Козьма Прутков – Русская басня (страница 100)

Я твой должник». Лиса глядь, глядь туда-сюда, Как будто совести почувствуя улику:            «Всещедрый царь-отец! — Ответствовала Льву с запинкой наконец.—            Индеек... малую толику».

ЧАСОВАЯ СТРЕЛКА

      «Кто равен мне? Солдат, любовник, сочинитель, И сторож, и министр, и алтарей служитель, И доктор, и больной, и самый государь — Все чувствуют, что я важней, чем календарь! Я каждому из них минуты означаю; Деля и день и ночь, я время измеряю!» — Так, видя на нее зевающий народ,       Хвалилась Стрелка часовая, Меж тем как бедная пружина, продолжая Невидимый свой путь, давала Стрелке ход! Пружина — Секретарь; а Стрелка, между нами...       Но вы умны: смекайте сами.

КАРЕТНЫЕ ЛОШАДИ

         Две Лошади везли карету.          Осел, увидя их, сказал: «С какою завистью смотрю на пару эту! Нет дня, чтоб где-нибудь ее я не встречал;          Всё вместе: видно, очень дружны!» «Дурак, дурак! при всей длине своих ушей! — Сказала вслед ему одна из Лошадей.— Ты только лишь глядишь на признаки наружны Диковинка ль — всегда в упряжке быть одной,          А розно жить душой? Увы! не нам чета, живут на нас похоже!» — Вчера мне Хлоин муж шепнул в собранье тоже.

ДВА ГОЛУБЯ

    Два Голубя друзьями были,           Издавна вместе жили                     И кушали и пили. Соскучился один все видеть то ж да то ж; Задумал погулять и другу в том открылся.     Тому весть эта острый нож;           Он вздрогнул, прослезился                     И к другу возопил: «Помилуй, братец, чем меня ты поразил? Легко ль в разлуке быть?.. тебе легко, жестокой! Я змаю; ах! а мне... я, с горести глубокой, И дня не проживу... К тому же рассуди, Такая ли пора, чтоб в странствие пускаться? Хоть до Зефиров ты, Голубчик, погоди! К чему спешишь? Еще успеем мы расстаться!     Теперь лишь Ворон прокричал, И без сомнения — страшуся я безмерно! — Какой-нибудь из птиц напасть он предвещал, А сердце в горести и пуще имоверно!     Когда расстанусь я с тобой, То будет каждый день мне угрожать бедой: То ястребом лихим, то лютыми стрелками,     То коршунами, то силками — Все злое сердце мне на память приведет. Ахти мне!— я скажу,— вздохнувши, дождь идет! Здоров ли-то мой друг? Не терпит ли он холод?     Не чувствует ли голод? И мало ли чего не вздумаю тогда!» Безумцам умна речь, как в ручейке вода:           Журчит и мимо протекает.           Затейник слушает, вздыхает,           А все-таки лететь желает. «Нет, братец, так и быть,— сказал он,— полечу!