Козьма Прутков – Русская басня (страница 152)

            Скажу пред всеми беспристрастно,             Что нет здесь равного Сычу...             Зато я сам его учу!»

ГОРЛИЦА И МАЛИНОВКА

             «Позволь сказать тебе, сестрица: ты чудна,—                                   Так Горлица одна                     Малиновке-певице говорила,—              Ты никого еще в лесу не полюбила.                            Что ты монахиней живешь              И только от утра до вечера поешь?              Хоть петь и весело, а, право, веселее                                   Весною жить сам-друг.              Ах, поцелуй один всех песен мне милее!                            Послушайся меня, мой друг:              Жить надобно для наслажденья; Возьми любовника».— «Спасибо за совет,— Сказала скромно ей Малиновка в ответ.—              Мне скучно быть без упражненья,              Я быть свободною хочу              И счастлива сама собою».                   — «Прощай же, бог с тобою! Пой на просторе ты, я к Голубку лечу».              При сих словах они расстались              И долго, долго не встречались;              Но наконец, лет через пять,                     Увиделись опять. Кокетка Горлица уж очень устарела, Потух в глазах огонь, чуть ноги волокла. Малиновка с трудом узнать ее могла. «А, здравствуй, милая! Что так ты похудела? —              Спросила у нее она.—              С дружком ты здесь или одна?» — «Одна,— ей Горлица со вздохом отвечала.—              Ты видишь, какова я стала!              Кому теперь меня любить? Мне платят за любовь лишь смехом да презреньем.              Куда несносно старой быть».              — «А мне так песни утешеньем                     На старости моей»,—              Малиновка сказала ей. «Неужли и теперь ты петь не перестала?»              — «Я спала с голоса давно,              Но слуха я не потеряла; Так слушаю других, а это всё равно». О, как полезны нам искусства и науки! Счастлив, кто в юности к занятиям привык: И в самой старости не чувствует он скуки.                     Пусть, сил лишась, старик Не может более с успехом сам трудиться, Но дарованием чужим он веселится.

ДВА ЧЕЛОВЕКА И КЛАД

Бедняк, которому наскучило поститься И нужду крайнюю всегда во всем терпеть,                      Задумал удавиться. От голода еще ведь хуже умереть!              Избушку ветхую, пустую Для места казни он поблизости избрал И, петлю укрепив вокруг гвоздя глухую,              Вколачивать лишь в стену стал, Как вдруг из потолка, карниза и панели              Червонцы на пол полетели, И молоток из рук к червонцам полетел!              Бедняк вздрогнул, остолбенел,              Протер глаза, перекрестился              И деньги подбирать пустился.