KOZURNOY TYZ – Чаровесть Храбреца: Предания и сказания о Грязи (страница 1)
KOZUREN TYZ
Чаровесть Храбреца: Предания и сказания о Грязи
М. Г. Китаев
= KOZUREN TYZ =
Дуга Грязи
Для ясности
Книга не основана на музыкальном рэп-ошиве «Предания и сказания о Грязи», а написана по мотивам истории «Тапра Озринеамида». И эта книга, и альбом – самодостаточные произведения, которые являются частями моей тапры.
И помните:
Приятного чтения!
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Отпрыск благоверга
7543 год после рождения мира. Материк Свободы.
Я возвращаюсь с долгого путешествия, тая в душе неподдельный восторг. С самого детства мой отец рассказывал мне любопытные истории, которые запали мне в душу и въелись в память.
Мой отец – Ценсолл Коора, один из самых известных благовергов1 нашего волшебного мира. Он совершил много подвигов, и люди знают об этом. Но они не знают того, чего знаю я.
Ещё пару лет назад собирался взяться за перо. Правда! Пытался писать через силу, но быстро бросал это дело. Моя цель – вспомнить об этих благовержских и несчастных событиях, освежить свои знания и память.
Во время странствий я повидал много памятников храбрецов, которые когда-то подарили людям свободу. Слыхал много былин, которые заставляли кровь в моём сердце и в сердцах народа кипеть.
Я вдохновился ими, и сейчас, кажется, готов начать свой рассказ.
Моё имя – Чарвес Коора, сын великого волшебника, благоверга Ценсолла Коора.
Чтобы понимать, как всё это началось, нужно вернуться на целый век назад. В то время, когда звёзды в небе сверкали даже днём, а при свете луны, они озаряли небосвод своей красотой.
7403 год после рождения мира. Материк Рассвета. 20 сентября.
На свет появляется человек, имя которого помнят только духи того времени. Я сам смутно припоминаю, как его звали, и боюсь оставить некрасивое пятно на белом листе. Так что его имя, пока что, останется в тайне. Будем называть его просто – Грязь.
Это прозвище ему дал народ после того, как узнал о его подвиге. Нет-нет, он не совершал ничего плохого, а скорее наоборот – стал образом смелости, силы и добра. Он сделал первый шаг к светлому будущему! Но об этом – позже. Вы всё сами поймёте.
Родился Грязь в небольшом, но оживлённом царстве – Первополь. Месте, которое, казалось, опережало своё время. А деревня, где он провёл часть детства, звалась Контропом. Там пылала жизнь: строились прочные дома, золотилась пшеница на полях, на рынке звенели чеканы2, а у пристани толпились купцы со всех концов материка.
Здесь тебе и кузница – вдруг оружие откажет. Зернохранилище – чтобы мука и зерно не кончались. Пекарня, что принадлежала маме Грязи. Она была большая умница – и пироги у неё пахли так, что слюнки текли у каждого, кто проходил мимо. В тёплых коровниках мычали молодые коровы. Из овчарни доносились забавное блеяние. Стояла церковь, куда люди ходили молиться за здравие родных.
Но самое чудное – большая ветряная мельница. Подойдёшь ближе – и кажется, что она уходит в небо, как лестница к звёздам. А если взобраться на самый верх и посмотреть на Контроп – увидишь такую красоту, что не поверить глазам. Всё как на ладони: река, поля, домики, будто вышитые нитками света.
Вдоль деревни тянулась длинная река. Даже с самого высокого холма не разглядеть её конца. По ней приплывали торговые корабли – и, наверное, именно поэтому Контроп был процветающей деревней.
Небольшая, но дружная. Развивающаяся. Райское место.
Семья Грязи была примером усердия, отваги и трудолюбия. Их добрым и счастливым сердцам завидовали многие. Хотя… нет. В этом не было нужды. Каждый человек здесь был таким.
Дом Грязи – двухэтажный. Внизу – кухня со столовой, где мама творила свои поварские чудеса. Наверху – жилые комнаты. Одрина3 Грязи была небольшой: уютная кровать, высокий книжный шкаф – скорее украшение, ведь читать он пока не умел, – стол, за которым рисовал с удовольствием, и небольшой половик.
Двор украшал мамин прекрасный сад. Там росли молодые яблоньки и цветы, от которых пахло так, будто сама весна приходила в гости. С другой стороны – постройка для нужд, рядом с сараем, и мишенями отца, куда он ставил цели для обучения сына.
Первые неосознанные годы жизни Грязи пролетели незаметно, как и у большинства детей. Когда ему исполнилось восемь, мать начала учить его письму, а отец – ведению боя. Конечно, в начале у него получалось… скажем так, скверно. Но надежда в душе родителей была бессмертной. Они хотел сделать из сына настоящего защитника деревни и достойного гражданина своей страны.
Время шло. Но почти ничего в жизни Грязи, увы, не менялось. Ему исполнилось одиннадцать. Письму он был обучен. А вот битвы… Ему, как и, наверное, его отцу, казалось, что бои – это не его. Но отец не сдавался. Продолжал учить. А Грязь, в свою очередь, старался, как мог – лишь бы не огорчить отца. В остальном всё было даже лучше, чем раньше.
Сложно описать это чувство со стороны. Слова вроде «упрямство» или «детский страх» – лишь блёклые тени. Чтобы понять – нужно заглянуть за глаза. С этого мгновения – слово за ним…
Мир под осенним небом
ГЛАВА ВТОРАЯ
Мир под осенним небом
17 октября 7415 года. Обычный осенний, слегка ветренный день. Я проснулся к одиннадцати часам дня. Меня разбудил отец.
– Просыпайся, сын, выйдем на упражнения, – трепал он меня.
Сегодня я был бодр. Но упражняться идти не хотелось. Это не для меня, считал я.
Я поднялся с кровати. Выглянул в окно, опираясь на стол, усыпанный моими рисунками. Вот рисовать я любил. Матушка часто хвалила меня за это.
Я накинул одежду. Бросил ещё один взгляд во двор. Солнечные пятна сверкали на стекле. Затем спустился вниз.
На кухне матушка варила кроличий суп.
– Обед пока не готов! – воскликнула она. – Почитай мне книгу.
Матушка сама научила меня читать. Я любил это: ведь из книг всегда узнаешь что-то удивительное.
Я подошёл к книжным полкам и стал искать свою любимую книгу по корешку. «Сказка о лесном лепвее4» – вот она! Только до неё не дотянуться…
Отец вошёл в избу, сбросил дрова возле камина и, будто прочитав мои мысли, достал ту самую книгу с полки.
– Спасибо! – промолвил я, открывая книгу.
Я оглянулся. Потопал к табуретке. Сел и стал читать вслух: «Лепвей лёг на шер… ша… вую, мокрую после дождя траву. Он вдохнул све… жий воздух всей грудью. И лес будто ожил…»
Я читал, погрузившись в сказку, как в это мгновение вошёл отец.
– Ну всё! Обед! – сказал он, улыбнувшись.
Мы сели за стол. Матушка протянула мне миску с супом. Выглядело присластно5.
Обед прошёл незаметно быстро. И, как это обычно бывает, после обеда хочется просто полежать. Но отец лишь взглянул на меня, и я понял – отдыхать некогда.
Мы вышли во двор. Разноцветные листья усыпали крыльцо дома. Воздух пах сырой землёй и прелой листвой – вот он, тот самый запах, которого я ждал, глядя в окно!
Я прыгнул с крыльца в кучку листвы, которую собрал отец, сгребая ногами. И в то мгновение запах стал ещё ярче.
Отец усмехнулся и сказал:
– Перестань дурачиться, пойдём.
Он взял в руки топор и пошёл к сараю, не переставая пинать листву под ногами. Я пошагал за ним.
Отец вонзил топор в пень, затем стал стряхивать листья с чучел – мешков, набитых соломой и одетых в старую рубаху. На них ещё отец нарисовал грозные рожицы. Но меня они не пугали.
Потом он зашёл в сарай, вынес два деревянных меча и один протянул мне. Я ухватился за рукоятку – знакомую, гладкую от долгого держания, – взмахнул два-три раза, прикинул, как лежит в руке.
– Ты помнишь, что мы проходили вчера? – спросил отец.
– Конечно! – воскликнул я.
– Тогда показывай.
Я встал в стойку. Крепко сжал меч двумя руками. Дышал ровно.
Поднял меч над головой, немного перестарался и потерял равновесие. Удар пришёлся мне по ноге. От боли я упал на землю.
– Ха-ха-ха! – засмеялся отец. – Ну ты растяпа, вставай