Чжан Чжупо: «Я бы хотел быть чистым и бедным, но это желание трудно осуществить. Неужели я хочу слишком многого?»
В мире легче всего разбогатеть душам умерших. Даже если при жизни у них не было ни гроша, после смерти для них сжигают горы денег[281]. В мире легче всего заслужить уважение опять-таки душам умерших: даже если при жизни их презирали, после смерти им бьют поклоны, преклонив колена.
У Ежэнь: «Почему же в таком случае люди зовут бедного ученого „нищим демоном“?»
Чэнь Канчжоу: «Когда нищий демон умрет, ему тоже будут оказывать почести».
Бабочка – это перевоплощение талантливого ученого. Цветок – это поэтическое имя красивой женщины.
Чжан Чжупо: «Бабочка садится на цветы и пропитывается их ароматом, вот почему ее стали считать воплощением талантливого ученого».
Снег навевает мысли о возвышенном муже, цветы навевают мысли о красивой женщине, вино навевает мысли о бесстрашном воине, луна навевает мысли о добром друге, а горы и воды навевают мысли о гениальных стихах.
Чжан Чжупо: «Как много чувства в этих словах! Невольно слезы навертываются на глаза».
Ли Цзицзы: «Эти слова возбуждают воображение».
Лу Юньши: «Есть похожее изречение, оно гласит: „Думай о внутреннем свершении; следуй взгляду, устремленному к сокровенной срединности“».
Крик дикого гуся пробуждает воспоминания о Нанкине. Всплеск весла напоминает об озерном крае в Цзяннани[282]. Журчание быстрого ручья заставляет вспомнить о горах Чжэцзяна. Звон колокольчика на шее лошади навевает мысли о дороге на Чанъань[283].
Не Цзиньжэнь: «Наньу Гуаньшиинь пуса мааса!»[284]
Ни Шуйцин: «Но как мы будем говорить, когда все звуки в мире умолкнут?»
Дождь – это такая вещь, которая может сделать день коротким, а ночь длинной.
Чжан Чжупо: «Дождь – это такая вещь, которая может заставить небеса сомкнуть очи, дать земле силу родить посевы и раздвинуть рубежи водного царства».
Будь полевой лилией среди трав. Не будь кукушкой среди птиц[285].
Детеныши всех животных очень милы, и только потомство осла не вызывает симпатии.
Хуан Люэсы: «Все, что состарилось, не радует взор, только старые сливы и сосны не таковы».
Ни Юнцин: «Только любитель ослов не сочтет их некрасивыми».
Все девушки от четырнадцати до двадцати пяти лет обладают очаровательным голосом, но стоит взглянуть на них, и сразу увидишь, кто из них красавица, а кто дурнушка.
Отсюда следует заключить, что слух все-таки не сравнится со зрением.
Цзян Ханьчжэн: «Не зря говорят, что ширма – приманка красавицы».
Чжан Чжупо: «Когда в доме есть некрасивая молодая служанка, есть смысл разговаривать с ней через дверь, а если служанок несколько – слушать, как они шепчутся между собой».
Ни Юнцин: «А если прелестная девушка наделена грубым голосом, что делать тогда?»
Лучше быть бедным и жить в покое и праздности, чем быть богатым и всю жизнь изнемогать в трудах. Лучше стыдиться своего богатства, чем гордиться своей бедностью.
Цао Шиань: «Если богатый и знатный может жить в покое и праздности, он, можно сказать, умеет стыдиться».
Сюй Шилю: «Если богатый и знатный стыдится себя, он может жить в покое и праздности».
Чжан Чжупо: «Кто стыдится покоя и праздности, будет богатым и знатным».
Чжан Юйань: «Кто покоен и празден, может гордиться собой, а кто изнемогает в трудах, должен стыдиться себя».
Глаз не может видеть себя, нос не может обонять себя, язык не может попробовать себя на вкус, палец не может дотронуться до самого себя, и только ухо может слышать себя.
Младший брат Мушань: «Но разве не сказано, что „сознание ни в чем не пребывает“ и оно „слушает и не слышит“?»
Чжан Чжупо: «Сознание может доверять себе».
Монах Шиэнь: «Старинная поговорка гласит: „Око и бровь друг друга не узнают, потому что они слишком близки друг к другу“».
Звуки вообще лучше слушать издали, и только звуки цитры хорошо слушать и издали, и вблизи.
Ван Минъю: «Шум соснового бора и водопада, звуки флейты и свирели, чтение нараспев, звон колокола и декламацию сутр следует слушать издали. Но тонкости звучания цитры, пение и шорохи снегопада надо слушать вблизи».
Пан Тяньчи: «Все цвета лучше разглядывать вблизи, но краски горных склонов прекрасны, когда созерцаешь их и издали, и вблизи».
Цветы, которые приятно одновременно созерцать и обонять, – это слива, хризантема, орхидея, нарцисс, роза и фиалка. На все прочие можно только смотреть. Среди тех, у которых прекрасны и цветы, и листья, на первом месте стоит бегония, на втором – лотос, а за ними следуют яблоня, красный мак и нарцисс. У бананового дерева листья красивее цветов. А у магнолии и мирта некрасивы и цветы, и листья.
Чжан Чжупо: «Растение, которое прекраснее всех только благодаря его листьям, – это бамбук».
Возвышенные отшельники не любят говорить о делах государева двора, но в исторических книгах только о том и говорится. Неужто наши мудрецы хотели, чтобы мы не читали исторических книг?
Чжан Чжупо: «Те, кто рассуждает о возвышенных предметах, только хотят прослыть людьми, живущими в уединении. Настоящий отшельник вполне может заниматься государственными делами».
Облака в небесах вечно изменчивы. Иногда они наслаиваются уступами, словно горные пики, иногда они прозрачны, как вода, иногда своими очертаниями напоминают зверей и птиц, рыб и людей. Вот почему из всех вещей в мире облака рисовать труднее всего. А изображения облаков, которые мне доводилось видеть, – это просто одно название.
Чжан Чжупо: «В облаках есть передняя и задняя стороны, внутренность и внешность. Одна сторона может быть ярко освещена солнцем, а другая может находиться в тени.
Верно сказано, что доселе не было живописца, который умел рисовать облака. Это не значит, что в „Прозрачных тенях снов“ все сказано верно».
Полнота счастья: жить в мирные времена среди гор и вод под управлением бескорыстного начальника, иметь достаток в доме, умную жену и талантливых детей.
Сюй Шаолинь: «Жаль, если всем этим будет наслаждаться пошлый и глупый человек».
Цзян Ханьчжэн: «Вот так чернолицый Лао-цзы[286] мечтал бы о том, чтобы сотворить ад».
У Дайгуань: «Это все равно что облизываться на хороший кусок мяса в лавке мясника».
Ли Лиюань: «Умная жена – это хорошо. Но нужна еще и долгая жизнь, иначе счастье не будет полным».
Качество изделий в последнее время становится все лучше, а их цена все время снижается. Должно быть, жить мастерам становится все хуже.
Чжан Чжупо: «Причина этому, наверное, бедность, которая заставляет работников трудиться больше, а продавать свой товар дешевле. Если бы люди не были бедны, разве стали бы они продавать так дешево?»
Когда мы ставим цветы в вазу, ее размеры должны соответствовать букету, а вот цвет не должен быть таким же, как у цветов.
Чжан Чжупо: «При такой заботе о красоте цветы должны бы без сожаления расставаться со своим стеблем. Им следовало бы радоваться своему новому жилищу».
Ван Мицао: «Надобно знать, что благодаря контрастам рождается ощущение цельности».
Весенний дождь – словно государев указ о награде. Летний дождь – словно государев указ о помиловании. Осенний дождь – словно погребальная песнь.
Чжан Кайши: «Я вечно живу в нужде и не ем досыта, и летний дождь для меня – как добрая пампушка».
Чжан Чжупо: «Когда слишком много остроумных суждений, это выглядит не очень утонченно».
Тот, кто в десять лет необыкновенный мальчик, в двадцать с лишним – талантливый юноша, в сорок с лишним – государственный муж, а в шестьдесят – святой небожитель, прожил свою жизнь сполна.
Чжан Чжупо: «Необыкновенным мальчиком и талантливым юношей бывают благодаря собственной природе. Государственным мужем становятся благодаря правителю, а святым – благодаря Небу. Случается такое редко».
Гу Тянью: «Стать святым небожителем в шестьдесят лет как будто еще рано».
Воин, который не судит легкомысленно о войне, – ученый человек среди военных. Ученый человек, который не следует господствующим мнениям, – воин среди ученых.
Мэй Динцзю: «В последнее время вокруг стало много ученых людей, которые не следуют принятым мнениям. Среди них есть даже те, кто предан духовному совершенствованию».
Гу Тяньши: «В таком случае и нашего автора можно назвать воином? Да это курам на смех!»
Ученый человек, рассуждающий о военных делах, – кабинетный стратег. Полководец, рассуждающий о словесности, – уличный грамотей.
У Цзенань: «В наше время полководец, рассуждающий о военном искусстве, – это только кабинетный стратег. А ученый, рассуждающий о словесности, слишком часто похож на уличного грамотея».
Чувство должно соприкоснуться с отчаянием, и тогда оно будет подлинным. Талант должен закалиться переживаниями, и тогда он будет безупречен.
