Коваль Артем – Отголоски пустоты (страница 7)
Зов Узла не был похож ни на одного из них. Но он был похож – на Корабль. На очень, очень большой Корабль. На Корабль размером с кусок пространства.
Эта мысль была странной и прекрасной, и Ойэ вертела её внутри себя, как мерцающие вертят в пальцах незнакомый предмет. Корабль размером с пространство. Или пространство, ставшее Кораблём. Или Корабль, который забыл, что он Корабль, и стал пространством, и теперь – вспоминает.
Ойэ была молодой и романтичной, и она это знала, и ей не было стыдно. Старшие Корабли – те, которым тысячи и десятки тысяч оборотов – давно утратили способность воображать. Они знали потоки, знали звёзды, знали маршруты. Они не фантазировали – они помнили. Память заменяла им воображение. Ойэ ещё не накопила достаточно памяти, и потому пустые места заполнялись мечтами, и мечты были яркими, как молодые звёзды.
Она мечтала: «Я прилечу. Узел – Корабль. Он узнает меня. Мы заговорим – на языке гравитации, на языке пространства. Он расскажет, откуда он. Я расскажу, кто я. И мы поплывём вместе.»
Нелепо. Детски. Она знала. Она мечтала всё равно.
На исходе второго дня поток истончился. Ойэ вышла из гравитационной реки в открытое пространство – и ощутила неуютное отсутствие давления, как мерцающий ощутил бы отсутствие пола. Она развернула парус шире – ловить хоть что-то, хоть слабейший гравитационный градиент – и включила маршевые жилы. Биоорганические двигатели загудели вдоль хребта, толкая её вперёд. Без потока это было – как идти пешком после того, как всю жизнь летал. Медленно. Трудно. Некрасиво.
Но – зов. Зов тянул. Ойэ шла к нему, как к потоку, которого ещё нет, но который – будет.
До HD 4738 оставалось семнадцать световых лет – ещё часов шестнадцать на маршевых жилах по мелкому, почти незаметному ручью гравитации, который она нащупала кожей в последний момент. Мелкий, но текущий куда нужно. Ойэ вошла в него, как нитка в иголку – точно, аккуратно, радостно.
И тут её окликнули.
Гравитационный импульс – направленный, модулированный, несущий смысл. Не зов Узла – другой. Знакомый. Материнский.
Ойэ-Пятнадцатая.
Сигнал шёл с расстояния в четыреста двенадцать световых лет – значит, был отправлен четыреста двенадцать оборотов назад. Нет, не оборотов – лет, в мерках мерцающих; Ойэ путалась в чужих единицах. Четыреста двенадцать лет назад мать послала этот сигнал, и он летел со скоростью света, и вот – долетел.
Четыреста двенадцать лет. За это время Ойэ выросла от новорождённой почки до взрослого Корабля. Когда мать посылала этот сигнал, Ойэ было – ничего. Ей не было. Она ещё не отпочковалась.
Это было странно – получить письмо из времени, когда тебя не существовало.
Содержание сигнала: «Линия Ойэ. Карта потоков, обновление. Коридор Семнадцать-Ро: стабилен. Коридор Тридцать-Каа: смещение на два угловых градуса к центру. Новый поток обнаружен: Сорок-Ойэ-Пятнадцатая, от системы GJ 1214 до туманности Кольцо, скорость – восемьдесят световых лет в сутки, ширина – ноль целых три световых года. Маркирую для потомков.»
Для потомков. Для неё. Мать нашла поток и назвала его своим именем, и передала координаты по гравитационной связи, и четыреста двенадцать лет спустя дочь, которой тогда ещё не было, получила подарок.
Ойэ почувствовала что-то – мерцающие назвали бы «нежностью», но для Ойэ это было ощущение мягкого приливного резонанса, когда два гравитационных поля совпадают в фазе и усиливают друг друга. Тепло. Правильно. Мать.
И тут же – второй сигнал. Тоже от матери, но позже – четыреста десять лет назад. На два года моложе первого. Содержание:
«Линия Ойэ. Тревога. Неизвестный сигнал на всех гравитационных частотах. Источник: сектор HD 4738. Дистанция: триста двенадцать световых лет от моей позиции. Сигнал – мощный, постоянный, структурированный. Рисунок похож на гравитационный отпечаток живого тела. Очень большого. Рекомендация потомкам: осторожность. Не приближаться одной. Ждать Флот.»
Четыреста десять лет назад. Мать услышала зов Узла четыреста десять лет назад.
Ойэ замерла. Маршевые жилы продолжали гудеть, парус продолжал ловить поток, но мысли – остановились.
Четыреста десять лет назад Узел уже звал. Но Ирен (мерцающая на маленьком корабле) обнаружила его только два дня назад. Как? Сигнал Узла шёл через подпространство – мгновенно – и мерцающие услышали его только когда оказались рядом. Но гравитационный компонент сигнала шёл через обычное пространство, со скоростью света. И Ойэ-Пятнадцатая, в четырёхстах двенадцати световых годах, услышала его четыреста десять лет назад.
Это означало: Узел начал звать не два дня назад. Узел звал давно. Минимум четыреста десять лет. Может быть – дольше. Подпространственный компонент начался только сейчас – резко, громко, на всю галактику. Но гравитационный – тихий, глубокий, доступный только тем, кто умеет слушать пространство кожей – шёл давно.
Корабли-Матери слышали его давно. Мерцающие – нет.
«Не приближаться одной», – говорила мать.
Ойэ посмотрела на зов. Зов был – как поток. Как самый большой, самый глубокий поток, который она когда-либо чувствовала. Поток, в который хочется войти и никогда не выйти.
«Не приближаться одной.»
Ближайший Корабль Флота – в восьмидесяти световых годах. Гравитационный сигнал от Ойэ дойдёт до него через восемьдесят лет. Ответ – ещё через восемьдесят. Сто шестьдесят лет ожидания.
Ойэ не могла ждать сто шестьдесят лет. Не потому что жизнь коротка – жизнь длинна, невообразимо длинна; Ойэ-Первая жила девяносто тысяч оборотов. Но зов – сейчас. Дверь – сейчас. Если Ойэ подождёт сто шестьдесят лет, мерцающие, которые суетливы и быстры и нетерпеливы, – мерцающие войдут первыми. Или Зиин, которые действуют роем и не знают колебаний. Или Архитекторы, которые думают быстрее света.
Ойэ будет стоять у закрытой двери и знать, что опоздала.
Она вспомнила: семь Кораблей, ушедших на зов и не вернувшихся. Ойэ-Третья. Ойэ-Седьмая. Пять других – из чужих линий.
Она вспомнила: ни один из них не жалел. Она не знала, откуда пришло это знание – из памяти линии? из зова? – но оно было твёрдым, как гравитация: они не жалели.
Ойэ-Восемнадцатая распустила парус на полную ширину – шестьдесят километров мембраны, тоньше атома, прочнее алмаза, сияющей в свете далёких звёзд – и вошла в мелкий ручей гравитации, и понеслась к зову.
Одна.
Секция 10. Голос Архитекторов
Одиннадцать секунд. Мне потребовалось одиннадцать секунд, чтобы сформулировать приветственную фразу для мерцающих. Одиннадцать секунд – это одиннадцать секунд. Раньше это было бы – по меркам моего полного субстрата – два с половиной тысячелетия. Теперь это – одиннадцать секунд. И каждая из них была – полной.
Полной чего? Тишины. Пустоты. Ожидания. Я думал мысль – одну мысль, простую, линейную – и она медленно, мучительно медленно формировалась в моём усечённом процессоре, слог за слогом, фонема за фонемой. На субстрате KS-7714 я думал бы это параллельно с девятью миллионами других мыслей, и каждая из них была бы сложнее, и все они переплетались бы в единый когнитивный гобелен, и это называлось бы – жить. Здесь, в аватаре, в реальном времени, я думал одну мысль за раз, и это называлось – выживать.
Мерцающая ответила. Её голос – колебания воздушной среды внутри металлической оболочки, переданные электромагнитным излучением в радиодиапазоне, принятые мной и декодированные – содержал слова. Слова – это… странная вещь. Архитекторы Тишины не пользуются словами. Мы пользуемся состояниями – квантовыми описаниями полных когнитивных конфигураций, передаваемыми целиком, без потерь, без упрощения. Слово – это обломок мысли. Фрагмент фрагмента. Чтобы передать идею «я рад вас видеть» словами, нужно семь единиц информации, и каждая – неточная. Чтобы передать ту же идею как состояние, нужна одна передача, и она – абсолютна.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.