дней обречены на скитания. Скитания среди дерьма наподобие этого.

— Смертные шатаются по миру в поисках призрачного убежища. Но они сами себя водят за нос. Ничего там нет.

Хэйвен мог бы стать таким местом. А может, смысл в том, чтобы вопреки всему не терять надежду и оставаться человеком?

— Ваша семья могла бы сделать столько хорошего для этого мира. Но ты решил стать монстром из ночных кошмаров.

— В отличие от тебя? Посмотри правде в глаза, Императрица, ты — зло. Как и все остальные карты.

— Это не правда. Смерть — не зло.

— Ты совсем его не знаешь, если думаешь так.

— Я знала его на протяжении многих жизней, — рассеянно ответила я, не сводя глаз с лужи крови. В ней отражались блики костра, пробуждая во мне проблески воспоминаний.

Летний рассвет. Всепроникающий аромат роз.

Я спросила у кого-то:

— Как там мой цветок?

Но воспоминание сразу же рассеялось, потому что из крови показались пальцы. У меня перехватило дыхание от этого жуткого зрелища. Из крови поднимался клон. Словно вставал из могилы.

Показалась ладонь, но кровь не оставляла следов на фарфоровой коже. Начали проявляться татуировки — черные надписи тем же готическим шрифтом. Серийный номер? Не может быть…

Селена никак не отреагировала даже на это… рождение.

Воплощение продолжало подниматься, появилась другая рука. Я с трудом оторвала от неё взгляд и заметила, что безжизненные глаза Винсента снова смотрели в никуда. Он наблюдал за схваткой? Не значило ли это, что он не видел, что происходит вокруг?

Почему-то Арик давно не отзывался.

— Этот бой обещает быть интересным. Теперь, заметив твоё отсутствие, Смерть уберёт охотника с расчетом, что ты всё равно ничего не увидишь.

— Смерть на такое не пойдёт. У него есть достоинство. Посмотри правде в глаза, Винсент, признай, что некоторые карты добрые…

Мой взгляд скользнул обратно к луже крови, из которой восставал клон Вайолет.

Вид крови вызвал воспоминания о нашем с Любовниками прошлом. Я видела холмы заросшие розами с шипами размером с кинжал. И кровь Вайолет, капающую сверху. Я ловила её в раскрытые ладони, как капли дождя.

Почему она была наверху?

Когда перед глазами предстала полная картина произошедшего, у меня подкосились ноги. Стены начали давить, дыхание перехватило.

Обвив тело Вайолет лозами, я подвесила её на… лопасти ветряной мельницы, обтянутой полотном. Насквозь пропитав белую ткань, кровь стекала прямо мне в руки.

Сооружение стонало под тяжестью розовых стеблей. Они заполонили собой земли Любовников. Я заполонила собой.

Я скомандовала лозам проникнуть ей под кожу, но жизни не лишала. Вайолет вертелась по кругу, издавая истошные крики…

Она была ещё моложе, чем я сейчас. У меня сжалось сердце.

Армия мелет, ветряная мельница вращается. Я знала, Мэтью должен был предупредить меня о приближении АЮВ.

И он предупреждал… просто я не поняла.

Я держала Вайолет в таком состоянии несколько дней, пока не пришёл Винсент, чтобы пожертвовать собой ради неё.

Подойди, воссоединись с ней, заплати цену. Сдаться — не зазорно, Любовник. Я приказала шипам расступиться, подзывая его. Как искусно мы маним. Как прекрасно караем.

Я изрезала его на куски. Задушила их лозами. Выцарапала когтями глаза и посеяла ростки в глазных впадинах.

Близнецы в той жизни не обязательно были чудовищами. Но я была. Злой, как дремлющая во мне красная ведьма. И Арик ещё хотел, чтобы я дала ей волю? Как же я могла говорить, что знаю Смерть, если я и себя саму не знаю?

— Ты вспомнила! — Винсент моргнул, проясняя взгляд. — Во всяком случае, обещание своё ты сдержала, убила нас одновременно. Но затем осквернила наши останки. Летописцы нашли наши тела с проросшими в них стеблями роз…

Я почувствовала, что задыхаюсь. Когда мы выберемся отсюда, я приму эти воспоминания с покаянием. Но сейчас я должна помочь Селене.

— В этой жизни нас с Ви ничто не разделит… никогда.

Тогда где же в этой чертовой дыре находилась она?

Глядя на меня, Винсент произнес:

— Мы решили, что сегодня один из твоих возлюбленных должен умереть. Выбирать тебе. Жнец? Или охотник?