Козьма Прутков – Русская басня (страница 72)

            И Аргусовы ничего.             Надолго ль моту миллиона?             Ему другого нет закона,             Как только чтоб по воле жить,             Страстям и прихотям служить. Барон наш перестал уж больше говорить,             Министром, полководцем быть, И только к роскошам одним лишь прилепился;                     Пил, ел и веселился. А как весь миллион баронов истощился,             То стал опять ничто барон,             Таков, как был и прежде он; Без денег он от всех оставлен очутился,             И доказал своим житьем             Барон наш правду эту всем, Что детям только зла родители желают, Когда лишь им одно богатство оставляют:             Богатство — пагуба и вред             Тому, в ком воспитанья нет.

ЛЕВ, УЧРЕДИВШИЙ СОВЕТ

Лев учредил совет какой-то, неизвестно, И, посадя в совет сочленами слонов,        Большую часть прибавил к ним ослов. Хотя слонам сидеть с ослами и невместно, Но Лев не мог того числа слонов набрать,              Какому прямо надлежало              В совете этом заседать. Ну, что ж? пускай числа всего бы недостало.                    Ведь это б не мешало                    Дела производить. Нет, как же? а устав ужли переступить? Хоть будь глупцы судьи, лишь счетом бы их стало, А сверх того, как Лев совет сей учреждал,                    Он вот как полагал                                 И льстился:              Ужли и впрямь, что ум слонов              На ум не наведет ослов?              Однако, как совет открылся, Дела совсем другим порядком потекли:              Ослы слонов с ума свели.

КОНЬ ВЕРХОВЫЙ

Верховый гордый Конь, увидя Клячу в поле                     В работе под сохой,                     И в неге не такой,              И не в уборе, и не в холе, Какую гордый Конь у барина имел, С пренебрежением на Клячу посмотрел,       Пред Клячею крестьянскою бодрился И хвастал, чванился и тем и сем хвалился.              «Что? — говорит он Кляче той.— Бывал ли на тебе убор когда такой,              Каков убор ты видишь мой? И знаешь ли, меня как всякий почитает? Всяк, кто мне встретится, дорогу уступает, Всяк обо мне твердит, и всякий похваляет.              Тебя же кто на свете знает?»              Несносна Кляче спесь Коня. «Пошел, хвастун! — ему на это отвечает.—              Оставь с покоем ты меня.                     Тебе ль со мной считаться                     И мною насмехаться?              Не так бы хвастать ты умел, Когда бы ты овса моих трудов не ел».

ОСЕЛ-НЕВЕЖА

             Навстречу Конь Ослу попался,