Кресли Коул – Если осмелишься (страница 8)

Он прав. Аннелия купила их в Париже для Алекса, придя в восторг от выгравированных на них надписей, но скоро поняла, что их трудно прочесть даже при дневном свете.

Шотландец наконец нашел понравившийся ему напиток, налил солидную порцию в хрустальный стакан и поставил его перед Аннелией. Затем налил себе и, держа стакан, опустился в огромное кресло по другую сторону стола.

Аннелия вдруг заметила, что шотландец побрился. Как это ему удалось? Он нашел бритвенные принадлежности ее брата? И гипсовая повязка исчезла. Скорее всего остатки гипса у него под кроватью. Безмозглый нахал…

Однако после того, как она прочла письмо Паскаля, у девушки не осталось сил возмущаться, и сейчас она наблюдала за тем, как отражается в хрустале пламя свечей. Наконец он сделал первый глоток и с удовольствием вдохнул исходивший от напитка аромат.

Аннелия подняла стакан и взглянула на шотландца. Тот усмехнулся, видимо, был уверен, что она откажется пить.

Аннелии очень хотелось убрать усмешку с его лица. А почему, собственно, ей не выпить? Хотя раньше никогда не пила спиртного. Она вообще не делала того, чего ей не следовало делать. И в результате стала невестой генерала Паскаля.

Аннелия сделала несколько глотков и почувствовала, как огонь обжег внутренности.

Правила приличия требовали; чтобы девушка остановилась. Но она выпила все до последней капли.

— Будьте осторожны, — промолвил шотландец, снова наполнив ее стакан. — Женщина, которой нравится виски, может покорить мое сердце.

— И это все, что вам нужно от женщины?

— Нет, не все. Еще походка.

Он, говорил, как всегда, тихо, но сейчас в его голосе звучали теплые нотки. Девушка улыбнулась.

Корт произнес на английском фразу, которую она не смогла понять, и как-то странно взглянул на нее. Аннелия свободно владела английским, французским и испанским. Почему же она не поняла? Это задело ее за живое.

Шотландец внимательно посмотрел на нее. Аннелия слегка покраснела. Вдруг он спросил:

— Как называется камень, который вы носите на шее?

— Оливин. — Она провела рукой по колье.

— Никогда не видел такого оттенка. Он золотисто-зеленый. В тон ваших глаз.

Аннелия смутилась.

— Он принадлежал моей матери. Говорили, что это любимый камень Клеопатры.

— У вас есть что-то общее с Клеопатрой?

— Я не сказала, что мне этот камень нравится, — резко возразила она.

Он удивленно вскинул брови и сменил тему.

— А кому принадлежит виски, которым я наслаждаюсь? Вашему отцу?

— Нет. Отец давно умер.

— Значит, вашему брату? Этому великану хулигану, чьи вещи я ношу?

— Он вовсе не хулиган, — возмутилась Аннелия.

— Это такое выражение. Я не хотел его обидеть. Покраснев, Аннелия поднесла стакан к губам.

— Да, ему.

— И куда же он направился, оставив вас в одиночестве?

Она поставила стакан на стол. Ей казалось, что рука ее дрожала.

— Уехал по делам. В конце недели вернется.

— В конце недели? — В голосе его звучало недоверие.

— Совершенно верно, — с раздражением бросила она.

— Вы говорите по-английски, будто это ваш родной язык. На французском, немецком — это понятно. Но английский — язык королей.

— Я училась за границей и там выучила его. В благородном обществе он является языком общения.

На самом деле ей пришлось выучить английский, чтобы общаться со своими сверстницами в школе. Девочки из Британии и Америки на других языках ничего не понимали. Хуже всего было то, что янки пользовались сленгом и идиомами, зачастую непонятными.

— В какой школе вы учились? — спросил шотландец.

— В элитной. Вряд ли вы слышали о ней.

— И все же в какой?

— Школа называется «Вин».

— А, «Вин», это в окрестностях Парижа, в Фонтенбло.

Аннелия была поражена. Откуда он знает?

— Для аристократок и богатых наследниц, — усмехнувшись, добавил он.

— Да, — подтвердила Аннелия.

Вспомнив о школе, Аннелия затосковала по тому времени. Жизнь тогда была гораздо проще. Ей нравилось в школе, нравилось приобретать новые знания, но больше всего ее радовало ощущение связи со всем миром.

К сожалению, она слишком мало видела в своей жизни. Бывала только в Париже. Даже к морю не ездила. Шотландец, добираясь в Андорру, и тот многое повидал.

— В школу «Вин» действительно принимали девушек только высокого происхождения, — подтвердила Аннелия.

К самой Аннелии в школе отнеслись весьма сдержанно. Она была не так близка к трону, как это представлял себе генерал Паскаль. Но она состояла в дальних родственных отношениях с восемью королями и королевами.

— Однако вы родились и воспитывались в архаической Андорре.

Она должна была предвидеть, что он доберется до сути.

— А с чего вы взяли, что я воспитывалась здесь?

— Я слышал, как вы говорили с людьми на каталанском языке. Вы, наверное, использовали его только в Андорре?

Она хотела посетить другие страны, где говорили на этом языке, но отец ей не разрешил.

— Почему вы об этом спрашиваете?

— Эта страна почти не изменилась со времен Средневековья, в том числе и ее язык.

— По-вашему, я говорю на средневековом диалекте? Он откинулся на стуле и кивнул.

— А вы, будучи родом из Шотландии, сразу узнали древний язык, — не без ехидства заметила Аннелия.

— Вот и получается, что жители Шотландии не так уж сильно отличаются от жителей Андорры.

— Но я родом из Кастилии, — с гордостью возразила Аннелия.

— Значит, в вас течет горячая кровь Кастилии? И драгоценность Клеопатры на шее. — Он не спускал с нее глаз. — Потрясающе!

Она ушам своим не верила. Откуда ему это известно? Ведь он ее совсем не знает. Наверное, провоцирует ее, чтобы посмотреть, какова будет реакция.

Аннелия сидела за столом с шотландцем, ее врагом номер два после Паскаля, вовсе не потому, что это ей доставляло удовольствие. Она хорошо помнила, что он собой представляет. Из-за таких, как он, готовых убивать за деньги, у генерала оказалось достаточно сил, чтобы заставить ее подчиниться его воле.

Выпитое виски придало Аннелии смелости, и она решила попытаться использовать шотландца.

Что, если он и его люди за вознаграждение согласятся ей помочь? В конце концов, она может соблазнить его.

Прежде чем подойти к шотландцу, Аннелия для храбрости глотнула еще виски. Когда девушка остановилась перед ним, он поднялся, немного удивленный.