Козьма Прутков – Русская басня (страница 158)

       А бойся вот судьи. И то беда:                     Как секретарь доложит,               Так и судья плохой положит.               Напорют целую тетрадь,               Пропишут, спутают, завяжут,               И грамотному не понять, А настоящего и главного не скажут. Лев сделал приставом Собаку при Овцах;                     Волкам Собака страх. Один из них хотел Ягненком поживиться,               Схватил его и в лес понес;               Но нагнал вора верный пес,       И должен был Волк ужина лишиться               Да клоком шерсти поплатиться.               Волк с жалобою в суд идет — Осел там был судья, а секретарь Лисица,       Докладывать большая мастерица,— Гусенка на поклон секретарю несет.               Доклад Лисица подает: От слова до слова прошенье прописала,                     Законы подвела,               Но об Ягненке не сказала, И как сказать? Она при деле не была.                     И вот, без всяких справок               И без очных, как должно, ставок,       Последовал журнал, что «в силу скотских прав                     За оскорбленье Волчьей чести                     И вырванье с азартом шерсти                     Взыскать с Собаки должно штраф,                           Бесчестье и увечье;                       А стадо всё овечье Просителю на время поручить.       Собаку же от места удалить,               Для соблюденья пользы Львиной». Что делает доклад Лисы и суд Ослиный,               Особенно в дали, в глуши!               По дудке их там и пляши.

ОБМАНЧИВАЯ НАРУЖНОСТЬ

Приятель у меня старик проказник был; Богатый человек, почти и не служил — Отставлен с крестиком. В Москве он мало жил, А более в своей любимой подмосковной;                       Имел там дом огромный,                       Большой фруктовый сад, И английский еще, иль парк-оранжереи,       В которых рос отличный виноград, Зверинец, свой оркестр и разные затеи:              Имел актеров крепостных,              Актрис, певиц, танцовщиц ловких,              Наемных трех французов бойких Да сотни две собак и гончих и борзых. Пять тысяч душ ему досталося в наследство,              Да долгу нажил миллион;              Так деньгами сорить мог он.              Его любило всё соседство.                    И как же не любить?                    Где всласть поесть, попить,                          Повеселиться?       У Дурнева. А денег где занять,                    Когда нужда случится?       У Дурнева ж. Расписку только дать. Какую вздумает он сам продиктовать, И на условия все тотчас согласиться. Случалось, иногда брал туфли он в заклад, Халат, кушак иль шапку, или миску;