Козьма Прутков – Русская басня (страница 97)

          И выскребла досужным часом Изрядну келейку с достаточным запасом. Чего же более? В таких-то Мышь трудах           Разъелась так, что страх!           Короче — на пороге рая!           Сам бог блюдет того, Работать миру кто отрекся для него. Однажды пред нее явилось, воздыхая. Посольство от ее любезных земляков; Оно идет просить защиты от дворов           Противу кошечья народа, Который вдруг на их республику напал И Крысополис их в осаде уж держал.           «Всеобща бедность и невзгода,— Посольство говорит,— причиною, что мы           Несем пустые лишь сумы;           Что было с нами, все проели, А путь еще далек! и для того посмели           Зайти к тебе и бить челом Снабдить нас в крайности посильным подаяньем». Затворница на то, с душевным состраданьем И лапки положа на грудь свою крестом: «Возлюбленны мои!— смиренно отвечала.— Я от житейского давно уже отстала;           Чем, грешная, могу помочь? Да ниспошлет вам бог! а я и день и ночь           Молить его за вас готова». Поклон им, заперлась, и более ни слова.        Кто, спрашиваю вас, похож на эту Мышь? Монах? Избави бог и думать!.. Нет, Дервиш.

ДУБ И ТРОСТЬ

          Дуб с Тростию вступил однажды в разговоры. «Жалею,— Дуб сказал, склоня к ней важны взоры,— Жалею, Тросточка, об участи твоей! Я чаю, для тебя тяжел и воробей; Легчайший ветерок, едва струящий воду, Ужасен для тебя, как буря в непогоду,           И гнет тебя к земли; Тогда как я — высок, осанист и вдали Не только Фебовы лучи пересекаю, Но даже бурный вихрь и громы презираю; Стою и слышу вкруг спокойно треск и стон; Все для меня Зефир, тебе ж все Аквилон. Блаженна б ты была, когда б росла со мною:           Под тению моей густою Ты б не страшилась бурь; но рок тебе судил             Расти, наместо злачна дола, На топких берегах владычества Эола, По чести, и в меня твой жребий грусть вселил». «Ты очень жалостлив,— Трость Дубу отвечала,— Но, право, о себе еще я не вздыхала,              Да не о чем и воздыхать: Мне ветры менее, чем для тебя, опасны:              Хотя порывы их ужасны И не могли тебя досель поколебать, Но подождем конца». С сим словом вдруг завыла От севера гроза и небо помрачила; Ударил грозный ветр — все рушит и валит, Летит, кружится лист; Трость гнется — Дуб стоит. Ветр, пуще воружась, из всей ударил мочи, И тот, на коего с трудом взирали очи, Кто ада и небес едва не досягал —                  Упал!

ПЕТУХ, КОТ И МЫШОНОК

О дети, дети! как опасны ваши лета!