Козлов Илья – Совершенный порядок (страница 3)

Хаундаэр молчал. Квиласи, сидевшая за его спиной, удивилась, но все равно чуть заметно коснулась его локтя — легкий, почти невесомый жест поддержки.

— И еще одно, — добавила Олисара, переводя взгляд на Квиласи и Элдорн. — Я не сомневаюсь в вашей компетентности. Но я хочу, чтобы вы понимали: Акрали — это страна, где реальность и вера переплетены так тесно, что разделить их почти невозможно. Вы столкнетесь не просто с врагами. Вы столкнетесь с системой, которая оправдывает чудовищные вещи именем божественного порядка. И вам придется решать, где заканчивается ваше право вмешиваться и начинается их право на самоопределение. Я не знаю ответа на этот вопрос. И никто не знает. Думайте сами. Для этого вы и Кураторы.

Она отошла к выходу и откинула полог, впуская в шатер сырой утренний воздух.

— Свободны. Квиласи, задержись ненадолго.

Когда Хаундаэр и Элдорн вышли, туман уже начал рассеиваться. Над лагерем занимался бледный, размытый рассвет. Гатаканати потянулась, и в ее суставах что-то гулко хрустнуло.

— Значит, мы теперь торговцы тканями, — прогудела она. — Никогда не торговала тканями.

— Ты и не будешь, — отозвался Хаундаэр. — Ты будешь молча стоять за моей спиной и выглядеть так, чтобы ни у кого не возникло желания проверить наш груз дважды.

— Это я умею.

Они двинулись сквозь лагерь. Мимо проплывали палатки, загоны для василисков, кузница, где уже стучали молоты. Грифоны на привязи провожали их круглыми глазами. Хаундаэр молчал, прокручивая в голове слова Олисары.

— Хаундаэр, — вдруг произнесла Элдорн, не поворачивая головы. — Ты веришь, что у нас получится?

Он помедлил.

— У нас всегда получалось, Эл. Почему сейчас должно быть иначе?

— Потому что раньше нас не отправляли менять режим целой страны втроем.

— Значит, это новый уровень доверия.

Элдорн хмыкнула. Что-то среднее между смехом и ворчанием.

— Или новый уровень цинизма. Ладно. Пойду проверю, как там наши василиски. Если их не кормить, они начинают смотреть на людей с гастрономическим интересом.

Она свернула в сторону загонов, а Хаундаэр остался стоять посреди лагеря, глядя, как туман окончательно тает над Топазной Пустошью. Впереди был остров. Закрытая страна. Силовое поле. Жрецы, превратившие кровь в валюту. И трое Кураторов, которым предстояло все это изменить.

Он коснулся пальцем перстня-ПЭКа. Холодный металл.

— Ткани и специи, — пробормотал он себе под нос. — Смешно.

И зашагал к своей палатке. До отплытия оставалось трое суток. Нужно было выучить легенду. И разобраться с тем, что Олисара деликатно назвала «отсутствием вопросов». Вопросы у него были. Просто задавать их пока было некому.

Глава 3

Берег Дракона встретил их запахом. Так пахнут только большие порты: соль, гниющая рыба, смола, которой конопатят борта, и едкий дым кузниц, кующих якоря. К этому букету примешивался еще один запах — сладковатый и тяжелый, — так пахли туши морских змеев, которых рыбаки свежевали прямо на пирсе. Говорили, что змеиное мясо — деликатес в Акрали, и местные купцы везли его туда целыми бочками, заливая рассолом с пряностями.

Город был тесным, шумным, пропитанным солью и рыбой. Три тысячи человек, как говорил местный трактирщик, — и все они, казалось, одновременно орали, торговались и тащили куда-то тяжёлые тюки. Для Хаундаэра, привыкшего к военным лагерям, это было слишком многолюдно. Кривые улочки, мощенные битым ракушечником, вели от постоялых дворов к складам, от складов — к тавернам, от таверн — снова к пирсам. В воздухе висела мелкая соленая пыль, оседающая на одежде и волосах. Кричали чайки, похожие на ободранные клочья тумана. Где-то бил барабан — портовые грузчики держали ритм, когда вкатывали на корабль бочки с вином.

Хаундаэр стоял у окна постоялого двора «Сломанный Якорь» и смотрел, как внизу, в узком переулке, два погонщика пытаются развести в разные стороны упирающихся вьючных ящериц. Ящерицы шипели, раздувая горловые мешки, и не двигались с места.

— У тебя такой взгляд, будто ты считаешь, сколько из них доживет до вечера, — раздался голос Квиласи за его спиной.

— Доживут, — ответил он. — Эти твари живучее, чем мы втроем вместе взятые.

Квиласи подошла и встала рядом. Она держала в руках глиняную кружку с горячим отваром — местной травы, от которой шел запах, напоминающий мяту и что-то горькое. За те трое суток, что они провели в дороге от лагеря до Берега Дракона, она почти не разговаривала. Хаундаэр знал, что она просто бережет силы. Просветленные вообще не любят тратить энергию на слова — каждое лишнее слово для них как разменная монета, которую лучше придержать на черный день.

— Элдорн уже на пристани? — спросил он.

— Да. Проверяет груз. Она говорит, что, если хоть одна бочка с вином окажется прокисшей, она лично спустит в трюм того, кто ее грузил.

— И спустит. Она человек слова.

Квиласи сделала глоток и чуть поморщилась — то ли от горечи, то ли от мысли, которая пришла в голову.

— Хаундаэр, — начала она, — я проверила наши ПЭКи. Трижды. Все чисто. Ткани, специи, вино. Никаких следов Натяжения.

— Ты ожидала другого?

— Я ничего не ожидаю. Я просто хочу убедиться, что на таможне нас не вскроют.

Хаундаэр промолчал. Он знал: таможня в Акрали — не просто осмотр груза. Это проверка силовым полем, а поле Гемогностов питается кровью и завязано на магию. Если кто-то из них проколется, если ПЭКи дадут эхо, — план рухнет, не начавшись. Он повернулся к Квиласи и взял кружку из ее рук. Сделал глоток. Отвар был действительно горьким.

— Слушай, — сказал он, — Олисара вчера говорила, что не знает, жива ли наша Сойка. Что контакт может быть утерян. И что тогда мы предоставлены сами себе.

— Я слышала.

— И тебя это не тревожит?

Квиласи посмотрела на него долгим взглядом. Потом взяла кружку обратно.

— Меня тревожит другое, — ответила она. — Меня тревожит, что ты до сих пор не рассказал нам, почему хочешь уйти. Не формально — «устал, надоело». А по-настоящему.

Хаундаэр снова отвернулся к окну. Ящериц наконец-то развели — они нехотя побрели в разные стороны, цокая когтями по ракушечнику.

— Может, я скажу тебе это, когда мы вернемся, — произнес он.

— Если вернемся.

— Ты же не веришь в «если». Ты Просветленная.

— Я Просветленная, которая слишком хорошо понимает туманность будущего.

Она поставила кружку на подоконник и направилась к двери.

— Собирайся. Через час грузимся. Если опоздаешь, Элдорн и тебя спустит в трюм.

Когда дверь за ней закрылась, Хаундаэр еще постоял у окна, глядя на серое небо и чаек, которые кружили над рыбным рынком. Потом взял плащ и вышел.

Пристань Берега Дракона тянулась на пол-лиги. Здесь теснились суда всех мастей: рыбацкие баркасы, купеческие галеры, военные нефы под флагами Лиги Свободных Портов и пара пузатых океанских шхун, которые ходили в далекие воды, куда даже Агентство не засылало своих Кураторов.

«Олуин» стоял у дальнего пирса. Это было крепкое двухмачтовое судно с обшивкой из темного дерева и носовой фигурой, изображавшей то ли дельфина, то ли дракона — резчик явно был пьян в процессе работы. На палубе уже суетились матросы, а на пирсе, широко расставив ноги, стояла Элдорн и наблюдала за погрузкой с таким видом, с каким полководец наблюдает за расстановкой войск перед битвой.

— Опаздываешь, — бросила она, когда Хаундаэр подошел. — Я уже решила, что ты передумал и уехал в отставку прямо сейчас.

— И бросить вас одних? — он покачал головой. — Кто тогда будет таскать ваши сундуки?

— Ты не любишь таскать сундуки.

— Поэтому я и стою здесь, а не там.

Элдорн хмыкнула и кивнула на корабль:

— Груз на борту. Капитан — старый морской волк по имени Даррас. Говорит, что ходит этим маршрутом двадцать лет и знает пролив как свои пять пальцев. Еще он говорит, что силовое поле Акрали в последние месяцы стало плотнее.

— Плотнее?

— Да. Раньше оно пропускало торговцев без проблем. Теперь — задержки, досмотры, иногда аресты. Даррас сказал, что его третьего помощника в прошлый рейс задержали на шесть часов. Допрашивали. Парень до сих пор заикается.

Хаундаэр посмотрел в сторону горизонта, где море сливалось с серым небом. Где-то там, за этой серой пеленой, лежал остров Акрали. И силовое поле, которое питалось человеческой кровью.

— Значит, идем как по лезвию, — произнес он.

— Как всегда, — отозвалась Элдорн. — Пойдем, капитан хочет предупредить нас о чем-то еще.

Капитан Даррас оказался сухим, как вобла, стариком с выдубленной ветром физиономией и отсутствующим левым ухом. Он стоял на капитанском мостике, вцепившись в штурвал, хотя корабль еще и не думал отчаливать.

— Пассажиры, — произнес он вместо приветствия. — Трое. Торговцы. Агентство. Я вожу Кураторов пятнадцать лет. Значит так: на борту я — бог. Вы делаете, что я говорю. Особенно ты, — он ткнул пальцем в Элдорн. — Я знаю твой тип. Сундуки не таскать, с матросами не драться. Уговор?

Элдорн усмехнулась. — Уговор. — Тогда отчаливаем через час.

Он отвернулся к штурвалу, давая понять, что разговор окончен.