Крэг Гарднер – Другой Синдбад (страница 9)
— О великий Синдбад, — залопотал я тихо и испуганно. — Месяц? Проклятие? Ужасная кара? Оззи?
— Увы, мой славный носильщик, — признался торговец тоже тихонько, — я удивлен, что мне удалось договориться хотя бы так. Проезд для четверых всего за семнадцать динаров? Подозреваю, что мозги Хутана слегка затуманены нектаром, и я надеялся решить дело прежде, чем он протрезвеет. Судя по тому, как плохо для нас складываются переговоры здесь, наверняка все другие попытки будут куда хуже.
Куда уж хуже? В первый раз я был готов присоединиться к Джафару в его неистовых причитаниях.
— Эй! Вы, там, внизу на пристани!
И торговец, и я обернулись на этот оклик. Мы увидели двоих здоровенных мужчин, вместе тащивших какой-то тяжелый груз. Когда они приблизились энергичной рысью, я разглядел, что этим грузом был большой искусно сделанный паланкин, раскрашенный золотой краской, которая ловила лучи вечернего солнца, так что весь паланкин, казалось, сиял.
Двое мужчин резко остановились всего в нескольких футах от нас. Хотя их ноша была огромного размера и наверняка тяжела, а внутри нее, без сомнения, находился обитатель, на их могучих, неправдоподобно больших мышцах едва ли появилась хоть капля пота, и дышали эти двое так, словно вышли на вечернюю прогулку. Мужчина, стоявший впереди, который разукрасил все свое лицо затейливой татуировкой, возможно, чтобы отвлечь внимание от того, что у него слишком мало зубов, обратился прямо к торговцу:
— Так это вы Синдбад?
Усилием воли я сдержался и не присоединился к купцу, когда тот сказал:
— Это мое имя!
Рот татуированного скривился в гримасе, которая могла бы сойти за улыбку, будь у него побольше зубов.
— Ага. Мы искали вас. У нас есть предложение, которое может представлять для вас некоторый интерес.
— Ближе к теме! — прокричал из-за задка паланкина его такой же крупный коллега. — У нас есть дело!
— Да, конечно, — продолжал татуированный, вежливый настолько, насколько его напарник был грубым. — Мы догадываемся, что вы собрались в очередное путешествие.
Синдбад весело кивнул, словно ожидал того, что каждый его шаг станет общеизвестен:
— Да, именно так. По крайней мере, как только мы завершим наши переговоры.
— Путешествие? — воскликнул напарник, который щеголял синевато-багровым шрамом от левого глаза до правой стороны подбородка, образовывающим букву «X» с чересчур подвижным ртом. — На этой помойной барже?
— Да, корабль, похоже, нуждается в некотором ремонте, — любезно согласился вежливый. — Но это легко можно поправить. — Он вновь перенес внимание на торговца. — Вы и есть, почтенный, тот самый Синдбад, который уцелел в семи невероятных путешествиях, возвращаясь из каждого еще богаче прежнего?
— Тот самый.
— Отлично. Мы не хотим ошибиться. Зваться Синдбадом может любой проходимец с улицы.
«Любой проходимец с улицы?» Мне вдруг стало неуютно, может быть, от тона вежливого. А может, я почувствовал, что его грубый напарник уставился прямо на меня.
По следующему вопросу торговца я заподозрил, что он разделяет мое беспокойство.
— Могу я быть настолько невежливым, чтобы спросить, почему вас так интересуют мои дела?
— Учитывая, насколько опасны ваши путешествия, вы удивительно живучи, — ответил татуированный. — Мы сами должны отправляться в опасное морское путешествие к южным островам. Учитывая вашу репутацию, глупо было бы не разделить эту участь с вами. Но мой друг высказал некоторое беспокойство по поводу состояния этого парусника. И должен признаться, подходя, мы нечаянно услышали возражения капитана. — Он бросил большой увесистый кошель, который со звоном ударился о причал у капитанских ног. — Этого будет достаточно, чтобы привести ваш корабль в порядок?
Капитан согласился и начал скликать команду, отправляя ее на поиски нужных материалов. Я был поражен. В считаные мгновения мы, как ни странно, ухитрились обеспечить проезд себе и ремонт нашему паруснику.
— Так бывает всегда, — снова заверил меня Ахмед.
Я начинал думать, что в столь богатой событиями жизни, как у этого торговца, с ним постоянно происходит все что угодно.
— Но нам предстоит быть попутчиками, — сказал Синдбад весело. — Давайте же, по крайней мере, представимся друг другу до начала нашего путешествия. Это мои слуги, Джафар и Ахмед. А этот человек — мой спутник, также известный под именем Синдбад.
— Еще один Синдбад? — с некоторым изумлением переспросил вежливый.
— И одного больно много, — проворчал человек со шрамом. Взглянув на меня, он как бы передернулся. — А уж двух и подавно, — добавил он.
— Ах, мой друг не… — Человек с татуировкой заколебался, прежде чем продолжить. — Хотя в действительности он имел в виду именно это. Но будьте уверены, он плохо себя ведет, только если его рассердить. — Он снова улыбнулся торговцу. — Что же до представлений, то у меня много имен. Но для нужд этого путешествия вы можете называть меня именем моего любимого оружия — Кинжал.
— Он чертовски ловкий потрошитель, — добавил его дружок.
— Что касается моего спутника, у него тоже немало имен, хотя ни одно из них не столь изящное, как мое. Одни зовут его Ужас, Который Приходит По Ночам, другие — Сбывшийся Ночной Кошмар. Разумеется, никому не удается называть его так долго.
— Интересно, — отозвался Синдбад, словно встречал людей по имени Ужас, Который Приходит По Ночам каждый четверг. — Но как нам к нему обращаться?
— В самом деле, — согласился Кинжал, — весь вопрос в том,
Человек со шрамом энергично кивнул:
— Коли хорошо попросите, я, может, и оставлю вас в живых.
— Но сколь бы приятным ни было наше знакомство, у нас есть дела, которые нужно уладить до отплытия. — Кинжал кивнул своему жуткому напарнику. Они снова взялись за паланкин.
— Но постойте! — Синдбад говорил так, словно не было никаких завуалированных угроз. — Разве с вами нет третьего?
Кинжал покачал головой:
— Мы не несем ничего необычного.
Но в этот миг я увидел кое-что, опровергающее его слова. Сбоку у паланкина, поднятого двумя мужчинами, была занавеска, и через щель в этой занавеске я разглядел три невообразимо изящных пальчика. Эти пальчики принадлежали женщине, но женщине не обычной, поскольку они были длинные, тонкие, с золотистой кожей, с безукоризненными ногтями.
Кинжал проследил за моим взглядом в сторону паланкина.
— Фатима! — резко окликнул он. — Ты не должна выставлять свои руки напоказ всему свету!
Рука отдернулась, раздался очаровательнейший звонкий смех.
— Ты не видел этой руки, — бросил мне Кинжал.
Увы, я ее видел.
Кинжал нахмурился.
— Прошу прощения, это Фатима, если бы вам пришлось обращаться к ней, но вам не придется. — Он оглянулся на своего угрюмого напарника. Его спутник передернулся во второй раз, и оба мужчины оглядели нас всех по очереди. — Ведите себя так, как будто ее здесь нет, а мы — есть, так же как наши кинжалы, сабли и сильные руки, способные без особых усилий переламывать кости.
Человек со шрамом улыбался при каждой фразе.
— Желаем приятной подготовки к путешествию, — заметил Кинжал.
Затем они со Шрамом потащили свой паланкин по сходням на ожидающий корабль.
— Значит, мы удерем из Багдада и, может быть, узнаем причину великого гнева джинна, — сказал Ахмед, чтобы нарушить молчание. — Судьба снова на нашей стороне.
Судьба? В тот миг мне не было дела до судьбы. В тот момент я мог думать лишь о руке и о смехе.
Боюсь, что в тот миг я влюбился.
Глава пятая,
в которой путешествие начинается и одновременно едва не заканчивается
Что такое любовь?
Все мы читали поэтов, воспевающих благоуханные луга и алые закаты, но, даже читая все это, я подозревал, что должно быть что-то еще. Во-первых, это сосущее чувство под ложечкой. Потом — ощущение полной нереальности, будто я в любой момент могу потерять равновесие и кубарем полететь не просто с борта корабля, а с самого лица земли.
И все это натворили мелькнувшая рука и смех? Ах, но какие это были прекрасные пальчики, такие тонкие и почти такие же золотые, как металлическая решетка, на которой они покоились. Как изумительно должны они выглядеть, украшенные золотыми кольцами — на фоне этой золотой кожи, кольцами с большими камнями, способными лишь намекнуть на истинную ценность этих пальцев. А этот смех, будто звон колокольчиков, которые колышет ветерок посреди летнего зноя, звук, который сулит живительную прохладу морского ветра. Я не просто увидел руку, не просто услышал смех. Мне открылся новый взгляд на мир.
Но эта таинственная женщина путешествовала с двумя охранниками. Я не видел способа разделить с ней свой новообретенный восторг; на самом деле я не мог даже отыскать способа оказаться в дюжине шагов от ее паланкина. Эти два здоровенны, обвешанных мышцами, и очень свирепых человека, казалось, отбивали всякую охоту даже просто взглянуть в их сторону.
И все же я не отчаивался. Еще день назад я ничего не знал о любви. День назад я не мог думать ни о чем другом, кроме переноски грузов на своей голове. Кто знает, что может принести следующий день, даже следующий час?
Итак, мы готовились к путешествию. Щедрое пожертвование Кинжала и Шрама позволило капитану быстро приступить к ремонту, равно как и обеспечить достаточный запас провизии для нашего плавания. И все же завершение всех приготовлений было вопросом нескольких дней, и на этот раз Синдбад решил проверить свое личное имущество и отыскать какие-нибудь товары, которые мы могли бы взять с собой для обмена.