Козьма Прутков – Русская басня (страница 263)

Басня (или, как он называл ее, «притча») была любимым жанром Сумарокова. Им было написано свыше 370 басен, больше чем каким-либо другим русским баснописцем. Он начал печатать их в журнале Академии наук «Ежемесячные сочинения» с 1755 г. В 1762 г. вышли две первые, а в 1769 г. третья книга его «Притчей»; в посмертном «Полном собрании всех сочинений в стихах и прозе» Сумарокова известный русский просветитель и сатирик Н. И. Новиков напечатал по рукописям поэта еще три новых книги басен. Сумароков создал басню в той форме, которая стала для нас привычной и существует до настоящего времени. Он первый применил в басне разностопный ямб, который хорошо и естественно передавал обыденную живую речь, ее разнообразные интонации. Из нравоучительного стихотворения с отвлеченной моралью басня под пером Сумарокова превратилась в острую сатиру, часто метившую в конкретных людей и события. Сюжеты басен Сумарокова чаще всего совпадают с баснями классика мировой басни Ж. Лафонтена, но перерабатывал он их в русском духе. Он также обращался к народному анекдоту, сказке, широко использовал народную мудрость — пословицы, поговорки; есть у него сюжеты, взятые прямо из жизни или придуманные им самим. Современники необычайно высоко ценили притчи Сумарокова, называя его «русским Лафонтеном». Новиков писал о нем: «Притчи его почитаются сокровищем Российского Парнаса, и в сем роде стихотворения далеко превосходит он Федра и де ла Фонтеня, славнейших в сем роде». Только спустя полвека, после басен Хемницера и Дмитриева, притчи Сумарокова стали казаться читателям грубыми и неискусными.

Печатаются по изданиям: Сумароков А. П. Притчи, кн. 1—3.— СПб., 1762—1769; Полное собрание всех сочинений. Т. 7.— М., 1781.

Скупой (с. 33). Шелег — стертая монета, потерявшая большую часть своей ценности.

Кошка (с. 34). Фишбейная юбка — широкая юбка на каркасе из китового уса.

Яйцо (с. 35). Сертить — шляться без дела, суетиться.

Блоха (с. 37). Минерва — богиня мудрости (римск миф.); Каллиопа — муза эпической поэзии (греч. миф.), воспевавшей подвиги героев.

Пир у Льва (с. 40). И вместо портупей имеют кушаки — то есть купцы, а не дворяне, имевшие право на ношение шпаги; Сумароков имеет в виду разбогатевших купцов, добивавшихся дворянства. Потазать — наказать, побранить.

Жуки и Пчелы (с. 42). Басня, по-видимому, обращена против В. К. Тредиаковского, поместившего в сборнике «Сочинения и переводы» свой трактат по стихосложению. Стих «Они работают, а вы их труд ядите» был взят эпиграфом к журналу Н. И. Новикова «Трутень» на 1769 г.; позднее он ассоциировался с обличением крепостного права.

Сова и Рифмач (с. 42). Направлена против Тредиаковского, претендовавшего на роль зачинателя новой русской поэзии.

Коловратность (с. 42). Коловратность — круговращение. Возможно, тема басни навеяна придворными интригами в конце царствования Елизаветы Петровны и при воцарении Екатерины II, когда круто менялись судьбы многих вельмож.

Безногий солдат (с. 43). Пятница и середа — постные дни недели. Из ряды — по договору.

Подьяческая дочь (с. 44). Корнет — дамский чепец особого покроя. Флеровый салоп — род круглого плаща, женская одежда из шелковой материи. Трисет — карточная игра с колодой без троек.

Волки и овцы (с. 47). Астрея — богиня справедливости, управлявшая миром в золотом веке (греч. миф.). Сабинянки — имеется в виду античное предание о похищении римлянами во главе с Ромулом себе в жены дочерей из местного племени сабинян. Подклет — нижний этаж избы, кладовая.

Суд (с. 49). Дать сок — силой выжать, заставить отдать.

Кисельник (с. 50). Сюжет восходит к притче Феофана Прокоповича (1681—1736), вставленной в его проповедь «В неделю цветную».

Сатир и гнусные люди (с. 51). Сумароков изобразил в притче свое трудное положение поэта-сатирика. С римскими лесными божествами связывалось происхождение сатирической поэзии. Последние два стиха Н. И. Новиков взял эпиграфом к «Трутню» на 1770 г. Демокрит — древнегреческий философ, по преданию, осмеивавший пороки своих соотечественников.

Кот и мыши (с. 53). Подьяческий крючок — ухищрение в судебной тяжбе.

Порча языка (с. 58). Мотонис Н. Н. (ум. 1787) и Козицкий Г. В. (1725—1775), переводчики с греческого и латинского языков, считавшиеся в свое время тонкими стилистами. Басня направлена против засорения русского языка иностранными заимствованиями.

Чинолюбивая Свинья (с. 58). Гай Калигула (I век), римский император, по преданию хотел назначить свою любимую лошадь консулом, чтобы ей отдавали соответствующие почести. Припадки — здесь: неожиданный фавор.

Калигулина лошадь (с. 59). См. прим. к притче «Чинолюбивая Свинья». Консул — высшее должностное лицо в Древнем Риме. Невтон — Ньютон (1642—1727), английский ученый.

Стряпчий (с. 60). Стряпчий — ходатай по судебным делам, частный поверенный.

Ось и Бык (с. 60). Тягло тянет — несет крепостные повинности.

Хвастун (с. 62). Впоследствии этим сюжетом воспользовался И. А. Крылов в басне «Лжец».

Деревенские бабы (с. 63). Ксантиппа — жена древнегреческого философа Сократа, по преданию, крайне сварливая женщина.

Коршун в павлиньих перьях (с. 68). Жеребо — беременно, наполненно. Сверстать — сравнять.

Мужик с котомой (с. 70). Сюжет притчи напоминает былину о Микуле Селяниновиче; Сумароков высказывает в ней свое уважительное отношение к крестьянскому труду.

Отрекшаяся мира мышь (с. 71). Направлена в адрес русского духовенства, отказавшегося оказать правительству финансовую поддержку во время Семилетней войны (1756—1763). У коих бороды пошире — духовенство было освобождено Петром I от бритья бороды.

Волк, ставший пастухом (с. 73). Одна из первых басен, опубликованных Сумароковым; противопоставлена по форме басне Ломоносова «Волк-пастух».

Осел во Львовой коже (с. 77). В чину урода Из сама подла рода, Которого пахать произвела природа — в этих стихах Ломоносов, вышедший из крестьян, увидел намек на себя и отвечал Сумарокову в басне «Свинья в лисьей коже».

Лисица и Статуя (с. 80). Хераскова (1737—1809) — поэтесса, жена М. М. Хераскова.

Феб и Борей (с. 81). Борей — Калигула, а Феб — Екатерина — имя Калигулы в просветительской литературе использовалось как символ необузданного деспотизма. В данном случае Сумароков имеет в виду Петра III, свергнутого с престола в пользу его жены Екатерины II, которая в начале царствования изображала себя просвещенной правительницей.

Дуб и Трость (с. 83). Зефир — легкий ветерок; Аквилон — свирепый северный ветер.

Голова и члены (с. 84). В басне выражена идея необходимости подчинять личные и сословные интересы общегосударственным целям.

Обезьяна-стихотворец (с. 87). Направлена против Ломоносова, возвышенную одическую поэзию которого Сумароков не признавал, противопоставляя ей свою, «естественную». Осмеивает опечатку Ломоносова в «Оде на взятие Хотина», где вместо «кастальский» (мифологический ручей, источник поэтического вдохновения) было напечатано «кастильский» (испанский). И стала петь, Гомера подражая — имеется в виду незавершенная поэма Ломоносова «Петр Великий».

Ослища и кобыла (с. 87). Возможно, намекает на брак сестры Сумарокова, Е. П. Сумароковой, и А. И. Бутурлина, которого поэт вывел под именем Кащея в комедии «Лихоимец». Четвертый способ был доныне прежде кнут — пытка, официально отмененная Екатериной II.

Арап (с. 88). Направлена против литературных противников Сумарокова. Козицкий — см. «Порча языка».

Пучок лучины (с. 91). Имеется ввиду эпоха феодальной раздробленности в истории русского государства.

Михаил Матвеевич Херасков (1733—1807) предполагал стать военным и окончил Сухопутный шляхетный кадетский корпус. Однако вскоре он перешел на службу в администрацию только что открытого Московского университета, с которым оказался связан на всю жизнь. Он был директором университетской типографии, организовал Московский благородный пансион, много лет был куратором (директором) университета. Писать он начал под влиянием А. П. Сумарокова, как его ученик, но скоро вокруг него и издававшихся им в Москве журналов сгруппировался так называемый «херасковский кружок» молодых писателей. В их творчестве особое развитие получили темы нравственного самосовершенствования, добродетели, нравственных качеств человека, особенно полно отразившиеся в лирике, драматургии и романах Хераскова. В известной мере Херасков выступил как предшественник сентименталистов (Карамзин, Дмитриев) с их интересом к этическим исканиям и внутреннему миру человеческой личности. Первые притчи Хераскова появились в журналах 1750 г. В них он подражал сатирической манере Сумарокова, однако постепенно разуверился в возможности сатирой исправить человеческие пороки. Свой первый поэтический сборник Херасков намеренно назвал «Нравоучительные басни» (1764), так как в них преобладает морально-философская аллегория, а основное настроение — печальное созерцание вечных недостатков человеческой природы.

Печатается по изданию: Русская басня XVIII—XIX вв.— Л., 1949.

Бабочка и Пчела (с. 97). Аврора — богиня утренней зари; Флора — богиня цветов (римск. миф.).

Василий Иванович Майков (1728—1778) пришел в литературу через увлечение театром. В Ярославле у отца, богатого помещика, он познакомился с основателем русского театра актером Ф. Г. Волковым. В Петербурге, служа в гвардии, он сблизился с А. П. Сумароковым. Печататься Майков начал в начале 1760 г., после переезда в Москву, в журналах М. М. Хераскова и прославился как автор комических поэм, наиболее известной из которых была «Елисей, или Раздраженный Вакх» (1771), по выражению А. С. Пушкина, «истинно смешное произведение». Она написана как пародия на важные эпопеи классицизма; герой ее ямщик Елеся по воле бога вина и веселья Вакха мстит откупщикам за повышение цены на водку. В баснях Майкова, предшествовавших созданию поэмы, вырабатывалась эта шутливая манера, принесшая ему славу. Майков назвал свой сборник басен в подражание Хераскову «Нравоучительные басни» (кн. 1—2, 1766—1767). Однако в них было больше веселости, чем морализирования. Майков рассказывает свои истории как анекдот, завершая их, как правило, остроумной и отточенной концовкой. Майков не владел свободно ни одним иностранным языком. Поэтому сюжеты для басен он заимствовал из русских переводов Эзопа, Федра, Голберга, а многое брал из русского фольклора или фацеций (коротких сатирических рассказов, популярных в древнерусской литературе). Впрочем, современники считали, что отсутствие у Майкова переводов и переложений придает его басням особое своеобразие. «Нравоучительные басни» были переизданы в 1788 г.