Козьма Прутков – Русская басня (страница 192)

                Мешок наш в честь попался         И, весь червонцами набит, В окованном ларце в сохранности лежит.         Хозяин сам его лелеет,         И бережет Мешок он так,                 Что на него никак Ни ветер не пахнет, ни муха сесть не смеет;                 А сверх того, с Мешком         Весь город стал знаком. Приятель ли к хозяину приходит: Охотно о Мешке речь ласкову заводит;         А ежели Мешок открыт, То всякий на него умильно так глядит;         Когда же кто к нему подсядет, То, верно, уж его потреплет иль погладит. Увидя, что у всех он стал в такой чести,                 Мешок завеличался,                 Заумничал, зазнался. Мешок заговорил и начал вздор нести;         О всем и рядит он и судит:                        И то не так,                        И тот дурак,                 И из того-то худо будет. Все только слушают его, разинув рот;                 Хоть он такую дичь несет,                        Что уши вянут:         Но у людей, к несчастью, тот порок,                        Что им с червонцами Мешок                 Чтó ни скажи, всему дивиться станут. Но долго ль был Мешок в чести и слыл с умом,                 И долго ли его ласкали? Пока все из него червонцы потаскали; А там он выброшен, и слуху нет о нем. Мы басней никого обидеть не хотели:                 Но сколько есть таких Мешков                        Между откупщиков, Которы некогда в подносчиках сидели;                        Иль между игроков, Которы у себя за редкость рубль видали, А ныне, пополам с грехом, богаты стали; С которыми теперь и графы и князья —                 Друзья;         Которые теперь с вельможей, У коего они не смели сесть в прихожей.         Играют зáпросто в бостон?         Велико дело — миллион! Однако же, друзья, вы столько не гордитесь!         Сказать ли правду вам тишком?         Не дай бог, если разоритесь: И с вами точно так поступят, как с Мешком.

КОТ И ПОВАР

          Какой-то Повар, грамотей,           С поварни побежал своей              В кабак (он набожных был правил       И в этот день по куме тризну правил), А дома стеречи съестное от мышей              Кота оставил. Но что же, возвратясь, он видит? На полу Объедки пирога; а Васька-Кот в углу,              Припав за уксусным бочонком, Мурлыча и ворча, трудится над курчонком.              «Ах ты, обжора! ах, злодей! —              Тут Ваську Повар укоряет,— Не стыдно ль стен тебе, не только что людей? (А Васька все-таки курчонка убирает.)