Козьма Прутков – Русская басня (страница 181)

                 Того бы в жертву и принесть,— И было бы богам то более угодно». «О царь наш, добрый царь! От лишней доброты,— Лисица говорит,— в грех это ставишь ты. Коль робкой совести во всем мы станем слушать, То прийдет с голоду пропасть нам наконец;       Притом же, наш отец! Поверь, что это честь большая для овец,       Когда ты их изволишь кушать. А что до пастухов, мы все здесь бьем челом: Их чаще так учить — им это поделом. Бесхвостый этот род лишь глупой спесью дышит,       И нашими себя везде царями пишет». Окончила Лиса; за ней на тот же лад                  Льстецы Льву то же говорят,       И всякий доказать спешит наперехват, Что даже не в чем Льву просить и отпущенья. За Львом Медведь, и Тигр, и Волки в свой черед                       Во весь народ       Поведали свои смиренно погрешенья!                  Но их безбожных самых дел       Никто и шевелить не смел.                  И все, кто были тут богаты Иль когтем, иль зубком, те вышли вон                  Со всех сторон              Не только правы, чуть не святы. В свой ряд смиренный Вол им так мычит: «И мы Грешны. Тому лет пять, когда зимой кормы              Нам были худы,       На грех меня лукавый натолкнул:       Ни от кого себе найти не могши ссуды,       Из стога у попа я клок сенца стянул».       При сих словах поднялся шум и толки;       Кричат Медведи, Тигры, Волки:                «Смотри, злодей какой!       Чужое сено есть! Ну, диво ли, что боги       За беззаконие его к нам столько строги?       Его, бесчинника, с рогатой головой,       Его принесть богам за все его проказы. Чтоб и тела нам спасть и нравы от заразы! Так, по его грехам, у нас и мор такой!»                Приговорили —       И на костер Вола взвалили.                И в людях так же говорят:       Кто посмирней, так тот и виноват.

СОБАЧЬЯ ДРУЖБА

                     У кухни под окном На солнышке Полкан с Барбосом, лежа, грелись.              Хоть у ворот перед двором       Пристойнее б стеречь им было дом;              Но как они уж понаелись —              И вежливые ж псы притом              Ни на кого не лают днем — Так рассуждать они пустилися вдвоем О всякой всячине: о их собачьей службе,       О худе, о добре и, наконец, о дружбе.       «Что может,— говорит Полкан,— приятней быть,              Как с другом сердце к сердцу жить;       Во всем оказывать взаимную услугу;           Не спить без друга и не съесть,              Стоять горой за дружню шерсть,       И, наконец, в глаза глядеть друг другу,       Чтоб только улучить счастливый час, Нельзя ли друга чем потешить, позабавить И в дружнем счастье все свое блаженство ставить!