Котэ Развратт – Машенька и три медведя (страница 2)
И я, не чувствуя сама своих ног, иду на этот тихий голос, словно кто-то тянет меня за верёвку против моей воли. Все деревенские знают, что эта поляна проклята, обходят её стороной, сгинуло там много скотины нашей, и след её простыл.
Поговаривают, что шалит там лесной дух, но я не могу сопротивляться этому гласу, заколдовавшему меня, опутавшему тенётами, и иду прямо на него, уже не в силах совладать с собой.
Захожу в подлесок, и оказываюсь на светлой большой поляне, на которой пасутся козы и овечки. Так это как раз те, что пропали, вот они все, здесь! Но где же этот чарующий голос?
– Машенька, – снова слышу я, и иду на него.
В самом центре поляны стоит громадный пень, а прямо на нём сидит дух лесной – Леший. Тело у него человеческое, лицо всё заросло густой шерстью и бородой, а ноги – козлиные, с копытами.
Леший смотрит на меня, улыбается, манит меня одной рукой, а второй дрочит свой громадный елдак, который болтается у него между ног, поднимается до самых сосцов – такой он великий и могучий.
Я не могу отвести от него глаз, он такой же большой, как у нашего коня Булата, когда он кроет кобылу. Такой высокий, что Леший достаёт до него своим ртом, облизывает его своим зелёным длинным языком, и я зачарованно смотрю на него.
Неужели попала я к нему в плен, и теперь не уйти от него, от этого огромного нечеловеческого уда, который сможет меня порвать пополам, погубить навек?!
Но вдруг сладкая истома накатывает на меня от солнышка жаркого, голоса Лешего, который продолжает звать меня, и я падаю в густую траву-мураву, и веки мои слипаются, как будто намазанные сладким липким мёдом, который растекается у меня между ног…
И странное желание, буйное, неистовое, охватывает всё моё тело. И вижу я уже, как нависает надо мной хитрое лицо с козлиными жёлтыми глазами и бородкой, и тычется мне своей круглой плюшкой прямо в моё срамное женское место, и я понимаю, что хочу ещё и ещё, чтобы отворил он мои врата девственные…
3
Солнце жжёт-выжигает мне очи сквозь веки, так невыносимо, так жарко становится мне.
Всё моё тело пылает и горит, раздвигаю я свои голые ляжки, впускаю громадный уд между ними.
Жду в томлении, когда же заедет он на своей телеге в мои ворота, порвёт он мою фату девичью, невинную, да только вдруг вижу я, как наливаются кровью глаза козлиные, и кричит страшным голосом Леший, отпрыгивая от меня:
– Так ты дева, оказывается?! Целка?! Отчего не сказала?!
И вижу я, как прыгает он на своих копытцах по полянке, держась за свою дубинку. И дымится она, словно головёшку в костёр сунули.
Так она обожглась, опалилась о моё девство девичье. Что замком крепким кованым меня заперло от лихого черта.
И снова вижу я и чувствую всё как прежде. Чары спали с меня.
И понимаю, что сейчас чуть не лишилась самого дорогого, что есть у каждой девушки. А ещё и чуть свою душу не потеряла, вступив в связь срамную и постыдную с нечистой силой. Потому что все знают, что Леший – это всего лишь челядь бесовская, одного семени племя.
Поднимаюсь я на ноги, встаю во весь рост свой, пока Леший стоит на коленях, опустив свой елдак обожжённый в ручей, журчащий на полянке. В студёную водицу. Охлаждается.
– Не знал я, Машенька, что ты чистая, непорочная, – наконец-то поднимается Леший и подходит ко мне близко-близко.
Облизывает меня своим языком чёрным, мягким, как спелая слива в моём саду.
И вижу я, что язык-то у него раздвоенный, прямо как у полоза!
– Защитило тебя твоё девство от моего морока, моих чар. Многое могу я сделать, совершить. Но единственное, не могу я испортить яблочко чистое наливное. Не могу надкусить плод из райского сада, не познавший ещё вкус греха, – блеет он мне прямо в ушко, и бегут по всему моему телу мелкие мураши от его голоса вкрадчивого и властного…
– Что же мне делать, дедушка Леший? – спрашиваю я его ласково. – Отпусти меня домой!
– Отпущу я тебя и помогу, девочка, – кивает старый лесной дух, – только поймай и приведи мне для начала козочку с моего луга, самую беленькую. Самую мягонькую.
И я иду за его стадом, и только я приближаюсь к козочкам и овечкам на лугу, щиплющим травку сочную, они словно отступают от меня всё дальше и дальше. Вот я иду, час иду, второй иду, ноги уже в кровь стёрла, солнце уже за полдень закатилось, а всё никак не могу дойти до стада.
Что же мне делать, как поймать самую беленькую козочку?
Только вижу я вдруг в траве под ногами золотой колокольчик на ленточке шёлковой, поднимаю его, только тянет он меня к земле как колода тяжёлая весом своим пудовым.
Понимаю я, что непростой это колокольчик, а заговорённый, и беру его и себе на шею повязываю, и вдруг вижу, что нет у меня больше ни рук, ни ног, а сама я превратилась в белоснежную овечку!
Колокольчик-то не простой, а волшебный! Как и вся эта поляна, и лес дремучий вокруг. Бегу я к остальному стаду, и звенит у меня на шее колоколец, приманивает остальных.
Вот и совсем близко я от козочек. Подхожу я к ним, обступают они меня плотным кольцом, недобро смотрят на меня, и вижу я, что никакие это не овечки, а самые настоящие злые волки! В овечьей шкуре!
Так вот оно какое, стадо Лешего!
Но словно голос ангельский шепчет мне на ушко:
– Не бойся, Маша, сними с шеи колокольчик и надень на самого большого и злобного волка-вожака и спасёшься тогда…
И я, тряхнув головой, сбрасываю с себя бубенчик, и снова оборачиваюсь девицей красною, и, схватив его, набрасываю его на вожака волчьей стаи, который уже совсем близко ко мне, клыками кровавыми клацает, очами огненными полыхает.
И снова как ни бывало дикой стаи: все волки вдруг оборачиваются агнцами белоснежными, и беру я тогда самую пушистую, как пух зимний, козочку за ленту шёлковую и веду её за собой.
И идёт она послушно за мной, словно и не волк это вовсе в обличье агнца.
Вот уже и солнышко к закату катится, и скоро мой отчим похотливый домой вернётся, и подхожу я к Лешему, который всё ещё ждёт меня на своём пеньке.
– Справилась, Машенька, с моим заданием? Не такое уж оно и простое было, – блеет он сладострастно, и берёт козочку за рога, обходит её, пристраивается к заднице, и вижу я, как снова его елдак делается большим и твёрдым, словно и не опалил он его о мои ляжки невинные…
– Давно я эту козочку не мог поймать. Давно её не мог отыпать, – приговаривает Леший и начинает ипать свою любимицу прямо в зад, и лицо его пылает горячей похотью. – Проси у меня, что хочешь, Машенька, – блеет он, не прекращая своего удалого занятия, ухватив козочку за рожки мраморные, да только глядь, да и не козочка это, а дева прекрасная, только рожки на голове у неё растут…
Стоит она, ножками с копытцами перебирает, тихо бекает под ударами мощными, а я, опустив глаза, чтобы не смотреть на срам этот, тихо отвечаю:
– Помоги мне, дедушка Леший, снять чары с моего соколика ясного, с моего Ванюши. Помоги мне избавить его от чертовки Марфушки!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.