Кресли Коул – Если обманешь (страница 55)

Мэдди оставалось только гадать, не дарил ли он все это затем, чтобы вознаградить за жизнь в нищете? Не мог же Итан знать, что каждый подарок напоминал ей, как многого она была лишена.

Мэдди узнала от Итана, что жена его самого младшего брата была тоже богатой и что в ней даже текла испанская королевская кровь. Она остро переживала тот факт, что оба брата Итана женились на богатых наследницах, в то время как ему досталась нахальная девчонка из трущоб. Она боялась встречи с семьей Итана и, непонятно почему, чувствовала, что его это пугало так же, как и ее.

У нее появилось желание показать Итану Айвли-Холл — дом ее детства, — чтобы он понял, что и она воспитывалась в богатстве, и ее детство было в известной мере благополучным, так что не нужно стараться осчастливить ее обильными подарками.

Неподалеку от Айвли, правда, не по пути, но не более часа езды на поезде, у Итана было поместье, состояние которого в течение лета он собирался проверить. Мэдди решила написать владельцу и попросить разрешения заехать.

Итан наверняка согласится отвезти ее туда. Хотя, едва подумав об этом, она тут же засомневалась. Мэдди заметила, что он почему-то напрягался каждый раз, когда она упоминала Айвли. Она не думала, что он делал это осознанно, но, стоило ей заговорить о своем бывшем доме, как его поведение, хоть и едва заметно, менялось. Правда, то же самое происходило и тогда, когда она вспоминала своих родителей.

Итан заявлял, что никогда не встречался с ее родителями и никогда не был в Айвли, но иногда она спрашивала себя, а не лгал ли он?

Он неоднократно удивлял Мэдди тем, что называл ее мать по имени. А однажды, когда она призналась, что боится, что окажется такой же плохой матерью, как Сильвия, Итан ошеломил ее тем, что стал с пеной у рта доказывать обратное.

— Откуда в тебе такая убежденность? — спросила Мэдди. — Ты уверен, что никогда не встречал мою мать?

— Уверен. Просто все предельно ясно. Она вела себя жестоко по отношению к тебе, а в тебе нет ни капли жестокости, поэтому ты не можешь быть такой, как она, — доходчиво пояснил Итан.

Но если в их браке и были какие-то отдельные неясности, светлых моментов было гораздо больше.

Итан сказал Мэдди, что считает Коррин и Беа ее родней, и посоветовал вызвать их. Он часто предлагал нанять Коррин в качестве управляющей, поскольку никак не мог подыскать человека, которому можно было бы доверять. А работу для Беа?

— Компаньонкой? — предположил Итан. — Или, может быть, она будет ухаживать за домашними животными? Ты ведь постоянно подбираешь всех бездомных тварей.

Хотя Мэдди умоляла подруг приехать в Англию, те не спешили, ссылаясь на поговорку «от плохого к худшему». Но она надеялась взять их измором, в каждом письме яркими красками описывая Карийон. Тем временем, к ее удовольствию, Итан предложил послать им неожиданно большую сумму денег.

Он день от дня смеялся все больше, демонстрируя странное чувство юмора. Как-то утром, когда Мэдди занималась посадкой саженцев, Итан вошел в оранжерею.

— Что это? — спросил он с каменным выражением лица. — Я не понимаю цели такой физической зарядки. — Мэдди нахмурилась, затем посмотрела на котенка, который, вытаращив глаза, мертвой хваткой вцепился зубами и когтями в штанину Итана. Ее разобрал безудержный смех, и она смеялась, пока не выступили слезы. — Прицепился как репей, — пробормотал Итан и вышел вместе с котенком.

Отрадно было еще и то, что неистовое занятие любовью с ним каждый раз захватывало дух. Тем не менее, его влечение к ней носило оттенок той же назойливости, с какой он делал подарки.

Во время их совместной прогулки верхом на этой неделе закапал дождь. Окрестности затянуло легкой весенней дымкой, и Итан провел ее к дубу, стоявшему у журчащего ручья. Там он прижал Мэдди к дереву и начал целовать во влажную шею.

У нее перехватило дыхание.

— Итан, здесь?

В ответ он медленно задрал вверх юбки, затем, рванув, расширил прорезь в ее панталонах, вызвав у нее дрожь от предвкушения предстоящего наслаждения. Море ощущений нахлынуло на нее, когда он через блузку начал сосать ее груди. Она все больше теряла голову, ощущая сосками тепло его рта, а также игру его мышц под своими ладонями. Освежающий, дразнящий аромат его тела смешивался с запахом покрытых лишайником скал и благоуханием вереска.

Обхватив одной рукой ягодицы, а другой прижимая ее голову к своей груди, Итан приподнял Мэдди и скользнул внутрь ее. Когда она застонала, его толчки стали более жесткими и яростными. Как только она достигла вершины, он последовал за ней, свистящим шепотом приговаривая: — Вот так, получи…

Мэдди понимала, что Итан не сознавал, что произнес это вслух. Отчаянная нужда, звучавшая в его словах и часто проявлявшаяся в действиях, тревожила ее…

Именно в моменты, подобные этому, когда его поведение не поддавалось объяснению, и она чувствовала, что между ними все еще имелись тайны, недомолвки и даже ложь, у нее появлялось плохое предчувствие.

Мэдди говорила себе, что мрачное предчувствие возникло у нее только оттого, что в последний раз, когда она была так счастлива, судьба подвергла ее сокрушительному удару. Она была совсем не подготовлена к жизни в Марэ. Была такой напуганной, такой… беспомощной.

Мэдди снова и снова подбадривала себя, изучая науку выживания. Вспоминая прошлое, она никак не могла понять, как ей это удалось.

«От плохого к худшему». Она ничего не могла с этим поделать: начала откладывать полученные от Итана деньги «на булавки».

Глава 40

Итан обнаружил Мэдди с черным котенком в одном из ее любимых мест — в оранжерее, у теплой стеклянной стены. Он действительно нравился этому маленькому зверьку, что только лишний раз подтверждало состоятельность теории Мэдди об отношениях между Итаном и кошачьими.

Он привычно поприветствовал Мэдди поцелуем в шею.

— Я получил послание от брата, — сообщил Итан.

— Что-то случилось?

— Не знаю. — Шифрованное письмо пришло от Хью, и содержание его могло касаться как дел Сети, так и семейных дел. — Догадываюсь только, что оно важное. Он хочет, чтобы я немедленно приехал в Лондон. Сколько времени тебе нужно на сборы?

— Насколько долгой будет поездка?

— Полагаю, дня три-четыре.

— Тогда, может быть, я останусь здесь? Тебе, насколько я понимаю, придется спешить.

— Почему? Что-то не так?

— Нет-нет, просто я неважно себя чувствую, — ответила она.

Итан взял ее за подбородок и внимательно вгляделся в лицо:

— Неудивительно, ведь ты так много времени проводишь в этом холодном помещении.

Благодаря стеклянным стенам помещение прогревалось под солнцем, но по утрам внутри было сыро и зябко. Ему никак не удавалось отремонтировать печь. Итан хотел нанять механика, но Мэдди считала, что он все может сделать сам. И он, будь оно, все проклято, каждую свободную минуту проводил, ползая под разбрызгивавшим топливо котлом.

— Итан, я здесь очень комфортно себя чувствую.

— Ты ведь не думаешь, что я покину тебя больную?

— Я не больна. В последнее время ты был очень требовательным и постоянно будил меня по ночам. Если бы ты остался, я хотела бы, чтобы ты продолжал действовать в том же духе. — Мэдди усмехнулась, но улыбка получилась вымученной. — Агнес с детьми могла бы пожить у нас эти несколько дней. Будет весело. Мы будем лакомиться конфетами, разгадывать шарады и крушить твой дом подобно варварам, которым отдали на разграбление город.

— Наш дом, — поправил ее Итан. — Не забывай, что половина всего, что ты будешь ломать, принадлежит тебе.

Хотя Итану не нравилась идея расставания с Мэдди, он знал, что она не горит желанием встречаться с членами его семьи. Да и он пока еще не был к этому готов. Хью мог посвятить во все Джейн. Итан сомневался в этом, но не мог рисковать тем, что Мэдди узнает правду не от него, а от кого-то другого. Может быть разрушено все, что доставляло им столько наслаждения. Но с другой стороны, ему очень не хотелось, и оставлять ее на эти несколько дней.

Кроме того, ему нужно было встретиться с глазу на глаз с Эдвардом Уэйлендом и официально заявить об отставке.

— Что ж, хорошо, — согласился Итан. — Но только Агнес с детьми непременно должны быть с тобой. Через четыре дня я либо приеду сам, либо пришлю кого-нибудь для сопровождения тебя в Лондон.

Этим же утром, сразу после проводов Итана, вылившихся в поцелуи, затянувшиеся настолько, что он едва не опоздал на поезд, Мэдди с Сорчей немедленно начали печь лепешки. Для шестерых детей требовалось много выпечки. Агнес с выводком не должна была появиться раньше середины дня, поэтому Мэдди, угорев у плиты, смогла позволить себе подняться наверх, чтобы передохнуть.

Несмотря на то, что Мэдди уже начала скучать по Итану, она была рада, что не поехала с ним. Во-первых, сама мысль о встрече с членами его семьи вызывала у нее тошноту. Во-вторых, она хотела кое о чем расспросить Агнес. Ведь у вдовы шестеро детей.

Если кто-то и мог подсказать Мэдди, беременна ли она, то это, конечно же, Агнес.

Сидя за своим новым секретером, Мэдди взяла пачку последних писем. Вчера она была слишком занята и не успела просмотреть недельную почту. Она усмехнулась про себя, вспомнив ненасытность Итана.

Перебирая конверты, Мэдди обнаружила несколько приглашений, письмо от Коррин и еще одно — от Оуэны Декиндирен, ее знакомой по кружку на палубе «Голубой ленты». Она нахмурилась, наткнувшись на толстое послание с неизвестным ей именем отправителя. Вскрыв конверт, Мэдди прочла обратный адрес. Письмо было из Айвли! Она быстро пробежала глазами по строчкам.