Ковалевская Алиса – Спаси моего сына (страница 12)
— Он мне не муж, — прошипела яростно. — Не называй его моим мужем! Он мне никто! И моей дочери он никто! И ты тоже! Ты втянул меня в вашу историю, а теперь пытаешься обвинить ещё невесть в чём! Хватит! Просто отдай мне до…
Он обхватил мою шею сзади и сжал.
— Теперь я для твоей дочери всё. И для тебя тоже.
Я приоткрыла губы, разъярённая его наглостью, снова хотела заорать, чтобы вернул мне мою девочку и оставил в покое. Но Захар заткнул мне рот.
— М-м-м, — упёрлась ему в грудь, попыталась отвернуться, оттолкнуть его. Не смогла.
Он сжал шею сильнее, ослабил хватку, погладил и снова сжал. За секунду подняв во мне бурю. Ярость и отчаяние смешались с желанием, грубая щетина Захара колола лицо. Он снова начал целовать меня, бесцеремонно проник языком в рот и протаранил мой. Терзал губы беспощадно, до боли, и я уже не понимала, отталкиваю его или тяну на себя. Со всей силы укусила за губу. Кровь — солоноватая, с металлическим привкусом, заставила мою собственную нестись ещё быстрее. Желание было ненормальным, животным. Я просто хотела Захара, хотела его, а не похожую на смерть пустоту внутри.
— Вот же проклятая девка, — Захар прикусил мою шею.
Потянул за края платья и отбросил его назад. Голодным взглядом прошёлся по моему телу и, ничего не говоря, схватил за талию. Я врезалась в него, воздух вышибло из лёгких, осталось дикое сердцебиение и окружённая тёмно-серой радужкой чернота зрачков.
— От тебя одни проблемы, будь ты неладна. Но, чтоб тебя, я никого так сильно не хочу. Захар распушил мои волосы. Пару секунд мы смотрели друг на друга и одновременно подались навстречу. Я пыталась расстегнуть его рубашку, но пуговицы не поддавались. Проталкивала их и дёргала, пока не коснулась груди Захара.
Он подтолкнул меня к столу. Смахнул всё, что на нём было и повалил меня спиной. Бумаги шуршали под его ногами, карандаши и мелочёвка катилась в разные стороны, а он опять целовал меня. В шею, в плечи, в подбородок. Я сорвала с него рубашку и провела по напряжённой спине ногтями. Со стоном выгнулась навстречу ласкам. Он накрыл губами мою грудь, облизал сосок, и тело начисто перестало слушаться. Были только его губы, его руки и язык. Как в горячке я металась по столу и не могла вырваться из плена этой агонии. Захар раздвинул коленом мои ноги и вошёл двумя пальцами.
— Захар! — закричала, выгнув спину, и повалилась обратно.
— Вот дьявол, — он резко толкнул рукой несколько раз и опять выругался. Провернул пальцы, поглаживая одновременно клитор, и остановился.
Я облизала пересохшие губы. Он пристально смотрел на меня.
— У тебя кто-нибудь был после меня? — спросил хрипло, медленно проворачивая во мне пальцы.
Я молчала.
— Был или нет? — провернул сильнее и вогнал на всю глубину.
— Это тебя не касается.
Он упёрся рукой в стол около моей головы, его дыхание коснулось губ.
— Тебя кто-нибудь трахал после меня? — прорычал он. Вынул пальцы и вогнал сразу три.
Стало нечем дышать. Как выброшенная на берег рыба, я хватала ртом воздух и осатанело хотела, чтобы он прекратил пытать меня. Но он не прекращал. Водил по клитору и ласкал меня изнутри. Касался губ губами, не целуя — только дразня.
— Сделай уже это, — шёпотом взмолилась я.
— Я жду ответ.
— Сукин сын, — процедила и, изловчившись, укусила его за губу. Вкус его крови раззадоривал, распалял.
Захар обхватил мою грудь и с силой очертил сосок, надавил на него. Вынул из меня пальцы. Они были мокрыми. Он вдохнул мой запах и коснулся ими губ. Сперва своих, потом моих. Меня знобило, а внутри пылало пламя, живот сводило до боли сладким удовольствием.
Захар стал перебирать половые губы, поглаживая у самого входа, и смотрел мне в глаза. Всё этот мерзавец понял.
— Не было у меня никого, — призналась, выбросив белый флаг.
Стоило сказать это, он обхватил мою голову и приподнял. Поцеловал. Я услышала, как он расстегнул ширинку. Его член упёрся в меня, язык проник до самого горла, а Захар оказался внутри.
— М-м-м, — забилась под ним.
Изголодавшаяся по ласке, я кончила мгновенно. Оргазм накрыл сразу же и был таким сильным, что из глаз потекли слёзы. А Захар не останавливался — брал меня быстрыми размашистыми толчками. За первой по телу прокатилась ещё одна волна дрожи. Много не потребовалось и ему. Он подхватил меня под обеими коленками, закинул ноги себе на плечи и, придерживая, сделал ещё несколько движений.
— Да, — закинул голову назад и кончил в меня.
Меня опять накрыло. Не так сильно, но особенно чувственно. Он выплёскивался в меня, а я сжимала руки в кулаки и смотрела на него из-под ресниц. У меня просто никого не было семь лет. А сейчас мне нужна была капелька живого, тёплого, чтобы пережить этот день. Просто я семь лет была одна, а Захар… Сколько угодно могла врать себе. Я никогда не забывала Захара.
Кончики пальцев коснулись паласа. Захар потянул меня за руку и помог встать, но ноги меня не держали, и я присела на край стола. И он, и я молчали. Я отвернулась, не желая смотреть на него и видеть в его глазах удовлетворение и превосходство.
— Ты узкая, как девственница, — дотронулся он до моей ягодицы.
— Пошёл к чёрту, — ответила зло. — Это ничего не значит. Верни мне дочь, больше мне от тебя не надо ничего.
Отойти он не дал. Удержал за талию и продолжил гладить по заду. Я не знала, куда от него деться, да и от себя тоже.
— Хорошо, что у тебя никого не было, Вика.
Отпустил, поднял моё платье и отдал.
— Оденься, — приказал жёстко, как будто несколько минут назад не имел меня на столе в собственном кабинете.
Под его взглядом я надела платье. Чувство было, что не одеваюсь, а, уже голая, раздеваюсь снова. Захар открыл дверь и молча показал, чтобы я вышла. Вместе с ним мы дошли до комнаты Игната.
— Зачем ты…
Захар открыл комнату, и мне на секунду показалось, что это всего лишь видение.
— Мама! — голос Инги был настоящим.
— Инга, девочка моя! — бросилась к ней и обняла, судорожно гладя по плечам и спине, целуя в щёчки.
Она тоже настоящая. Самая настоящая, моя маленькая девочка.
Поймала взгляд Захара, и вдруг меня обожгла догадка. Обхватила дочь ещё крепче.
— Это всё ты, — сказала одними губами. — Ты.
Глава 6.2
Сказанная вслух, догадка ужаснула. Желание спрятать дочь, чтобы он даже видеть её не мог, стало всеобъемлющим. У него нет границ запретного, как я могла забыть?! Он же на всё способен! Мы у него в плену, на его территории.
— Мам, мне дышать нечем. Отпусти.
Я разжала руки, запоздало поняв, что слишком сильно обнимаю Ингу.
Дотронулась до её лица. Пальцы дрожали, а глаза застилали слёзы. Прижала их к губам. Дочь смотрела виновато.
— Я просто собачку хотела погладить, — сказала она тихо. — А тот дядя… Там было три дяди и все плохие.
— Они тебе что-нибудь сделали? — со страхом спросила я, невольно рисуя страшные картинки.
Дочь отрицательно покачала головой.
— Просто сказали, чтобы я не вякала, а потом дядя Захар меня забрал.
— Понятно.
Инга сама прижалась ко мне. Глаза у неё слипались — оно и не удивительно, ей давно пора было в кроватку. Только Захара это не заботило. Я наконец усмирила панику, а вот скрутившаяся тугим клубком ярость разгоралась сильнее.
Захар хотел взять у меня дочь.
— Не трогай, — рыкнула на него и сама подняла её.
Посмотрела на Захара. Я много чего могла спустить ему с рук, но не это. Ярость готова была вырваться прямо здесь и сейчас. Я не дала. Сперва уложить дочь спать, потом всё остальное.
Захар был в своей спальне.
— Как ты до этого додумался?!
Я подлетела к нему и, что было сил, ударила по лицу. Ладонь ошпарило, голова Захара дёрнулась. Я толкнула его и замахнулась снова, готовая разодрать в клочья. Он перехватил мою руку.
— Сволочь! Скотина! Я… — вырвала руку и всё-таки вмазала ему снова. — Ненавижу тебя! Ни один нормальный человек до такого не додумается! Козёл! Да…